Часть 1 и Последняя...

Пейринг и персонажи: Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Северус Снейп, Драко Малфой, Рон Уизли. Рейтинг: R. Размер: планируется Миди. Метки. Учебные заведения, магический мир, ненависть, призрение, влюбленность. Саммари. Немного изменяю канон. Гарри Поттер не дружит с Гермионой, он ее презирает, общается только с лёгкой насмешкой на губах. Разговаривает со слизеринцами, дружит с Драко. Это был обычный день в Хогвартсе. Никто бы и не сказал, что сейчас что-то случится. Девушка сидела в библиотеке, читая очередную книгу по трансфигурации. Парень был с Драко, разговаривал, шли как раз в библиотеку, т.к. надо было нужную кое какую книгу взять. Гарри поправив очки, усмехнулся. До этого он жестоко так подшутил над всезнайкой. Он знал, что кот был дорог Грейнджер, поэтому и убил его, подбросив к ногам Гермионы. Девушка спряталась за стеллажами книг, так, чтобы её не было видно. Она не знала, кто идёт в библиотеку, но и не хотела этого знать. После того, как Поттер с Малфоем жестоко подшутили над ней, а именно подбросили ее кота мертвым к ее ногам, Грейнджер возненавидела Поттера. И слова, которые бросил Поттер ей напоследок: «твой кот, Грейнджер, такой же страшный, как ты сама, грязнокровка!», и смех слизеринцев наполненный презрением и отвращением. Зайдя в библиотеку, парни огляделись. Услышав, что кто-то листает книгу, Поттер прошел за стеллажи. Тот презрительно оглядел девушку, сидящую за столом. — Грейнджер, я думал, что ты страдаешь из-за гибели своего блохастого, — Гарри рассмеялся презрительным смехом. Гермиона же сжала кулаки. Она была беспомощна, не знала, что делать. Единственное, что она могла, это просто ответить ему. — Поттер, — не менее презрительно произнесла девушка, — тебе ли не знать, что я не умею плакать, — и это было частично правдой. Грейнджер не умела плакать, она была сильно расстроена из-за смерти любимого питомца, но слез не проронила. Гордость — великое чувство, которое испытывает человек, который может держать себя в руках. — Да что ты говоришь, Грейнджер? — губы сами растянулись в самодовольной ухмылке, — неужели ты не умеешь плакать? Разве? — девушка уже сто двадцать пять раз прокляла этого напыщенного придурока. — В отличие от некоторых, я умею держать себя в руках, — сказав это, девушка прямо посмотрела на парня, — если ты ведёшь себя так высокомерно, презираешь таких, как я, с отвращением выплевываешь мое имя, если тебе так комфортно в твоей компании, которая презирает тебя, шепчется за твоей спиной, то мне тебя неискренне жаль. Ты сам выбрал себе такую ношу, с первого взгляда легкую, но если приглядеться, то ты просто избалованный, самовлюблённый эгоист. И ты гордишься этим, не подозревая, что ты никчёмное ничтожество, которое хочет доказать всем обратное. — высказав свое мнение об этом человеке, девушка развернулась и ушла, так больше и не оборачиваясь. *** И почему этот чертов Поттер попал в Гриффиндор три года назад? Ему бы подошел Слизерин. Идеально подошёл бы. Но Судьба решила поиграть в прятки. Вспоминая своего Живоглота, девушка тихо всхлипнула. Кот был единственным, кто поддерживал ее, когда она в редких случаях плакала от того, что ее никто не понимает. Да, она хочет все знать, но это же не повод оскорблять ее, ведь так? Одинокая слезинка скатилась по щеке. — Ненавижу... — жмурится девушка, а слезы так и льются, — за что? — тихо плачет, но этого достаточно, чтобы выплеснуть немного боли, которая разрывает ее. Гермиона не заметила парня в углу, сидящего в кресле, которое было незаметным. Это был рыжий парень, который смотрел на Грейнджер, ему не было жаль ее. Он не был сторонником издевательств, но и не защищал девушку. Ему было побольшому счету плевать. Рон просто наблюдал за издевательствами над девушкой, парень лишь фыркал, закатывая глаза. В гостиную Гриффиндора вошёл, наверное, причина слез девушки — Гарри Джеймс Поттер. Рон не знал этого, хоть и догадывался,  но его это не волновало, он не совершал этих издевательств, его никто не трогал, у него были прохладные отношения с Поттером, и его это устраивало. Грейнджер тут же привела себя в порядок, как будто не она сейчас ревела, как Серена. Ладно, Рон преувеличил насчет Серены. Но это не имеет значения. Сейчас снова Поттер побольнее заденет Грейнджер и пойдет дальше. — Что, Грейнджер, все таки плачешь? — девушка холодно взглянула на парня, не обратив внимание на колкий тон. — Не дождешься, Поттер, — гордо, как ей казалось, вздернула подбородок, вставая с кресла и уходя в свою комнату. *** Это издевательство было настолько жестоким, что Грейнджер хотела убить этого придурка. Все началось с того, что Гермиона сидела в классе по зельеварению, готовя очередной отвар. Поттер приготовив свое зелье, поставил его на стол Снейпа, затем подошёл к котлу Гермионы и бросил туда ресницы единорога. Зелье, как и ожидалось, забурлило, взрываясь на Грейнджер, которая покрылась свинцовой кожей, а затем ее кожа полопалась, вызывая адскую боль. Грейнджер закричала, забилась в судорогах и затихла. Гарри же усмехнувшись, вышел из класса.    Это заметил Северус. Профессор Снейп, конечно, видел, что именно Поттер подбросил в котел, и ему это не понравилось. Северус опустил своих учеников, направился к Дамблдору. Постучав в двери, он дождался ответа, «входите». — Альбус, это уже ни в какие ворота не лезет, — обвиняющим тоном произнес мужчина. — Что случилось? — как ни в чем не бывало поинтересовался директор школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. — Поттер случился, — рявкнул Северус, его глаза так и пылали ненавистью, когда он произнес такую нелюбимую фамилию. — Что на этот раз натворил Гарри? — устало, даже как-то монотонно спрашивает Дамблдор, указывая на кресло, куда Северус и сел. — Этот маленький нахальный щенок решил, что ему все будет сходить с рук! Сегодня он подбросил ресницы единорога в котел юной Грейнджер, что та покрылась свинцовой кожей, которая полностью полопалась и стала кровоточить! — возмущался Снейп, все больше распаляясь, — если вы его не накажите, Альбус, это сделаю я, вам ясно? Дамблдор лишь покачал головой. С тех пор, как Гарри сдружился с Малфоем, он стал неуправляем, ему все сходило с рук, даже издевательства над бедной Грейнджер. Одно то, что он убил кота Гермионы, делает его безжалостным студентом, которого нужно либо исключить, либо назначить наказание, которое он заслуживает. Но Альбус этого почему то не делает, и это злит зельевара. Высказав Альбусу ещё пару ласковых, Северус покинул кабинет директора. А директор, а что он? Он просто сидел и размышлял, что было, если бы Поттер попал на Слизерин? Ему, Альбусу, казалось, что для Гарри нет ничего святого, и что он совсем от рук отбился. *** Гермиона лежала на кушетке, все ее тело пронзила сумасшедшая боль, которая постепенно переходила в аганию. Девушка хотела кричать, биться об стену, сдирать с себя кожу, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания, но она не могла пошевелиться. Грейнджер не понимала, что происходит и почему она не может двигаться. Затем она начала вспоминать, что произошло несколько дней назад. Из глаз предательски лились слезы обиды и ненависти. Как она могла полюбить такого засранца? И ведь с этой любовью она не могла ничего поделать. За что он так с ней? Зачем издевается так жестоко? Что она ему сделала? Возможно он просто жестокий человек, которому в кайф издеваться над слабыми. Но почему он задирает только ее... И Лавгуд? Грейнджер не знала ответы на эти вопросы. К ней кто-то подошёл, это не была Помфри, ибо женщина начинала сразу разговаривать со своими пациентами. Это был кто-то другой. — Ну что, Грейнджер, как тебе мой подарочек? — девушка невольно вздрогнула от знакомого голоса. Нет, нет, нет, только не он! Кто угодно, только не этот бессердечный ублюдок. — Молчишь? Что ж, мне даже это нравится, — садист, грёбаный садист... — Давай-ка я тебя задушу, мне все равно за это ничего не будет, — почувствовав чужие руки на шее, девушка начала брыкаться. — Мистер Поттер! — как же она была рада услышать голос Помфри, — что вы делаете?! — парень убрал руки с шеи Гермионы, опустив голову, а сам тихо смеялся в душе, парень произнес виноватым тоном: — Мадам Помфри, мне очень жаль, что я подкинул ресницы единорога в котел Грейнджер, поэтому, пришел извиниться перед ней, — для убедительности парень сочувствующе покачал головой, — я хотел приподнять ее, ибо ей было тяжело лежать в одном положении долгое время, — как же она его ненавидела, девушка хотела сказать правду, что он ее вовсе не поднимал, что этот грёбаный садист хотел задушить ее, но она не могла из-за бинтов, которые были намотаны вокруг ее головы. — Вам действительно жаль, Мистер Поттер? — недоверчиво поинтересовалась женщина. — Конечно, вы сомневаетесь, мадам? — Не то что сомневаюсь, но вы никогда не просили прощения за свои поступки, мистер Поттер. Поэтому, я имею полное право не доверять вашим словам. — Так его. Поттер лишь усмехнулся: — Хорошо вы меня успели изучить, Мадам Помфри, — голос сочился ядом, — но знаете, если бы Грейнджер была бы чуточку повнимательнее, то заметила бы, что она мне не безразлична, — что? Бред. Этот садист не может любить, ему чуждо любое проявление ласки. Он просто заговаривает мадам Помфри зубы, чтобы та не задавала больше никаких вопросов. — Ну раз вы так говорите, мистер Поттер. Нет, нет, не верьте ни единому его слову, пожалуйста!  Он же врёт и не краснеет! — Попрошу вас покинуть больничное крыло. — Как прикажете, мадам Помфри, — парень наклонился к уху девушки и прошептал зловещим тоном, от которого у девушки побежали мурашки: — Ничего, Грейнджер, я потом с тобой разберусь, — как же она его боялась. Гарри улыбнувшись дьявольской улыбкой, вышел из больничного крыла. *** В гостиной Гриффиндора было шумно, возле Поттера сидела Джинни, на этот раз рыжая девушка была его игрушкой, но малышка Джиневра не понимала этого. Она была рада, что наконец на нее обратил внимание сам Гарри Поттер, и плевать какие слухи о нем ходили. Рон же стискивал руки в кулаки, но молчал. Если Поттер причинит ей, его Джинни, боль, то... Что он мог сделать? Только утешить заплаканную сестрёнку. В такие моменты, Рон понимал, что чувствует Грейнджер, но не смел придавать этому большое значение. Поттер что-то шепнул Джинни на ушко, та покраснев, кивнула. Нет ... Нет! Рон не позволит трахнуть Джинни. Они уже встали и собрались идти в комнату Поттера, как Уизли вскочил и подошёл к Гарри. — Ты не посмеешь трахнуть мою сестру, Поттер. Я тебе не позволю, трахай кого хочешь, но только не Джиневру. — Гарри усмехнувшись, посмотрел на стройное тело Рона, и подойдя почти в плотную к нему, шепнул: — Кого хочу говоришь? Что насчёт тебя, Уизли? — Рона передёрнуло, он просто впал в ступор. А похождениях Гарри были слухи, что он не прочь даже переспать с парнями, неужели слухи были верны? — Если ты только оставишь мою сестру в покое, — пересилил себя Рон, покрываясь румянцем. — Что ж, окей, — Поттер повернул голову к Джинни, которая стояла и не могла произнести ни слова. — Прости, детка, но видимо тебе не светит мой член, — обескураженная Джинни лишь яростно посмотрела на брата, и произнесла: — Какая тебе разница, с кем я трахаюсь, тебя не волновало, когда меня трахал Дин Томас, тебя также не заботило, когда меня имел Блейз, так что же поменялось? — Рон вздохнув, посмотрел в глаза сестры. — Поттер жесток, Джинни, он не знает, что такое нежность и любовь. Я не хочу видеть, как тебе потом будет больно. Ты моя сестра, Джиневра, и я искренне люблю тебя и не хочу, чтобы тебе было больно. Пойми, Поттер не тот, кто тебе нужен, — Джинни взглянула на брата и прочла искреннее беспокойство в таких родных глазах. — Нет, Поттер, это тебе не светит моя пизда, — усмехнувшись, Джинни направилась в сторону комнаты девочек, предварительно кинув через плечо, — Поттер, ты думаешь, что тебе все позволено? Ахах, найдется тот, кто поставит тебя на место. Не лести себе, детка, ты не пуп земли, чтобы тебе поклонялись, а те, кто поклоняются — жалкие люди, которые не способны сказать тебе нет, — закрывая дверь, девушка едко улыбнулась. *** Придя в себя, Грейнджер осмотрелась. Она ничего не видела! Ничего, кроме темноты, которую так в детстве боялась. Девушка попыталась не паниковать, но все же истерика не заставила себя долго ждать. Гермиона села на кушетку, инстинктивно поворачивая головой, чтобы хоть что-то разглядеть. Ее пугала мысль, что она ослепла. Девушка непроизвольно на ощупь облакотилась о стену, пытаясь понять, где она. Встав, Грейнджер сделала пару шагов и опрокинула на пол аппаратуру, которая служила датчиком уровня биения сердца. Вскрикнув, потому что острая игла от укола, которая была не скрыта колпачком, уколола палец Гермионы, девушка привлекла внимание Помфри. — Деточка, аккуратнее, — услышав знакомый голос, девушка немного успокоилась, но потом вспомнив о том, что она ничего не видит, вновь панически завертела головой. — Мадам Помфри... — Грейнджер вздрогнула от собственного голоса, он был скрипучий и шипящий. — Все хорошо, девочка, — успокоительно прошептала женщина, сажая девушку на кушетку. — Что произошло? Почему я ничего не вижу? — Грейнджер потрогала свои глаза, которые были мокрыми от слез. — Прости, милая, но ты больше никогда не сможешь видеть. Зелье повредило сетчатки глаз, мне очень жаль... Правда. — это новость была как громом среди ясного неба. Нет... Так не бывает! Она, Гермиона Грейнджер, которая любила читать и писать, смотреть на мир, видеть зелёные кроны деревьев, озеро, не сможет больше видеть...? — Нет! Вы лжёте! Скажите, что это неправда, что это пройдет, пожалуйста! — Увы, но такова правда. — Жестоко... Что-то щелкнуло внутри, обрываясь на корню. — Я могу идти? — Помфри сочувственно взглянула на Гермиону, ей самой было больно оттого, что Грейнджер не могла больше видеть. И все по вине «Золотого Мальчика, героя магического мира». Зачем нужен такой герой, если он уже так безжалостно обошёлся с лучшей ученицей школы Чародейства и Волшебства Хогвартс? Выйдя из больничного крыла, девушка опираясь о стену и по памяти хотела добраться до своего факультета, но ей путь перегородил кто-то. — Грейнджер, — девушка приподняла голову, она узнала этот голос, Гермиона узнает его из тысячи. — Чего тебе, Поттер? Не наигрался еще? Ну же, добей меня, сукин ты сын! Добей! — девушка изо всех сил сдерживала слезы, она не хотела показывать свою слабость, но она устала. Устала от вечных издевательств в ее сторону, устала от оскорблений, которые задевают ее побольнее, от Поттера, который унижает ее, задевает за живое, да пожетче. — Добить? Как скажешь, грязнокровка, — удар по дых, и девушка сгибается от боли. Ещё один удар приходится в челюсть, дробя ее. — Тащите ее в выручай комнату, — никто не посмел ослушаться. Девушка почувствовала, что ее тащут на третий этаж. Это конец, но почему то девушка улыбалась. Наконец придет ее освобождение. Она больше не могла терпеть издевательства, оскорбления и унижения в свою сторону. Гордость — единственное, что не давало ей кричать от ломающихся костей. Ее уже притащили в Выручай комнату, кинули на землю, и начали пытать. Гермиона и понятие не имела, что Поттер знает такие темные проклятие. Одно заклинание, которое дробит кости и снова срастает их под неправильным углом чего стоило... Это был ад. Но девушка поторопилась с выводами, она ещё не знала, что такое настоящий ад... Последовал Круцио. Тут девушка не удержалась и закричала, забившись об пол. Ей было адски больно. Девушка билась в агонии, пытаясь хоть как-то облегчить свои страдания, девушка часто задышала, но это не принесло ей облегчение, наоборот, стало только хуже. Проклятие, которое последовало после Круциатуса, было «Сэктунсепра», Гермиона уже не кричала — хрипела. Последнее пыточным проклятием стало страдание души. Душа разрывалась на несколько частей, вызывая неконтролируемую боль. Разрываясь на части, душа начинала сразу же восстанавливаться, причиняя ещё больше страданий. Крови было много, а Поттер лишь кровожадно усмехался. Его не волновало то, что Грейнджер потеряла много крови, и, возможно, скоро умрет от потери крови. Ему было весело, он настоящий садист, которому было плевать на страдания людей, его это забовляло. Когда все покинули Выручай комнату, девушка все ещё оставалась жива. Она не хотела жить... Поэтому, пожелав Поттеру долгой и мучительной смерти, девушка воткнула в свое сердце осколок стекла, который лежал возле нее. Боль, которую она почувствовала, наконец отступила, уступая место хладнокровию на спокойном и умиротворённом лице. В жизни всякое бывает. Чувства, которые мы, люди, испытываем, приносят нам то ли удовлетворение, то ли ненависть. И все же, это те же чувства, от которых нам не спрятаться. В этом фанфике, Гарри Поттер предстал перед вами жестоким человеком, который не воспринимает людей, как равных себе. Он, конечно, и видел боль в глазах Гермионы, но Гарри забавляла мысль причинить как можно больше боли той, которую презирал, и, которую по-видимому любил, но не хотел этого признавать. Такой вот фанфик. Понравился? Если да, ставьте звёзды/лайки. Всем счастливо.