Вести с фронта

Командир Туркович возвращался к бойцам в прескверном расположении духа. В штабе доложили, что последняя попытка боснийской армии прорвать сербский коридор потерпела неудачу, как и все предыдущие. Обстоятельства сего происшествия также были весьма обидны: коридор уменьшился до нескольких километров на участке основного удара, но сербы каким-то образом выдержали, да ещё и пошли в контрнаступление. Были понесены большие потери в наших рядах. Сотни солдат попали в плен. А плен в этой войне был чуть ли не хуже смерти... Отряду Турковича повезло: в ту атаку их не привлекли. Иначе бы погибли все! Так думал сам командир. Вернувшись к бойцам, командир присел и огляделся. Во всю расцветала весенняя природа. На деревьях понемногу распускались листочки. И даже пели птицы! А ведь они пугаются и разлетаются от малейших звуков стрельбы или взрывов вдалеке! Пению птиц в мирное время значения не придаёшь. Просто естественный фоновый шум. Но сейчас поющие птицы, подобно голубю с Ноева ковчега, дают чувство облегчения. Рядом протекала горная речка. И она как всегда была прекрасна! Потоки воды искрились на солнце как изумруды. Командиру представилось, как где то высоко в горах, в истоке этой речки, вода бьёт мощным ключом. И тысячи лет бьёт этот ключ, и из тысячей таких ключей собираются крупные, всем известные реки. А эту реку дальше этих мест знают разве что географы! Но это не делает её хуже. Даже наоборот, ведь всем известные крупные реки давным давно приспособлены человеком под свои нужды. А в маленьких речушках подлинная непорочность, чистота и красота природы! Неожиданно чуть вдалеке в воде стало виднеться что то странное. От солнечного света, отражающегося от воды, разглядеть странный предмет с берега не представлялось возможным. Командир встал и поспешил к реке. Подойдя, он разглядел непонятный предмет. Это был чёрный пластиковый мешок. Пройдя до самой середины речки(благо высокие армейские сапоги позволяли без опаски это сделать), командир выловил этот пакет и вынес из воды. Пакет был очень увесистым, и как только он доплыл до нас, нигде не застряв?! – подумал командир. Из лагеря послышался голос Рамиза: "Порыбачить что ли вздумали, товарищ командир? И как улов?". К колкостям Рамиза командир Туркович уже привык, и почти не реагировал на них. Принеся подозрительный пакет в лагерь, Туркович приказал Рамизу "оценить улов". Рамиз сначала попытался развязать пакет вручную, но не смог, больно туго и старательно он был завязан. Неторопливо достав из подсумка и раскрыв складной нож, Рамиз широко разрезал пакет и аж подскочил как ошпаренный. Внутри лежала отрезанная голова солдата, в берете с боснийским гербом. Лицо всё было изуродовано: выколоты глаза, нос раскрошен в дребезги, а во рту грязная тряпка. Все стали вставать и подходить посмотреть. Бурная реакция Рамиза никого не оставила равнодушным. Однако командир жёстко крикнул: "Всем стоять на месте, сначала я посмотрю!". Осмотрев "улов", командир тут же обеспокоился. "Рядовой Халидович!" – крикнул командир, "Я!' – послышалось с задержкой. "Возьми сапёрную лопату, да выкопай где-нибудь рядом ямку, глубокую, но не сильно длинную, выполнять!" Фикрет молча взял лопату и принялся искать место. Командир не требовал от солдат отвечать на приказы, главное было отправиться их выполнять. Держать суровую дисциплину со всеми формальностями в таком маленьком отряда командир нужным не считал. Не спросив дозволения у командира, Энвер подошёл к пакету и осмотрел на содержимое. Руки его сжались, а на лице появилась такая гримасса ненависти, что казалось он сейчас взорвётся, подобно мине. Он громко начал ругаться всеми возможными и невозможными выражениями, а после продекламировал такую фашистскую речь, что командиру мерзко стало. Капитан приказал Муризу провести похороны как полагается(Муриз был негласно муллой в отряде), а сам вновь оглядел реку, уже без прежнего восторга и умиления. Тоска и страх за семью вновь охватили его. А ведь ещё каких-то 5 лет назад о войне никто и подумать не мог...