Свобода с привкусом горечи

Хисока толкнул дверь и зашел в апартаменты.  — Дом, милый дом! — театрально вздохнул он.  Кали остановилась на пороге, оглядываясь. Пентхаус определено был современным и роскошным. Огромная гостиная с диваном, а перед ним окна от пола до потолка, из которых открывался захватывающий вид на город. В стороне располагалась элегантная кухня с тёмной столешницей, дальше — ещё одна дверь, ведущая, по всей видимости, в спальню. Хисока прошёл вглубь комнаты и небрежным жестом указал на одну из дверей:  — Не стесняйся пользоваться ванной. Было бы упущением не принять душ после твоей привычки спать в лесу.  Он проводил Кали взглядом, когда она направилась в ванную, затем повернулся к кухне, тихо насвистывая.  Горячая вода стекала по коже, смывая усталость, пыль и напряжение. Кали наслаждалась горячей водой, позволяя себе расслабиться после долгого дня. Когда она вышла из ванной, Хисока стоял у окна, услышав её шаги, он обернулся. Её лицо сейчас выглядело свежим, вода смыла следы усталости, пыли и грязи. Она буквально утопала в халате, короткие блондинистые волосы спадали вниз, а большие зелёные глаза на бледном лице казались ещё ярче. На мгновение Хисока задержал на ней взгляд. Потом отвёл глаза. Он неторопливо развернулся, неся в руках две чашки с чаем. Пар поднимался вверх, смешиваясь с запахом трав. И поставил одну на столик. — Ужин скоро будет готов. Он сделал глоток из своей, наблюдая за девушкой поверх края чашки, затем поставил чай на стол. — А теперь… насчёт оплаты за мою щедрость Кали кивнула. — Конечно. Какие у тебя банковские реквизиты?  Он усмехнулся, чуть наклонив голову набок. — О, дорогая. — Хисока опустился на диван и откинулся, закинув ногу на ногу. — Видишь ли, мне не нужны деньги. Их у меня больше, чем я мог бы потратить. Я предпочитаю… альтернативныеспособы оплаты. Как насчёт того, чтобы ты поделилась со мной… каким-нибудь секретом~? Например, о своей силе. Кали ненадолго задумалась. В её взгляде теперь была сосредоточенность. Затем она коротко кивнула. — Хорошо. Но сначала… мы могли бы заключить сделку? Его ухмылка стала шире. — Оо? Сделку? — протянул он с явным удовольствием. — Ну что ж, удиви меня. Хисока наклонился вперёд, опираясь локтями о колени. — И что же ты мне предлагаешь, Кали? — Я расскажу тебе всё, что ты захочешь. Но в обмен поставлю условие: ты никогда не должен мне врать. Он замер. Кали заметила это и поспешно добавила, смягчая свое требование: — Я имею в виду… чтобы рассказать тебе правду, я должна тебе доверять. Если я буду знать, что ты не обманешь меня, я смогу поделиться любой информацией. Она чуть помедлила. — Однако, если ты согласишься, подумай хорошенько. Это условие смогу снять только я. И только тогда, когда сочту нужным. Хисока внимательно наблюдал за ней, не перебивая. В его взгляде не было раздражения, но снова появился интерес. Он невольно сравнивал её с прежними «игрушками». Он наклонился к ней ближе; его глаза потемнели. — Что ж, в таком случае, я хочу знать всю правду, дорогая. Ты можешь мне это пообещать? Кали уверенно кивнула. Его ухмылка стала широкой:  — Прекрасно. — Он откинулся на диван. — Значит, договорились.   Тогда Кали подняла палец, и в тот же миг в воздухе материализовалась тонкая голубая нить. Она вытянулась от её груди к его — на расстояние вытянутой руки, и тут же рассеялась.  — Готово.  — Замечательно. Могу я узнать, что именно ты поставила в качестве условия?  — Конечно. Всё просто: если ты мне соврёшь, моё сердце остановится. — спокойно ответила Кали.  Его глаза на мгновение расширились, прежде чем ухмылка снова вернулась на его лицо.  Целиком отдать себя чужой воле?  Это не было наивностью. И уж точно не глупостью. Это было либо безразличием к собственной жизни, либо что-то куда опаснее… граничившим с безумием…  — А если я солгу намеренно? Взгляд продолжал исследовать Кали — скользил по ее плечам, по пальцам, отмечая ее дыхание. Он ждал микродвижения, любого признака лжи или расчёта. Но Кали лишь слегка пожала плечами, будто речь шла о погоде. — Значит, я умру. Его улыбка дрогнула. — Ты говоришь об этом так спокойно… — Ну да… — Кали чуть улыбнулась. — Ведь моя жизнь не имеет особой ценности. Да и у меня больше шансов умереть, чем у тебя. К тому же, если ты соврёшь специально, что это за жизнь, если даже друзья друг другу врут?  Его ухмылка исчезла окончательно. Он долго молчал. Он взвешивал её готовность принять любой исход. Люди, которым нечего терять, всегда портили ему игру…  Неужели она из таких?  Затем он наклонил голову внимательно посмотрев на девушку произнес: — Ну что ж. Полагаю впредь, мне следует быть более осмотрительным — не то чтобы я планировал врать разумеется… — Он откинулся назад, заложив руки за голову и его глаза заблестели: — Итак, ты сказала, что расскажешь все, о чем я спрошу, верно?  Откуда у тебя такая сила? Кали не ответила сразу. Она посмотрела в окно — туда, где в свете ночных огней за окном она сама отражалась. Лишь затем повернулась к нему. Лицо стало серьёзным, без привычной лёгкости. — Это долгая история. И то, что я тебе расскажу… ты никому не должен никому говорить. Это важно. Он кивнул. — Есть Хантеры. Есть Химеры. А ещё существует версия, что для борьбы с тварями Тёмного континента были созданы Хранители. — Она на мгновение замолчала, наблюдая за его реакцией. — Их задача — охранять завесу между мирами. Не допускать, чтобы то, что не должно существовать здесь, добиралось до людей. Мы уничтожаем тварей… но наша сила иная. Стихии. Она чуть опустила взгляд. — Их четыре. И, соответственно, четыре Хранителя. Нужно родиться таким. Поэтому каждый из нас — государственная тайна. Такая сила не должна оказаться в чужих руках. Затем Кали слегка улыбнулась:  — Ну что… догадаешься, к какой стихии я отношусь? — Вода? — сказал он, не раздумывая. — Да. Он задумался. — Значит… у тебя есть и Нэн, и стихия? — Нет, — она пожала плечами. — Хранители редко владеют Нэн. Нам это не нужно. — Она подняла на него взгляд. — Мы используем силу только для защиты людей и борьбы с тварями. Мы не должны стремиться к личной выгоде. — Небольшая пауза. — А Нэн… — она чуть склонила голову, — служит личным целям. — Хранитель может управлять всеми аспектами своей стихии, — говорила она спокойно, словно перечисляя все выученное наизусть давным-давно. — Вода… универсальна. Я могу остановить жидкость в теле человека. Могу даже материализовать собственную конечность. Она понизила голос. — Есть и уникальные способности. Я могу исцелять… заставляя кровь течь правильно. Но это слишком опасно. Я могу умереть в процессе, как и человек, которого спасаю. Поэтому это слишком рискованно.  Она замолчала, внимательно глядя на него, Потом мягко улыбнулась.  — Для защиты я использую водяные стены. Для атаки — смерч. Чтобы он двигался, воду нужно изменить. Заставить её держаться в воздухе. Это сложно. Но когда получается… цель разрывает изнутри. Она чуть повела плечами, словно отгоняя неприятные воспоминания. — А ещё мне нравится цунами. Я собираю всю силу и бью в землю, создавая толчок. —  Руки описали в воздухе масштаб.  Хисока следил за каждым её движением, не скрывая интерес. Его взгляд был сосредоточенным, жадным. Перед ним раскрывался мир, который оказывается все это время существовал, мир наполненный совершенно другой силой. — Когда Хранители собираются вместе, — продолжила Кали уже тише, — и нужно открыть или закрыть портал… на Темный Континент, наше сознание объединяется. Мы чувствуем друг друга. Видим воспоминания. Переживаем всё, что случилось с последнего соединения. — И… ты правда думаешь… — наконец произнёс он, — что я никому об этом не скажу? Он смотрел на неё пристально, пытаясь уловить сомнение. Кали встретила его взгляд спокойно.  — Я доверяю тебе. Сердце неприятно дёрнулось. Доверие — это ошибка… эта ее искренность… незащищенность… выбивали почву из-под ног. Она действительно верила ему. Так просто? Если бы она знала, что он собирается с этим сделать… Он отвёл взгляд. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. Голос снова стал обычным. — Пора ужинать. Она посмотрела на него с удивлением. — Ужинать? — Именно, — протянул он лениво, уже направляясь к холодильнику. Её лицо на мгновение исказила гримаса. Хисока сразу это считал. Неужели он всё-таки ей неприятен? Эта мысль задела сильнее, чем следовало. — Ты могла бы быть более благодарной, — сказал он с привычной игривостью. — Любая другая была бы счастлива оказаться на твоём месте. Кали усмехнулась. — И почему же? Он усмехнулся в ответ, не упуская возможности ее подразнить. — Из-за моего статуса, милашка. Ты разве не заметила сувениры у входа на арену? Я, можно сказать, король этой башни. Ее взгляд уже скользнул к окну, словно там было что-то куда более важное. И она пробормотала себе под нос: — Королей и статусы я как раз не выношу… Он замер на долю секунды. А потом улыбнулся шире. Её не впечатляло то, что обычно восхищало других. Может это именно это делало ее… любопытнее?  Когда Кали вошла на кухню, Хисока уже был занят готовкой. Он стоял к ней вполоборота, и её взгляд невольно зацепился за его руки — длинные пальцы двигались быстро и точно. — Ты так внимательно смотришь… — сказал он, не оборачиваясь.  Она тут же отвела взгляд, словно её поймали на чем-то недозволенном. — Так откуда ты? — Из центральной части страны. Хисока кивнул. — Неудивительно, что восточная кухня тебе непривычна. — Он усмехнулся. — Я решил не рисковать. Приготовил кое-что попроще. Попробуй. Он поставил перед ней тарелку. Кали удивлённо посмотрела на яичницу, затем, не колеблясь, взяла вилку. Сделала один укус — и на мгновение замерла. Блюдо оказалось неожиданно вкусным. — Вкусно, — сказала она, продолжая есть. Хисока кивнул, начав есть рис.  Наступила пауза, и он уже собирался задать ей несколько вопросов, как вдруг заметил, что Кали перестала жевать и задумчиво смотрела перед собой. — Что-то не так? — спросил он, приподняв бровь. — Нет, — протянула Кали. — Просто я ошиблась. — Ошиблась? Она кивнула и посмотрела ему прямо в глаза: — Я думала о тебе плохо, пытаясь убедить себя, что в мире мало хороших людей.  Его взгляд потемнел:  — И что же заставило тебя подумать иначе?  — Это! — Кали указала на блюдо перед собой.  Он усмехнулся стараясь вернуть разговор в безопасное русло. — То есть, если приготовить другому яичницу, человек сразу становится хорошим? — Нет, — она покачала головой. — Дело в том, что ты понимаешь, как сложно бывает в чужом месте. Злой человек не стал бы так заботиться о другом. Она посмотрела на него прямо. — Спасибо. Она снова выбила его из колеи. Хисока замер на секунду, ошеломлённый — и, к собственному раздражению, почувствовал, как внутри возникает странное, непривычное смущение. — Кстати о готовке, — добавила Кали, доедая последние кусочки. — Если тебе когда-нибудь вдруг надоест быть Хантером… — Она облизнула вилку, совершенно спокойно. — я бы наняла тебя поваром. — И чем же ты собираешься расплачиваться? — ухмыльнулся он, мгновенно возвращая себе привычный игривый тон. Кали застыла. Потом резко уставилась на него. — Чего?! Ты думаешь, у меня нет денег?! — и тут же обиженно скрестила руки на груди. — Ну… — он лениво кивнул в сторону грязной мешковатой одежды, лежащей на диване. — На богачку ты не очень похожа. — Тоже мне эксперт, — пробурчала она, надувшись. Он усмехнулся. — Ладно, — сказал он легко. — Буду иметь в виду твоё предложение. Кали закончила есть, но обида всё ещё присутствовала в её жестах.  Это забавляло.  Прямо как ребёнок. — Сколько тебе лет? — спросил он как бы между делом. Она смутилась.  — Знаешь… откуда я родом, такой вопрос считается неприличным. — Да? — он склонил голову. — И откуда же ты? Кали сделала вид, что не услышала и вместо этого спокойно ответила на первое: — Мне двадцать три. Хисока замер. — Что??!! Он посмотрел на неё внимательнее. Откровенно удивлённый. Двадцать три?! Она ведёт себя как семнадцатилетняя. А выглядит — и того моложе. — Я бы дал меньше, — сказал он вслух. Кали будто решила не задерживаться в этом разговоре, отставила тарелку и устроилась поудобнее, положив локти на стол. Теперь она смотрела на него внимательно.  — Теперь твоя очередь, — сказала она игриво прищурившись. Он приподнял бровь. — Моя очередь? — Да, — кивнула Кали. — Расскажи о себе. Хисока едва заметно напрягся, но затем отложил еду и заговорил. Он рассказывал о «Банджи-жвачке» — о том, как ему пришла эта идея, как текстура обмана решила исход последнего боя на Небесной арене. Рассказывал с наслаждением о схватке с Кастро. Об остальных матчах. Где ошибся враг. Где Хисока оказался на шаг впереди. Кали терпеливо слушала иногда кивая. Однако её взгляд периодически скользил мимо него — будто она чего-то ждала или была разочарована… — Это всё? — вскоре спросила она. Он нахмурился. — Ты же сама просила рассказать… — Именно, — перебила она его спокойно. — Рассказать о себе. А не о боях и способностях! Он замолчал, впервые не находясь, что ответить. Как?! Разве ей не интересно как он победил? Как он стал таким сильным?! Что еще нужно?! Кали продолжала выжидательно смотреть на него. Но скоро не выдержала: — Ну-у? Он поднялся и начал собирать посуду. Мысли цеплялись за её фразу, не давая покоя. Он почти впал во фрустрацию.  — Хисока? — Кали подошла ближе и ткнула его пальцем в плечо. Он обернулся, удивлённый. — Извини, — быстро сказала она, глядя в пол. — Я не должна была трогать тебя без предупреждения. Он тут же смягчился. Он вздохнул, протянул руку и легко потрепал её волосы, как ребенка.  Кали подняла на него растерянный взгляд. А затем выскользнула из-под руки и ушла в гостиную. Вечно она убегает, — отметил он про себя с легкой грустью, возвращаясь к посуде. Спустя некоторое время из комнаты донёсся голос: — Если не хочешь рассказывать про себя — не надо. Он замер, держа тарелку в руках. И усмехнулся. Возможно, в следующий раз он всё-таки расскажет ей что-нибудь. Не о своей силе… Когда он закончил с посудой, Кали сидела в гостиной на ковре все также перед панорамным окном в белом банном халате. Она смотрела перед собой на ночной город за стеклом.  Он сел рядом. — Если бы здесь были свечи, — хмыкнула она, не отрывая взгляда от окна, — выглядело бы почти как свидание. — Странно слышать это от человека, который совсем недавно уверял Леорио, что не знает, что такое свидания. — Ехидно заметил он. Кали фыркнула. — Я знаю, что такое свидания. Просто мне не хотелось никуда идти с ним. Хисока рассмеялся.  — Пора спать, — сказала она словно решив закрыть тему и потянулась по-кошачьи.  А затем встала — и с разбегу плюхнулась на диван, устроившись, будто это всегда было её место. Он покачал головой усмехнувшись. — Я принесу подушку и одеяло. Хисока направился в спальню, открыл шкаф и достал постельные принадлежности. Все было как обычно. И всё же в этот вечер нахождение дома почему-то ощущалось совершенно иначе… Когда он вернулся, Кали уже спала. Свернувшись на диване, она подложила руки под голову, дыхание было ровным, лицо — неожиданно спокойным, почти беззащитным. Он накрыл ее одеялом и положил рядом подушку, а затем ушёл в спальню, лёг на свою кровать, и не зажигая свет уставившись в темноту. Мысли не давали покоя.  Почему она рассказала ему всё? Такая опасная сила… и такие сведения… Либо она так глупа и наивна, чтобы действительно верить ему. Либо он её недооценил.

***

На утро он проснулся воодушевлённым. Все вечерние мысли рассеялись. Ее сила — прекрасная возможность для него.  К тому же, девушка сама шла к нему в руки. Нужно только быть внимательным. Заботливым. Терпеливым. Можно сыграть друга. Или даже любовника. Он совершенно не против использовать ее и для собственного удовольствия и для своих целей. А когда придёт время… и ее слепая вера достигнет пика… он полностью возьмет ее под свой контроль.  Сегодня он пожалуй начнёт с простого. Может с легкой прогулки в магазин. Пусть всё выглядит естественно, тем более она наверняка снова придет в восторг от бытовых людских привычек.  Он зашёл в гостиную со сладостным предвкушением.  — Доброе утро, соня, — протянул он ласково, подходя к дивану. Ответа не последовало. Диван оказался пуст. Хисока остановился, оглядел комнату. Ни следа девушки. Значит в ванной? Новая догадка тут же принесла облегчение. Он направился к двери. — Солнце, ты в душе? — Не дожидаясь ответа, он с коварной улыбкой толкнул дверь. Однако ванная тоже была пуста. Ни Кали. Ни следов её присутствия. Ни ее вещей.  Он застыл. Она… ушла? Нет нет нет!  Он запаниковал на секунду. Это не вписывалось ни в один из его сценариев. Он вернулся в гостиную, и осмотрел ее уже внимательнее. Подушка и одеяло, которые он вчера принес, были аккуратно сложены в углу дивана. Халат в котором она спала, лежал рядом. — Не могла же она просто так уйти, — прошипел он.  И всё же... А затем он заметил на столе горсть монет — разных валют, которые Кали достала еще на входе в кинотеатр.  Что-то внутри него резко вспыхнуло — не гнев даже, а укол в самое чувствительное место. Самолюбие. Она отняла у него контроль. Право решать, когда и как заканчивается игра. Он сжал кулаки хрустнув костяшками пальцев.  Теперь добавилось странное непривычное ощущение. Мерзкое и внушавшее отвращение. Он планировал использовать ее как ему нужно, но вместо этого теперь будто сам ощущал себя использованным.  — Я тебе ещё покажу, — прошипел он сквозь зубы. — Как она смеет так поступать со мной. Дверь ванной захлопнулась с громким стуком.

***

Позже, на тренировке, он не мог сосредоточиться. Тело двигалось по привычке — точно и безупречно. Мышцы слушались, карты летели туда, куда нужно. Но внутри поселилось странное чувство… отсутствие контроля… то, что он ненавидел больше всего.  Как она посмела. Я… все контролировал! Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Солнечный свет скользнул по его коже, подчеркнув рельеф линий плеч.  В зеркале зала отразилось знакомое лицо. Высокие скулы, ухмылка, золотые глаза, розовые волосы, убранные назад. И всё же где-то глубоко внутри, под раздражением и негодованием, возникла  новая мысль. Она выскользнула. И это было… почти захватывающе. Могли ли он уважать ее за это?

***

В же время Кали стояла на грязной земле Темного Континента. Вода подчинялась ей без усилия — она отражала удары, разрезала тела монстров, смыкалась над ними стеной, не давая подойти ближе. Но мысли Кали снова и снова возвращались к утру…

***

Она встала как всегда на рассвете. Долго стояла под горячей водой в душе, позволив себе насладиться последними прелестями человеческого мира перед погружением в работу.  Слишком комфортным оказалось время, проведённое рядом с Хисокой. — Но ведь он изменился?.. — спросила она у взглянув на свое отражение.  В зеркале на нее смотрела блондинка с большими зелеными глазами. Был ли он для нее опасен? Вероятно, да. Но не из-за его силы, а из-за того, чем он был для нее прежде… И всё же каждый раз, когда он оказывался рядом, сердце начинало странно биться.  — Нет, — Кали резко тряхнула головой. — Я Хранитель. Она натянула свою одежду, аккуратно сложила его вещи. И на минуту задержалась у столика в гостиной. Нужно отблагодарить его. Она выложила на стол все монеты, что были при ней — пара из них были золотыми, так что более чем покрывали любую цену. Подойдя к двери в спальню, Кали остановилась. Рука замерла над дверной ручкой. А если он не спит? Тогда я что-нибудь придумаю! Она приоткрыла дверь. Спальня оказалась простой и полупустой, почти аскетичной. Никакой роскоши. Только порядок — такой же точный и холодный, как и обладатель жилья. Центральное место занимала огромная кровать напротив панорамного окна. Утренний свет свободно лился внутрь заливая комнату солнцем. На кровати спал мужчина, лицом в подушку. Розовые волосы беспорядочно рассыпались на белой подушке. Без грима его лицо казалось другим: выражение было будто бы спокойнее. Длинные ресницы отбрасывали тень, губы были чуть приоткрыты, дыхание ровное, глубокое. Обнажённая спина притягивала взгляд — широкая, с чётко очерченными мышцами, словно выточенными из мрамора. Свет скользил по коже, подчёркивая рельеф, изгибы, линию позвоночника. Кали подошла ближе. Боже мой… какой красивый, — мысленно поразилась она, не скрывая удивления. Понятно, почему на него все вешаются. Но даже так… Для меня ты всё тот же. — мягко улыбнулась Кали.  Может быть… будет лучше, если мы не будем проводить столько времени вместе. С этой мыслью Кали развернулась и вышла обратно в гостиную. Там она достала маленькую голубую сферу — гладкую, прохладную на ощупь. Голубоватый свет внутри неё пульсировал, будто живой. — За твою доброту… — прошептала она, — я дарую тебе свободу. От себя. Она закрыла глаза и представила Тёмный континент. Сфера вспыхнула мягким сиянием. И в следующий миг Кали исчезла, оставив после себя лишь голубой дымок, медленно растворяющийся в гостиной.