5. Разговор о границах

Лёжа с голым задом поперёк колен Нёвиллета, Ризли был готов провалиться от мерзкого чувства беспомощности и стыда. Нет, он понимал, что огрёб заслуженно. Приходилось видеть, как других заключённых надзиратели пороли плетьми, если ловили на нарушениях. Где-то в глубине души юноша ощущал облегчение, что ему доставалось всего лишь ладонью, однако доставалось всё равно чувствительно и в неимоверно неловком положении. От Нёвиллета. Чёртов стыд!.. Чем больше проходило времени с тех пор, как Нёвиллет впервые пришёл его навестить, тем сильнее Ризли к нему привязывался. Гнал всякие идеи об этом, злился на себя, но привязывался всё равно. Ждал визитов. Одобряющих взглядов. Надеялся, что похвалят за достижения. Достижений было не то чтобы много, а с привычкой доставать приятные штуки без усилий Ризли до сих пор не расстался. Другое дело, что попадаться он не рассчитывал. И уж точно не месье Нёвиллету. Теперь выяснилось, что от него можно и нагоняй схлопотать, а не только пряники. Подумав о том, что зарвался и испортил этим всё что мог, Ризли печально повис поперёк колен судьи и разве что ойкал от ощутимых, всё же, шлепков. — Итак, начнём с самого простого. Где ты был этой ночью? — Нёвиллет наконец остановил руку. Ничего себе, самое простое. Если бы можно было сейчас удрать, Ризли бы так и сделал. Возможно, позже бы пожалел, но это было бы потом. Сейчас он не хотел никаких разговоров и процедур. И уж конечно, больше всего он не хотел наказания! Молчание юноши Нёвиллет воспринял как очередную вспышку непослушания и снова влепил ему крепкий шлепок. — Ай! Ладно-ладно! На подпольной арене, — буркнул Ризли, смиряясь с тем, что отвечать придётся. — Подробнее, — второго шлепка не последовало, рука юдекса остановилась, не долетев до покрасневшей кожи каких-то десяти сантиметров. — Да дерёмся там за деньги, ну, то есть за купоны. Панкратион, слышали может, нет? — Краем уха. Ризли, я жду подробный рассказ, а не ответных вопросов. Где именно ты был, в какой компании, что делал до и после. Меня не интересуют имена, но будь добр, объяснись. — Не могу же я вечно сидеть в лазарете! — он покосился на Сиджвин, которая совсем недавно собиралась ему задницу шприцом проткнуть. Ну нафиг. — В бараках тоже адово. Вот я и решил добыть ништяков, чтобы обустроиться в укромном месте. Матрас, одеяло, прочие тряпки. Ну, такое вот всё. Ризли пожал плечами, словно бы говоря: «А что такого?» Так как его голова до сих пор свисала к полу, жест выглядел неубедительно. — Только бои или ставки тоже? — Ставки тоже, и что? Я же не крал!.. — начал было оправдываться Ризли. — Подумаешь, дрался! — Постой. Я ведь не ругаю, — Нёвиллет помог ему подняться и усадил на кушетку. — За то, что тебе удалось найти способ обойтись без воровства, тебя можно лишь похвалить. Пусть способ и не совсем легальный, это уже шаг в нужном направлении. Разговаривая, мужчина встал и принёс одеяло с ближайшей койки. Пока он ходил, Ризли завозился со штанами, но надеть не успел. — Нет-нет, снимай полностью. Ботинки тоже. Одеяло накрыло юноше бёдра, чтобы его не смущать. — Зачем?.. — покраснел Ризли, скидывая причудливо опутавший щиколотки ком, в который скрутилась его одежда. — Процедуры, помнишь? — как только юноша забрался на кушетку с ногами, Нёвиллет расправил одеяло, чтобы оно закрывало всё ниже пояса. — Если Сиджвин говорит, что тебе нужно их принять, ты примешь. И я останусь, чтобы помочь. Впрочем, разговор не окончен. Нам с тобой всё ещё требуется разобраться с воровством, небрежным отношением к учёбе и непослушанием. Если от упоминания процедур Ризли только вздохнул, сдержав недовольный стон, то от остального застонал в голос. Точно, его же обещали наказать!.. Ну что за день, сплошные неприятности на его голову. Вернее, не совсем на голову. — Так получилось, — угрюмо буркнул он. — «Получилось» — это когда ненамеренно. Хочешь сказать, что случайно воровал, или, может, ты не хотел грубить и пытаться убежать из лазарета? — Нет, — Ризли отвернулся. — Не случайно. И да, я хотел убежать, потому что эти ваши процедуры даже звучат как что-то ужасное. На это Нёвиллет привычным уже жестом ласково растрепал ему волосы. — Потерпи чуть-чуть, это нужно для здоровья, — мягко произнёс он и продолжил строже. — Ризли, ты здесь не навсегда. Совсем скоро придётся возвращаться в общество, и что ты принесёшь отсюда на поверхность? Привычку воровать, лениться и игнорировать правила? И как быстро, по твоему мнению, подобное приведёт обратно в Крепость? — Насколько скоро? — Ризли обхватил руками колени и еле удержал всхлип. — Сами же сюда упекли, или пять лет по-вашему немного?! Он не был обижен на срок, на самом деле ожидал куда худшего приговора. Но подобное утешение казалось глупым. «Совсем скоро», блин. — Я не могу сейчас сказать всего. Но знай, что я работаю над этим, — Нёвиллет подсел ближе и приобнял загрустившего паренька за плечи. — Это не шутка, про скорое освобождение. А теперь, всё же, давай поговорим о твоём поведении, мой мальчик. От такого тёплого тона Ризли спрятал лицо в одеяле и тихо шмыгнул носом, не удержав слёз. Давно зарёкся кому-либо верить, но отчаянно нуждался в твёрдом плече, на которое можно опереться. А Нёвиллет относился так по-доброму, что поверить хотелось. Очень. Что ему и правда не всё равно. Хотя кто для него Ризли? Простой мальчишка-заключённый, косяковый притом. Нёвиллет сидел рядом и продолжал молча обнимать до тех пор, пока Ризли не отважился высунуть нос из одеяла. — Я… ну… больше не буду? — с надеждой поднял он взгляд, надеясь, что разговоры на этом и закончатся. Обсуждение давалось ему слишком тяжело. — Ты у меня спрашиваешь? — улыбнулся Нёвиллет. — Если это попытка дать обещание, то вопросительная интонация лишняя. Ризли помолчал. Вздохнул. — Обещаю, — опустил он взгляд, потому что вдруг сделалось стыдно. — Не буду больше воровать. — И играть на ставках, — дополнил Нёвиллет. — Ты всё ещё можешь драться на арене за денежный приз, но азартные игры до добра не доводят, поверь мне. И ставки — едва ли не худшая из них. — Да там же самый заработок!.. — возмутился Ризли, но Нёвиллет продолжал выжидательно смотреть. — Ладно-ладно, — сдался Ризли. — Обойдусь без ставок. — Принято. Тогда смотри. Если вдруг нарушишь слово и попадёшься надзирателям — наказание будет очень строгим. Месье Кристоф обещал мне пока не вмешиваться и дал возможность нам с тобой решить этот вопрос самим. Да, это он сообщил о воровстве, — ответил Нёвиллет на незаданный вопрос. — И он же сказал, что возьмётся за тебя всерьёз, если у меня не получится убедить тебя прекратить хулиганить. — Ужасно, — тихо проговорил Ризли, представив главного надзирателя и его чёрную плеть. А затем в голове что-то щёлкнуло и взгляд Ризли блеснул хитринкой. — А если не попадусь? — Тогда я сам тебя выпорю, — строго посмотрел на него юдекс. — Не так, как сегодня. — А как вы узнаете? — Ты сам мне расскажешь, — чуть смягчился взгляд судьи. — Потому что ты честный юноша и не станешь нарушать слово, так? А если нарушишь, то на это должна быть веская причина. Исходя из этой причины уже будем рассуждать, требуется ли тебе наказание. Ризли смешался. Такой подход здорово выбивал из колеи. Не хотелось подвести того, кто в него… верит? — Ладно, звучит неплохо, — кивнул парень. — Вы не похожи на того, кто будет драться просто так. — Спасибо, — хмыкнул мужчина и потрепал Ризли по волосам. — Раз ты сегодня такой сознательный, то и наказание можно смягчить. Услышав о наказании, Ризли напрягся. Неужели его продолжат бить по заднице? Но… но… — А можно меня вообще не наказывать? — не выдержал он. Нёвиллет отрицательно покачал головой. — Нельзя. Одна из причин твоего нахождения здесь: необходимость научиться уважать закон. А теперь послушай меня внимательно, Ризли. Ты сядешь за свой стол, — он кивнул в сторону огороженного учебного уголка, — возьмёшь чистую тетрадь и будешь старательно и аккуратно записывать следующие строки. «Каждая кража — это шаг на пути к потере собственного достоинства и уважения». «Воровство унижает мою честь и разрушает доверие общества ко мне». «Украденное никогда не принесет счастья, только тень недоверия и стыда». «Ответственность и уважение нельзя украсть; их можно только заработать». Даже просто услышав такое, Ризли широко распахнул глаза, понимая, что неудержимо краснеет. Как стыдно! А каково будет это писать?.. И ещё было кое-что… — Я не запомнил, — испуганно сглотнул юноша. — Ничего, я напишу для тебя образец. Каждую из фраз напишешь сотню раз, предложение с ошибкой или исправлением в расчёт не идёт. Времени будет достаточно, скажем, недели должно хватить. И, Ризли. От учёбы ты не освобождён. В свой следующий визит я хотел бы увидеть, что ты старался. Занимайся по учебникам каждый день не менее двух часов, это тебе моё отдельное задание. Постарайся его не провалить. Звучало как угроза всыпать по заднице в случае провала, но Ризли не стал уточнять. Вместо этого он кивнул и робко спросил: — А вы скоро придёте? — Скоро, — с улыбкой пообещал Нёвиллет и ещё раз погладил паренька по встрёпанным вихрам на макушке. — А теперь пора уделить время процедурам. Но вначале — ничего не хочешь сказать Сиджвин? Медсестра до сих пор находилась поблизости и на разговаривающих посетителей не смотрела. Недавняя грубость тут же всплыла в памяти. Ризли нервно скомкал край одеяла. Помолчал. — Извини, — наконец тихо попросил он, опустив голову. — Такого больше не повторится. Сиджвин молчала и не поворачивалась. Ризли растерянно посмотрел на Нёвиллета. — Продолжай, — кивнул мужчина. Что ещё сказать, Ризли не знал, поэтому лишь пожал плечами и медленно проговорил, на ходу подбирая слова. — Я не должен быть грубить тебе взамен на помощь. Это было низко. Мне жаль. Сиджвин повернулась и по её лицу было не понять, то ли она злится, то ли готова расплакаться. — Раз сожалеешь, значит больше не собираешься обвинять меня в каких-то там экспериментах, м? Раз уж я нелюдь! Она была явно обижена. Ризли опять покосился на юдекса, но подсказок не получил. — Я так не думаю, прости. Я… ну… я… я боюсь уколов, — наконец признался он, одновременно мучительно краснея. — А что там за промывание такое даже не хочу представлять. Твои коктейли и прочее лечение здорово помогли, но это неприятно, больно и стыдно, так что я, того… пробовал избежать. В панике и не очень удачно. По мере его рассказа глаза Сиджвин удивлённо распахивались, а ушки шевелились всё активней. В конце она больше не выглядела огорчённой, напротив, кипела энергией. — Хорошо, я больше не сержусь, — кивнула она Ризли и повернулась к юдексу. — Вы слышали, месье Нёвиллет? Ребёнок боится. Будете его держать и успокаивать, пока я провожу все необходимые процедуры. — Договорились, — кивнул Нёвиллет и удержал подскочившего Ризли за плечи. Вопль юноши о том, что он никакой не ребёнок, остался проигнорированным.