Часть 4

Дэрил принес меня на руках на кухню завтракать и усадил меня к себе на колени. Из одежды на мне были только белье и его темная рубашка в клетку. − Дэрил! Я пытаюсь поесть! – смеюсь я, пока он, откинув мои волосы на другое плечо, целует шею. Он расстегивает на мне рубашку и, обнажив мое плечо, осторожно прикусил его, и тут же зализал место укуса. − Дэрил, но мы ведь завтракаем… − Я и завтракаю, - бормочет он между поцелуями. Дэрил продолжает свои поцелуи, опускаясь к груди, вызывая во мне приятную дрожь. Он рукой отодвигает все банки с едой в сторону и резко приподнимает меня и сажает прямо на стол. − Прямо здесь? – шепчу я. − Ага… Его губы и язык уже скользят к моему животу, а его руки играют с моей грудью. Я пытаюсь говорить, но дыхание сбивается и прерывается моими легкими стонами. − Но… Ммм… Это же кухня… Мы здесь обедаем… Ах… А если вернуться хозяева… Я не смогу им смотреть в глаза… Мы прямо за их обеденным столом… − А я расскажу им, что я делал с тобой, и они поймут, что оно того стоило, - буквально рычит Дэрил и с треском срывает с меня белье. Когда все заканчивается Дэрил опускает меня на стул рядом с собой. Мы только приступили к еде, когда наша «сигнализация» на крыльце сработала. Дэрил тут же хватает арбалет и идет к дверям, кинув мне приказ оставаться на месте. Но услышав его возглас о чертовой псине, я подрываюсь и бегу к нему. − Я же велел тебе сидеть на месте! – недовольно говорит он мне. − Но, Дэрил, ты сказал, что там пес! Он смотрит на мое улыбающееся лицо и говорит: – Он еще вернется. Идем. *** Вечером мы лежим обнаженными возле горящего камина на толстом покрывале, расстеленном прямо на полу. – Дэрил… – Ммм? – Как тебя называла мама, когда ты был маленьким? – задаю я вопрос. – Мелким засранцем, – отвечает он. – Ну, а она называла тебя как-нибудь ласково? – осторожно спрашиваю я. – Поверь мне, это было самое ласковое, что я слышал от нее. Мне стало грустно от его слов, и я опускаю голову ему на плечо. Он, как будто почувствовав мое состояние, чуть сильнее сжимает меня в своих руках и говорит: – Когда у нее бывало хорошее настроение, а это бывало, когда копы забирали нашего папашу в каталажку, то … она называла меня ... малыш. – Можно мне называть тебя ... – я вижу, как Дэрил напрягается и бросает на меня какой-то затравленный взгляд. – Можно я буду называть тебя Ди? Он расслабляется, мне даже кажется, что его щеки немного покраснели, но он одобрительно кивает мне. – Да… Но только между нами. Чтобы никто больше не слышал. – Хорошо! – довольно улыбаюсь я и целую его в губы. – Ди, а каким было твое детство? – Херовым. Мы молчим несколько минут, и он начинает: – Когда мама была жива, то еще было неплохо. Она хоть и больше любила время провести с друзьями, чем с нами, но она хотя бы немного следила за нами с Мерлом. – Как она умерла? – Заснула с сигаретой, - отвечает Дэрил – Мне так жаль…, – говорю я. – Да брось… – Вы с папой остались? – Ага… Он был тем еще придурком. Любил только выпить и на охоту уйти. За мной следил Мерл. Ему и доставалось от папаши, когда тот был не в духе. Потом Мерл устал от этого и бросил меня, сбежав в армию, а оттуда сразу в тюрягу. И я остался один на один с этим мудаком. Он часто бывал не в духе, и мне прилетало от него ремнем. Иногда он бывал сильно не духе, и тогда он добавлял сигареты... – Так ты получил свои шрамы на спине? – Ага… С десяти лет я учился разбирать движок в его тачке, если не получалось, то оставался без ужина. Папаша брал меня с собой на охоту. Не скажу, что он чему-то учил меня. Я просто шел за ним и наблюдал. Иногда он давал мне свой арбалет, чтобы сделать выстрел. Если промахивался, то получал оплеуху. Приходилось учиться всему очень быстро. Он вообще не парился на мой счет… Однажды меня больше недели не было дома, я заблудился в лесу. Он даже не заметил этого, потому что бухал все это время. Хотя если бы он трезв был, то вряд ли пошел бы искать меня. – Мне так жаль того маленького мальчика… – говорю я с сожалением в голосе, у меня болит сердце, думая о нем. – Если бы я могла оказаться рядом с ним в то время, то я бы обняла его крепко-крепко и сказала бы, что он вырастет сильным и смелым мужчиной. Самым лучшим, самым верным, самым достойным из всех людей на свете. И самым любимым... Не выдержав, я начинаю целовать все лицо Дэрила, а он только щурится, слегка улыбаясь. Когда я отстраняюсь от него, он смотрит на меня своим глубоким взглядом и целует меня в губы так нежно… − Мы можем остаться здесь на какое-то время, – вдруг говорит он, оторвавшись от моих губ. − Правда? − Даа… Если вернуться хозяева, то как-нибудь договоримся с ними, - спокойно говорит Дэрил. − Почему ты захотел остаться здесь? Ты ведь говорил, что не хочешь нигде задерживаться, – спрашиваю я. – Ты сама знаешь… Мне хорошо здесь… с тобой…, - шепчет Дэрил. – Я тебя люблю, – произношу я. – Я тоже, – голос Дэрила совсем тихий, едва слышный. Он смотрит на меня. В его глазах нежность, тепло, любовь. И я отвечаю ему тем же. Это всё, что нам нужно. Мы целуемся, когда звенит наша «сигнализация», а слышится собачий скулеж. − Чертова псина! – бормочет Дэрил, не прекращая меня целовать. − Чертова псина, – соглашаюсь я с ним. – Пойду, дам ей еще один шанс, - говорит Дэрил. Он встает, быстро натягивая на себя брюки, не застегивая ремень, только поправляет ножны, затем, зашнуровав ботинки, идет на кухню, на ходу надевая рубашку. Все это занимает у него не больше пятнадцати секунд. А я, закусив губу, с улыбкой думаю о том, чем мы занимались здесь на полу час назад и лениво начинаю одеваться. Я только успеваю застегнуть пару пуговиц на рубашке Дэрила, которую накинула прямо на голое тело, когда слышу его крик. Я тут же хватаю лежащий рядом арбалет и бегу к двери и кидаю его ему в руки. Я вижу, как Дэрил пытается удержать дверь, в которую просовывают гнилые руки ходячие. Он отпускает дверь и в узкий коридор врываются десятки мертвяков. – Бет, уходи! – кричит он мне, отвлекая на себя ходячих. – Что?! Нет! Я не брошу тебя! – Делай, что я сказал! Собери вещи, вскрой окно и жди меня на дороге! − слышу я его голос. А за мной в это время уже увязались двое ходячих, оттесняя в глубь дома. Я бегу в гостиную, хватаю свой нож и всаживаю в голову одного, а затем и второго мертвеца. Я как можно быстрее натягиваю на свое разгоряченное тело узкие джинсы, прикрепляю кобуру с пистолетом, цепляю ножны к бедру, просовываю голые ноги в сапожки, кидаю в рюкзак что-то из кучи одежды, кидаюсь на кухню, не глядя бросаю несколько консервов поверх одежды. Я выглядываю в коридор, но там уже бредут ходячие. Я плотно закрываю дверь туда и бросаюсь обратно в гостиную и сразу к окну. Я начинаю ковыряться ножом в досках, пытаясь отогнуть гвозди, которыми они приделаны к оконным косякам. Я бросаю рюкзак на землю и вылезаю через окно. Отбрасываю распущенные волосы с лица, смотрю по сторонам, убиваю еще одного ходячего и, добежав до дороги, оглядываюсь на дом. Рубашка Дэрила сползла с моего плеча и я, опустив глаза, пытаюсь застегнуть оставшиеся пуговицы непослушными руками, но мои пальцы дрожат, и я бросаю это дело. Закинув рюкзак на одно плечо, я напряженно жду. Мне страшно, сердце колотится. Но я уверенна, что Дэрил выберется. Он обязательно выживет. Мне надо его только дождаться и не умереть раньше времени. Я снова оглядываюсь, кажется тихо. Наверное, прошла еще минута, и мои ноги сами несут меня к дому, когда я чувствую за спиной движение. Я резко оборачиваюсь, рюкзак падает с плеча на дорогу. Я вижу двух мужчин перед собой. Молниеносно, как и учил Дэрил, я вытаскиваю Глок* из кобуры, но один из мужчин оказывается быстрее меня и его стальная хватка опускается на мое правое запястье, выворачивая его до хруста. Я вскрикиваю от боли и пытаюсь другой рукой вытащить нож, когда в мою щеку бьется что-то твердое, похожее на рукоятку моего же Глока. Падая коленями на землю, я все еще чувствую, как мое запястье горит под тяжелой рукой этого мужчины, а на мои губы попадает кровь, стекающая с моей щеки. Я успеваю только прокричать имя Дэрила, когда что-то с силой обрушивается на мою голову, и я начинаю падать в темноту с мыслью, что он спасет меня. Дэрил Диксон обязательно спасет меня. Мне надо только дождаться его.