Глава 8. Ночь скорби

Так как Туркин уснул вечером, проснулся он в шесть утра. В квартире темно, самочувствие не из лучших. Парень чувствовал себя помятым. Все болело и знобило от этого. Но, найдя в себе силы, он встал, открыл в комнате окно, чтобы проветрить от перегара, и поплелся на кухню попить воды. Мухтара нигде не было видно. Странно. Тот всегда спал либо с ним, либо в коридоре. Сходив в туалет, он заметил собаку в гостиной на диване. Около него же лежала и Кира. Валера вообще ничего не понимал и не помнил. Уже в кровати он подумал, почему она тут? А вдруг ее потеряют? Встал он только в девять и позвал Мухтара гулять. Да и самому нужно проветриться. Девушка еще спала. На улице его встретил мороз, а чуть дальше от дома он заметил пацанов. Нужно бы сходить и все разузнать, что было вчера. Как оказалось, после гулянки у Турбо все разошлись по домам. Так что Валера ничего такого не пропустил. Калинина проснулась, когда парня не было дома. Она заправила постель, приготовила омлет по бабушкиному рецепту, чтобы парень мог нормально позавтракать после вчерашнего вечера. В общем, пока ждала парня, она успела везде убраться, а после сделала себе чай. Родители ее были в деревне, поэтому девушка никуда не спешила, от слова совсем. Турбо пришел спустя час. Пока погулял, пока обсудил дела с пацанами, а там уже и есть захотелось. Со вчерашнего вечера, кроме пива, ничего не ел. Туркин еще в коридоре почувствовал запахи чего-то вкусного и, не раздеваясь, прошел посмотреть. Мухтар тут же к своим мискам, Валера — к девушке. — А тебя родители не потеряют? — он то не против, что она у него, но зная ее маму… Лучше рисковать не стоит. Девушка поцеловала Валеру в щеку, поставив тарелку с завтраком на стол. — Они у бабушки, приедут послезавтра. Что-то у бабули поломалось, отец чинить будет, а мама по хозяйству. Таня у бабушки на неделю останется, а меня из-за школы не взяли, — девушка погладила Мухтара. — А ты школу прогуливаешь? — шлепнул ее и подошел к холодильнику, чтобы достать кость. А потом же сел за стол. — Значит ты мне в домохозяйки записалась? Валера ел яичницу и ждал, пока вскипятится чай. Потом свободен до часов двух. Нужно к пацанам, а потом в видеосалон. — Сегодня воскресенье, ты совсем в днях потерялся, — сказала Кира. — У тебя хорошие друзья. Только я всех не запомнила. И почему Турбо? — девушка с интересом смотрела на Валеру, так как вчера в пьяном угаре никто ничего ей толком не ответил. Турбо поперхнулся чаем. Почему она решила спросить это? Конечно же, услышала вчера у пацанов. Он даже улыбнулся от такого. Кличка появилась сразу же, как он оказался с универсамом. Вова Адидас еще нарек его так. — Туркин потому что. Тебе тоже придумаю, — не придумает. Дразнит. Она не в группировке, а только с ним. Ей не нужно это. Калинина смутилась. — Не нужно мне это. Я же обещала тебе, что не буду участвовать в подобном, — проговорила девушка, вставая со стула. Кира потянулась, отчего футболка поднялась, а после она подошла к окну, смотря на улицу. Мороз окутал деревья, отчего уже от такой картины у нее по коже пробежались мурашки. Туркин засмотрелся на ее животик, округлые ягодицы. — Отойди, жопу застудишь, — он допил чай и убрал посуду в раковину. Сейчас нужно помыть ее и пойти пока что-то посмотреть. Все равно делать нечего. Как раз военный фильм должен был начаться, если верить программе. Да, он был прав. «Они сражались за Родину» только начался. — Не застужу, — нахмурилась девушка, но от окна отошла. Помыв посуду, Кира пришла к парню, облокотившись на дверной косяк. — Только не спи, — сказал он девушке. — Тебе еще сегодня идти со мной в видеосалон. — Вечером в видеосалон? Ну так это… Прихорошиться надо, — сказала девушка, сразу встрепенувшись от услышанного. — Во сколько свидание? — Нарядись. Поможешь мне за порядком следить, чтобы никто без билета не проходил. Вообще это все Лампа должен делать, но сегодня его не будет. А оплату всегда принимал Марат. Этого теперь нет вообще. Турбо смотрел телевизор и вспоминал, кто вообще, кроме него, должен быть в видеосалоне вечером. Вроде бы Пальто. — А, ну раз так, то могу не наряжаться… — сказала девушка, поглаживая Валеру по груди, смотря с ним фильм. Через час она все-таки ушла домой, чтобы принарядиться. Однако вечером Кира не пришла, а Валере она не позвонила, чтобы объяснить свой поступок. Пацаны рисовали новый плакат, так как один из универсамовских принес три кассеты с фильмами. Вечером Валера с Андреем стоял около дверей видеосалона и курил. Калининой все еще нет. — А где Кира? — спросил Андрей, так как время уже поджимало. Скоро открывать. — Не знаю, если через час не будет, сам пойду за ней. И через час она не появилась. Прождав ее час, Турбо сходил за Зимой, чтобы тот постоял вместе с Пальто. Сам же быстро пошел к дому девушки. Но без результата. Никто не открыл, кроме соседки, которой надоели стук и звонки в дверь. — Нет дома никого, чего трезвонишь! — недовольно сказала пожилая бабушка с бигудями на голове и ярко-цветочном халате. Но куда могла она деться? В окнах света нет, машины во дворе тоже. Значит, родителей тоже нет. Что-то случилось? Может, сходить в больницу? Так он и сделал. — К вам из Калининых никто не поступал? — спросил он у девушки в регистратуре. На регистратуре никто ничего не хотел говорить Валере, однако его настойчивость напугала сидящую практикантку. Она сразу открыла какую-то тетрадь и стала искать, а после остановилась на одной записи. — Оксана Калинина. Открытая черепно-мозговая травма. Женщина скончалась по прибытию в больницу, — сказала она и посмотрела на Валеру. — Ее родственники у морга… Валеру будто током прошибло. В голове звенит, а глаза затуманены. Будто бы в обморок сейчас хлопнется. Как умерла? Что произошло… На ватных ногах он вышел из больницы. Воздух хоть как-то помог, но нужно дойти до здания морга. Там Кира и ее отец. Он нужен им. Нужен Кире. Обойдя больницу, он завернул за угол. Они все сидели на лавочке и, кажется, не замечали его. Он подошел ближе. — Кира? Игорь дрожащими руками держал сумку уже покойной жены, крепко прижимая ее к груди. Его глаза потеряли те яркие цвета, которыми он когда-то встречал Киру и Валеру. Они будто стали серыми и совсем ничего не отражали. На бежевой сумке были капли крови, давая понять, что все происходит взаправду. Его щеки были пропитаны слезами, а он смотрел вперед, до сих пор отказываясь во все это верить. Напитанные болью глаза девушки уставились на Валеру. Слезы уже застыли на ее щеках, превращаясь в льдины. Тушь на ее глазах была размазана, веки были красными, а губы искусаны в кровь от нервов. У нее уже не было сил плакать и что-то говорить. Она просто опустила взгляд, чувствуя, как по застывшим щекам вновь идут слезы. На плечах девушки было накинуто пальто ее отца, а на ногах розовые тапочки, видимо, она выбежала сразу, как узнала, что случилось. Туркину было больно на них смотреть. В носу неприятно защипало, а взгляд стал размытым из-за наступающих слез. Он подошел к ним и присел на скамейку рядом, обнимая ее и поворачивая на себя. Руки холодные, как и ноги. Замерзнет и заболеет. Парень ловко пересадил ее на себя, обхватывая обеими руками. — Как так-то… — сам плачет от того, что ей больно. Он понимает, как больно и трудно, когда теряешь маму. Калинина так ничего и не ответила. Она как-то безжизненно положила голову на плечо Валеры. Дрожала. Ногтевые пластины, как и губы, были синие от холода. Видимо, сидят они тут уже давно. Дверь отворилась, и из морга вышел тот самый милиционер, который портил жизнь Андрею, вцепившись в его мать. Игорь сразу поднялся и посмотрел на него. — Ну что ж, вам стоит завтра прийти в отделение, — сказал Ильдар, на что убитый горем мужчина только рассвирепел. — Завтра?! У меня жена умерла! А ты меня по отделениям своим таскать вздумал, вместо того чтобы искать тех, кто убил ее?! — Игорь прижал к себе сумку жены, когда ее собирался забрать другой полицейский. — Это моя работа. Прошу вас, отдайте сумку, она пойдет как доказательство, — сказал Ильдар, смотря на Игоря, который не хотел отдавать вещь жены. Кира смотрела на это все, а по щекам слезы пошли ручьем. Милиция настолько жестока, что не может понять горе семьи. — Слышь, начальник! — тут уже и Турбо решил не молчать. Его так бесила вся эта ситуация с ментами, так этот снова тут как тут. Что тогда с Ералашем, он ничем хорошим не помог, что сейчас только портит всем жизнь. — Ты не видишь у людей горе? Если бы у вас кто-то умер, вы бы также пичкали свои доказательства?! — глаза у Туркина все также мокрые и красные. Если бы не Кира, которая сейчас заплачет сильнее, он бы въебал хорошенько этому менту. Ничего не жалко. Подойдя к девушке, он быстро взял ее на руки и потащил в больницу. Нужно срочно греться и добираться до дома. Ильдар лишь нахмурился, но оставил семью в покое, уходя к машине. Игорь посмотрел на Валеру, а после на дочь, которая была у него на руках. — Валера! — крикнул мужчина. — Забери ее… — ему нужно было забрать тело жены и привести домой, чтобы подготовиться к похоронам. Кира положила голову на грудь Валеры, так ничего и не сказав. Зайдя в здание больницы, Туркин на руках с девушкой буквально подлетел к регистратуре. — Дайте грелки! Быстрее, у девушки ноги синие! Подняв там всю больницу, их отвели в комнату отдыха, где Кире принесли теплый таз с водой, чтобы она постепенно отогревала ноги, для рук дали грелку, а еще теплое одеяло. Пока она сидела так, Туркин искал себе обувь, так как его кроссовки и носки наденет девушка, когда пойдут домой. Калинина за это время так ничего и не сказала. Она смотрела в одну точку, не замечая вокруг себя никого, даже суетящихся медсестер, которые пытались ее отогреть. Когда ноги опустили в таз с горячей водой, она замычала от боли. Ноги горели, будто на них кипяток вылили. Она закрыла лицо руками, не давая медсестрам снять застывшие капли слез с ее щек. Таня же была у бабушки и еще не знает, что случилось с мамой, как и сама бабушка. Как только ноги более менее отогрелись, а Туркин к этому времени успел раздобыть себе ботинки и носки, было принято решение идти домой. Он заботливо вытер ноги девушки насухо полотенцем, натянул свои носки и надел свои найковские кроссовки. А так как она была еще и без куртки с шапкой, то надел на нее и их. Домой он ее нес на руках. Ему ничего не будет, а она не в состоянии. Дома помог переодеться в свою теплую кофту и домашние штаны, налил горячий чай и принес в комнату, так как Кира сидела там на кровати вместе с Мухтаром. Мухтар скулил и пытался подлезть ей под руку, но после просто лег рядом. Девушка посмотрела на чай, который принес парень, но в руки его не взяла, сильнее обняв себя за колени. Слез уже не было, как и сил. Девушка сидела вся бледная, все еще дрожала, но уже от стресса, а не от холода. Туркин лишний раз ничего не спрашивал и не трогал ее. Сам понимал, как плохо и больно на душе после смерти близкого человека. Он поставил кружку на тумбочку и присел рядом, прижимая девушку к себе. У самого на душе погано. Получается, если в этом деле замешан мент, то значит, ее убили? Но кто мог убить обычную женщину? Что вообще произошло? Нужно потом все разузнать у Игоря Александровича. А еще узнать, где Таня. Кира улеглась на груди Валеры, смотря в окно. Уже давно стемнело, однако девушка даже не помнила, во сколько выбежала из дома, когда ей позвонил отец. Она приоткрыла рот, пытаясь что-то сказать, но сил на это никаких не было. — Валера… — тихо сказала, чувствуя, как слеза скатилась по щеке. — Она просто шла домой… — Что с ней случилось? — тихо и осторожно спросил Валера. Возможно, она снова будет плакать, и он не добьется от нее ничего, но попытаться стоит. — Расскажи, если сможешь. Мухтар заскулил, нарушая всю тишину и Туркин шикнул на него. Пес ушел из комнаты. — Ее ограбили… — тихо и коротко сказала Кира, чтобы не выбить себя снова на слезы. — Ваши игры в группировки до добра не доведут… — сказала она, вытирая слезы. Валера промолчал. Кто-то из пацанов ее ограбил и убил. Он разберется, кто. Найдет и убьет. Такое не жалко. — Я разберусь, — чмокнул ее в щеку и улегся на кровать, завлекая за собой. Так и уснули, а утром Турбо ушел рано. Нужно было проведать ее отца и разобраться во всем.