4 глава

      Подпольный зал, он же качалка, располагался в подвале пятиэтажки одного из Казанских дворов. «Универсамовские» давно захватили заброшенное место и обустроили на свой манер. Подвал представлял собой просторное помещение, разделенное на несколько зон: импровизированный ринг, на котором пацаны устраивали спарринги; всевозможные атрибуты и спортивные тренажеры такие как штанги, гантели, гири, груши, а также шведская стенка - все это было размещено хаотично по всему залу; теплушка - утепленное помещение, комнатка, в которой парни маленькими группками собирались, обсуждали дела, согревались от бушующих морозов.       Вова распахнул железную скрипящую дверь заведения и уверенно вошел, отчеканивая каждый шаг. Суворов оглядел всех, картина представлялась следующая: большинство пацанов, одеты в спортивные адидасовские костюмы, тягали штанги и упражнялись у стенки, кто-то разъяренно бил боксерскую грушу, от которой раздавались сильные удары. Парни в поте лица тренировались под любимый хит Юрия Шатунова «Седая ночь», разносящийся из магнитофона. Песня иногда заедала, прерывалась из-за пленки, которая местами зажевывалась устройством. Дверь теплухи была закрыта, но, как подумал Владимир, там тоже находились люди, так как оттуда доносились орущие голоса и отборный мат. Приглядевшись можно было понять, что представители не всех возрастов были здесь, лишь супера. Скорлупа не присутствовала в данный момент, поскольку была в школе, не сказать, что многие из них были отбиты на всю голову из-за чего прильнули к пацанам, просто боялись ходить одни, да и чушпаном мало кто хотел быть, с группировкой солидней и безопасней.       Сами «Универсамовские» не были сильной и выдающейся группой, но отличались от других стойкостью, честью, умением стоять горой за своих. Автором группировки являлся Кащей, к которому вышеперечисленные качества не относились, он был иным - изворотливым, наглым, своевольным и пренебрежительным к пацанам, если описывать его одним словом, то он не иначе как пиздабол, тянущий всех на дно. Многие не воспринимали его в качестве лидера, так как тот действовал лишь в своих интересах и наличие группировки, которую он возглавлял, льстила ему. Кащей не мерил пацанскую жизнь такими категориями как правда, справедливость, для него были ближе обман и гордыня, которые позволяли ему держать в страхе всю группу. По мнению пацанов, заслуженным авторитетом, которого они поддерживали, уважали, чьи принципы разделяли и находили истинность, мудрость в словах - был Вова Адидас. Суворов был справедлив и честен с каждым из группировки будь тот шелуха или супер, для него на первое место выходило равноправие и поддержание порядка среди своих. Вернувшись с войны, Вова хотел изменить отношение пацанов к улице, утвердить новые порядки, которые делали бы их людьми в глазах общественности, а не бандитами и ублюдками, как это было принято.       Как только Турбо увидел Адидаса, он сразу же слез с тренажера и подбежал к другу:       - Здорово, Вован! Че вчера не приходил, тут такое было?!       Валера, расплывшись в своей фирменной кошачьей улыбке, с неимоверной радостью жал руку Владимиру.       - Привет, Турбо! Да не успел вчера, дела были неотложные. – пояснял Суворов. - Че было то? О, здорово, Зима!       К друзьям присоединился Зима, ожидающий с непроникновенным видом рассказ, который вот-вот прозвучит из уст Турбо.       - Прикинь, Кащей вчера кого-то пацана привел, мол с нами теперь будет. Начал опять затирать, что мы его уважать должны, такого как он, благодеятеля, не сыщешь. И вот они в теплухе значит бухали с этим, новоиспеченным, пока мы драили тут все с шелухой на равных. Прикинь, Вов, не о таких делах я мечтал! Че мы, супера, со скорлупой возимся, нам реальное дело нужно! А мы тут сидим, штаны протираем! – негодовал Валера.       - Турбо, ты продолжай лучше, хватит тут свой гонор выказывать! – осек его Зима, подталкивая локтем в бок.       - Ну короче видимо не поделили они че - то или Кащей спизданул лишнего, что этот его на бой вызвал. А Кащей – то не силен, боксер из него никакущий, так съездил ему пару раз по фанере его дружбан, что у того кровь из носа потекла, да синяк под глазом. – продолжал рассказ Турбо. – Щас вон опять че-то обсуждают…       Туркин не успел договорить, его прервала открывающаяся дверь теплухи, из которой собственной персоной вышагивал Кащей и новоиспеченный пацан. Оба были слегка поддаты, с разившем алкоголем, запах которого разнесся по всему подвалу, заставляя всех отойти от них на полметра.       - Ну че вы тут, черти, языками чешите! - все ближе подходил к Суворову Кащей. - О, смотрите кто явился! Мы уж и не ждали тебя, Вова! Даа, думали смылся ты после вчерашнего то... Сам расскажешь или как?       Кащей презрительным взглядом окинул Адидаса с ног до головы, ухмыляясь разворачивающимся событиям. Пацаны обступили лидеров и с недоумением смотрели на Владимира, оценивая того из-под лобья. Никто не понимал сути происходящего, поэтому все уставились на Кащея, требуя разъяснений.       - Ну че вылупились то?! Все вопросы не ко мне, а к нему! Да, Вова? - кричал Кащей, хотя в этом не было надобности. - Это ж надо было тебе "Дом Бытовского" пиздить!       Все вдруг напряглись, лица группировщиков ничего не выражали, словно все эмоции были выкачены. Тишина оглушала, так больше не могло продолжаться, поэтому Турбо начал:       - Адидас, поясни?! Мы че-то тут все не улавливаем!       - За что он вам пояснит то?! - вклинился разъяренный Кащей. - Проблемы у нас теперь че из-за него!       Вова понимал, что свой благородный поступок не скрыть, объяснения требовали все. Одно только возмущало Суворова - умение Кащея перевернуть все с ног на голову, вывернуть действительное так, что теперь он подлец в глазах у всех.       - А ты, Кащей, успокойся! Нечего тут раздувать, ты и так не отошел еще, разит за километр! - тихо и уверенно начинал Владимир. - Значит так, я вчера спас девушку из рук насильника. И мне неважно, "Дом Бытовский" он или еще какой, сути это не меняет. Я считаю, что поступил так, как должен!       - Даа и надо же было тебе, Адидас, за вафлершу какую-то впрягаться?! - затягиваясь сигаретой, проговорил Кащей. - Да ты еще спасибо скажи, что мы тебя не отшиваем, а то шляешься с кем не попадя...       - Да нормальная она была, че наезжать то... - заступился за брата Марат, только что пришедший из школы.       - А тебе откуда знать?! Может ты с ним там заодно был? - накренившись над Суворовым младшим, говорил Турбо. - А? Отвечай, когда старшие спрашивают!       - Турбо, не вмешивайся! - окликнул того Зима, понимая, что разговор не к добру.       Владимир одернул брата, жестом демонстрируя, чтобы тот не лез в разборки. Суворову не оставалось ничего более, поэтому он решил немного соврать, иначе Кащей бы сделал все возможное, чтобы выпереть его. Вранье Вова не любил, считал, что только трусы и слабаки оправдываются, не имея смелости высказать правду в лицо.       - Так, это моя девушка была. Я увидел, как ее пытаются изнасиловать, в машину силой утащить. - четко говорил Суворов. - Поэтому я и защищал ее от того подонка.       - Защитничек нашелся, думай в следующий раз с кем связываться! - ухмылялся Кащей. - Девка твоя яйца выеденного не стоит, даже мне пришлось впрягаться за нее, руки марать. Вот вы щас все, да все, кто здесь находится, в особенности Адидас, должны быть благодарны мне! Я за вас за всех стою, даже за скорлупу какую-то, по - хорошему вы щас в ноги упасть мне обязаны, но я не требую, благоразумный у вас старший, таких как я, поискать бы, не сыщите! Вообщем конфликт исчерпан, не дай Бог, кому-нибудь из вас, самому умному, в голову взбредет пойти на "Дом Бытовских" ... вы меня знаете! Адьес! Пошли, Мишаня!       Кащей увел с собой того самого пацана, который расписал ему лицо вчера. Как только входная дверь захлопнулась с неимоверным стуком, заставившим всех вздрогнуть, пацаны резко загалдели. Все стояли на ушах, обсуждая слова, сказанные Кащеем.       - Тихо! - закричал Турбо, решивший прервать гвалд. - Я сказал тихо! Так, Вова, давай рассказывай че к чему, мы требуем правды!       - Я нисколько не соврал Кащею и не стал бы. - уверенно отвечал Владимир. - Пацаны, вот не правильно мы живем, принципы у нас какие-то не такие!       - Поясни? - не унимался Валера.       - Да то что мы себя только защищаем, вгоняя в ужас окружающих. Вот что бы вы на моем месте сделали, прошли мимо бы, когда при вас другой группировщик девчонку насилует? Считаете, что я не правильно поступил? Так блять порядки у нас хуевые!       Турбо и остальные "Универсамовские" погрузились в раздумья от произнесенной речи Адидаса. Все прекрасно понимали, что принципы и устои, по которым они живут, далеко не пацанские - бесчеловечные. Каждый знал, что нужно вести себя как-то иначе, но как, никто не понимал, улица трактовала свои порядки, к которым нужно только приспосабливаться. Если воспротивишься им, до конца своей жизни погрязнешь в череде неудач и подавлении со стороны других авторитетов.       - Ладно, Вов, мы это... понимаем. - снисходительно с горечью в голосе отвечал Туркин. - Да и также бы поступили, спасли бы. Че дальше то делать будем?       - Кащей сказал, что урегулировал этот вопрос, но... - начал говорить Зима, как сразу же его перебил Валера.       - Да че он урегулировал, сомневаюсь я. Ему водяры налили, он и отдался сразу. - гневно подмечал Турбо. - Не за кого он не стоял, мы нахуй ему не нужны. Лишь бы у него проблем не было и все, а так, плевать ему на нас с высокой колокольни!       - Мы должны отомстить "Дом Бытовским", чтоб не одна сука больше не смела так поступать! В первую очередь мы обязаны доказать самим себе, а потом уже другим, что мы люди блять, а не звери! - пламенно говорил Адидас. - Турбо прав. Раз Кащею похуй на нас, то нам - на его принципы! Лично я за иные, новые, справедливые порядки, так начнем же с себя! Я никого не призываю, если кому-то неугодно, прошу, дверь открыта, я никого не держу! Кто со мной, тот со мной!       Говоря эти слова, Владимир испытывал жгучую ненависть от несправедливости, которая выворачивала до костей. Он вспомнил Принцессу, как она с окаменелым ужасом и страхом, охватившим и заковавшим все тело, смотрела на того самого ублюдка. Считанные минуты и он бы не успел... Именно осознание этого подталкивало Суворова отомстить, наказать обидчика, да и всю его группировку, раз он такой - значит все такие. Владимир вспомнил как соврал, что Надежда его девушка, это вранье легко слетело с его губ то ли из-за того, что он боялся, что его выпрут без вины виноватого, то ли из-за того, что он действительно хотел быть с ней... Но одно он знал точно: расплата рано или поздно настигнет "Дом Бытовского".       К тому моменту, когда Вова произносил свою речь, подвал заполнился пришедшей с уроков шелухой. Слова Адидаса вдохновили и ободрили всех присутствующих, не оставив равнодушных. Все прониклись идеями Вовы об изменении жизни, каждый рисовал в своем воображении "новый уклад", который вот-вот будет на улице. Пацаны поддерживали Адидаса в его благородном поступке и равнялись на него, с каждой секундой все больше и больше утверждаясь в неукоснительности его слов.       - Я с тобой, Вова! - с такими возгласами подходил каждый член группировки, пожимая руку Суворову. Владимир лишь улыбался в ответ, размышляя при этом, какая предстоит работа.       - Ну что, Адидас, единогласно! - поздравлял Вову Турбо, хлопая того по плечу. - Че делать теперь прикажешь?       - Значит так, прошу внимания! - кричал на весь подвал Владимир. - Начнем с самого простого, но не менее важного - дисциплины. Будем честны, к замесу мы все не готовы, поэтому сейчас супера делят шелуху и по командам тренируются. Все все поняли?       - Есть командир! - отозвались Турбо с Зимой.       Суматоха была повсюду, казалось бы легкое поручение: разделиться на команды, давалось тяжело. Скорлупа спорила между с собой, кто к кому пойдет, Зима и Турбо враждавали из-за снарядов, на которых будут тренировать своих. Было заметно насколько разобщены "Универсамовские" и именно поэтому Вова решил начать с этого задания, необходимо было сплотить группу и укрепить четкую иерархию между членами.       - А тебе особое приглашение что-ли надо! - обратился Владимир к своему брату, давай тому подзатыльник.       - А я то че, Вов... - начал было Марат.       - Ты особенный здесь, я не понял? - говорил Адидас, смотря с укоризной на брата.       Суворов младший отрицательно закачал головой из стороны в сторону в ответ на вопрос Владимира.       - Так че медлим то? Марш к Турбо, у него как раз народу не хватает! - кричал Вова, подталкивая разозлившегося Марата.       Началась тренировка, супера разделили снаряды и определили последовательность, в которой будут тренировать свои команды. Валера упражнял своих на шведской стенке, то и дело дергая Лампу, чтобы тот не ленился и не стоял глазея по сторонам. Зима обучал доставшуюся ему скорлупу боевым приемам, оттачивать которые приходилось на ринге в мини-боях. Под конец тренировки между суперами и шелухой сложились должные взаимоотношения, основанные на уважении и послушании. Владимир был доволен достигнутым, именно сейчас они как никогда сплотились во едино и могли с гордостью заявить, что они "Универсам".       - Слушай, Турбо, - обратился к Валере Суворов, - ты случайно не знаешь, где эти "Дом Бытовские" собираются?       - Так, а сегодня день недели какой? - вопросом на вопрос ответил Валера.       - Сегодня... двадцать шестое декабря, - глядя на настенный календарь, говорил Адидас, - вторник.       - Угу... - размышлял Турбо. - По вторникам они обычно на отшибе за теплотрассой тусуются, несколько раз там их видел. Они тренируются там что-ли или ... ну вообщем хуй поймешь че они делают.       - Значит туда нам надо. - заключил Владимир. - Щас быстро всех соберем и пойдем.       - Ты че, Вов, прямо щас хочешь, не рано ли? - забеспокоился Туркин. - Мы же только в форму пришли и сразу на замес?!       - Ну а че тянуть то! - пряча кастет в карман штанов, говорил Суворов. - Или ты хочешь в Новый год с ними асфальт делить? Лучшее время - сейчас.       Через суперов информация дошла до скорлупы, которая готовилась идти на разборки. Когда все собрались, вооружились, Вова произнес:       - Значит так, сейчас мы все дружно идем на теплотрассу устанавливать справедливость, а вернее наказывать "Дом Бытовских". Кто передумал, я не держу! Шелуха передвигается строго под руководством суперов, без своеволия. Турбо и Зима докладывают мне об измениях в составе групп. Все всё поняли?       - Даа. - хором отозвались все присутствовавшие.       В одно мгновение подвал опустел, и тишина обуяла его, будто ничего здесь и не было. "Универсамовские" двинулись в путь. Маршрут предстоял не далекий, около сорока минут. До отшиба можно было доехать на трамвае, а после к теплотрассе дойти пешком. Всю дорогу до места вершения правосудия Владимир провел в задумчивости. Суворов думал правильно ли он поступает, вернее те ли методы наказания применяет. Мысли не давали покоя, душили, то и дело заглушая истинный голос разума. Напряжение охватило всю группировку, словно все были причастны к общему приговору судьбы.       Наконец пацаны добрались до нужного им места. Стоя на пригорке можно было увидеть теплотрассу, километрами простиравшуюся вплоть до самого леса. "Дом Бытовские" не замечали наблюдавших за ними "Универсамом", они безмятежно что-то обсуждали, сидя вокруг зажженного костра, дым которого устремлялся ввысь.       Находясь на возвышении и хищно смотревши на врага, Вова жестом подал команду нападения, и в один миг вся толпа ринулась с оглушающим криком. Этот крик напоминал срывающийся плачь по настигшему ужасу и бесчестности судьбы, события которой, увы, не предскажешь. Месть была настолько сильна, что Владимир, разглядев в толпе того самого зверя, с неконтролируемой злостью и льющейся через края агрессией, изувечивал своего врага кастетом, рассекая лицо. В этот момент он не испытывал ничего, кроме гнева и желания наказать обидчика, возздать ему по заслугам, отомстить за Принцессу...       Вокруг разворачивались ужасающая картина: словно кошки с собаками сцепились друг с другом "Универсамовские" и "Дом Бытовские", в этой безудержной, ненавистной схватке было трудно отличить своих от чужих - все перемешалось. Кулаки рассекали лицо, размазывая "черную" кровь врага. "Универсамовские" были явно сильнее противника, поэтому, с неостывающей враждой и садизмом в глазах, со всей что ни на есть силой и мощью, били, пинали ногами "Дом Бытовских".       Турбо, с неимоверной яростью и криком, со спины налетел на одного пацана из противоборствующей группировки. Оба схлестнулись и, казалось, стали одним целым, противник пытался задушить Валеру, перекрывая тому воздух, жестоко, словно перевязавши проволокой, держа за шею. Туркин отбивался ногами, стуча по паху "Дом Бытовского", в бой пошли кулаки, не щадя противника он дубасил его по лицу, напоследок вдавливая глазницы.       Каждый из "Универсама" был охвачен гневом и ожесточением, общее дело подковывало, придавало сил, поэтому нападение на врага было безжалостным. Многие "Дом Бытовские" были покорены и лежали на белом снегу, овеваемые собственной кровью. Пальто беспощадно бил кулаками противника до того, что костяшки были разбиты, но он не чувствовал боли, лишь холод, заморозивший его сердце. Все знали, что на отшибе их не застанут и не остановят менты, осознание этого, словно ветер, раздувало с каждым ударом накатывающую месть.       - Все, хватит! - заорал во весь голос Адидас, откидывая ногой изнеможденное, со струящейся кровью тело зверя. - Довольно, расплата настигла их!       "Универсамовские" прислушались к команде вожака и с опустошенной душой направились обратно восвояси.

***

      Надежда тем временем была уже дома, разуваясь в прихожей, она почувствовала сильный запах спиртного. Алкоголь в семье Луночаровых не был частым явлением, Семен Аркадьевич стремился к здоровому образу жизни, заставляя жену следовать своему примеру. Девушка напряглась и заподозрила неладное. Положив пакте с лекарствами на тумбочку, Надежда направилась прямиком на кухню, где застала весьма пренеприятное: Елена Дмитриевна сидела на табуретке и жадно осушала стопку водки, морщясь от обжигающей жидкости. Лицо женщины было опухшим с катившимися слезами из глаз, к тому моменту, как Надя пришла, мать уже выпила половину бутылки, такую она видела её впервые. Растрепанная Елена Дмитриевна еле раскрыла, слипшиеся глаза и посмотрела на дочь:       - О, явилась не запылилась..       - Мам... что происходит? - только и смогла произнести повергнутая в шок девушка.       - Че случилось ... - еле выговаривала каждое слово женщина, выплевывая прядь волос изо рта. - А че у нас случилось... да не че..       Елена Дмитриевна вновь наливала стопку, не видя края настолько, что содержимое растеклось по столу. Понимая, что обычными словами до матери не достучаться, Надежда резко подошла к ней и взяла за грудки:       - Быстро отвечай, что произошло!?       - А че ты на меня орешь то... Я это... мать вообще то твоя - брыкаясь, с летевшей слюной изо рта, орала в горячке женщина.       Надя не выдержала представлений матери, девушку безмерно раздражало её поведение, как вдруг, незаметно для самой себя, не давая отчета действиям, она нанесла звонкую пощечину.       - Я тебя еще раз спрашиваю, что стряслось?! - прокричала Надежда.       Елена Дмитриевна видимо пришла в себя от жесткого удара дочери, поэтому тихо, словно в доме все спали, пролепетала:       - Вообщем твой отец.. Санек.. он погиб...       Надежда стояла как вкопанная от услышанных слов, ее сердце пронзила острая стрела печали смешанной с ужасом. Мать горько выла, и этот плач раздавался в душе девушки огромной волной скорби по произошедшему.