Часть 1

      Когда влюбляешься в парня, единственное, чего ты можешь бояться — не взаимности. Он может посмеяться, или сказать противную фразу: «Сорян, у меня уже есть девушка». Когда твой возлюбленный — твой друг, то тут уже потяжелее. Ведь если чувства окажутся односторонними, то ты можешь потерять дорогого человека. Да и если над тобой посмеются, то мнение о твоей личности особо не поменяется. Это можно пережить.       Однако, когда твоя любовь направленна к подруге, то риски взлетают быстрее космической ракеты, а шанс взаимности падает стремительней камня с горы. Признаться до ужаса страшно, ведь если тебя не любят, то скорее всего могут начать чувствовать отвращение. А если об этом ещё и узнают другие... Считай, что ты пропала. Конечно, если живёшь в не толерантном обществе. Кому-то везёт, и их принимают такими, какие они есть, а есть и те, кто в рубашке родился и на их любовь отвечают взаимностью.       Варя никогда не задумывалась о своей ориентации, да и о любви в целом. Была небольшая симпатия к Мороку, но та быстро прошла. Ей было всё равно почти на всех, она хотела лишь достичь своей цели — стать Королевой Штормграда и провести ряд реформ по улучшению жизни в королевстве. Единственные, на кого ей было не плевать, были её подруги — Маша, Снежка и Алёнка. С первыми двумя она познакомилась в Волшебном колледже, а с последней... Скажем так, это была сумасшедшая история для Варвары. Практика, Мышкин, Сказочный патруль, Морок, ключи от Сказочного мира — всё смешалось в огромную, но далеко не скучную череду событий, где эгоистичная и стремящаяся вперёд принцесса, стала меняться и обрела самую близкую подругу — всё ту же Алёнку, которая оказалась принцессой Сказочного мира. Потом Рыжова поступила в тот же колледж и училась вместе с ней и девочками. Конечно, за ней приходилось часто следить и контролировать, но это не напрягало, а скорее веселило.       Но прошло время, и перестала волшебница ветров воспринимать рыжую как подругу. Нечто иное пробудилось в ней, разгоняя кровь с неизведанной ранее скоростью. Почему-то никак не получалось оторвать от неё взгляд. Каждый раз, когда это всё-таки получалось, было ощущение, что её глаза что-то упустили, что-то она забыла. И вновь взгляд падал на веснушчатое лицо. Милое, весёлое, такое горящее радостью. Невольно на губах сияла улыбка, которую она сама не замечала, пока ей в лоб не укажут. Её касания были сравнимы с оголённым проводом, все жидкости организма начинали бурлить, а в груди всё сдавливало от странных чувств, которые же сжимали сердце и заставляли стучать его в ускоренном темпе, как после длинной пробежки.       Влюбилась. Что может быть хуже? Втюриться с головой в свою же подругу! Это был позор для Вари. Ей было так стыдно перед ней, но она была не в силах справиться с собственными чувствами, но и не могла сказать о них. Страшно. Чудовищно страшно.       Однако с каждым днём хотелось рассказать об этом всё больше и больше. Ежедневно принцесса боролась с собственным разумом, который злобно кричал на рыжеволосую красавицу: «Да я люблю тебя!». Благо родители девушки успели научить её контролировать эмоции и признание удавалось сдерживать, хоть и казалось, что она была на волоске от срыва.       Самая страшная для ветряной ситуация произошла в раздевалке после матча. Она уже успела переодеться и оставалось ждать подруг, и взгляд в очередной раз упал на Рыжова, но бл... твою мать! Именно в этот момент она сняла футболку, оголяя тело. Немного тёмная кожа, местами покрытая веснушками, длинные тонкие руки, что удивительно, учитывая сколько она ела, подтянутое туловище, плоский живот и второго размера грудь, скрытая спортивным лифчиком. Кровь прилила к её лицу, капилляры в носу были на грани, разум размылся, а внизу живота всё стянуло в больной узел, аж ноги задрожали. Единственная радость, в этот момент её никто не видел, но после удивились какой тихой после этого стала их лидерша.       Ситуация становилась только хуже. Теперь касания, обычный взгляд, разговор — всё вызывало ужасную боль в желудке и на лице. Огненная волшебница словно специально обжигала подругу, которая уже убегала от неё, находясь в полном отчаянии. Всё стало настолько плохо, что она, забыв о всякой гордости, сбегала от Алёнки, садилась подальше от неё, не оставалась с ней наедине, перестала хоть как-то контактировать, однако вместе с тем следила за ней, когда она спала, училась, ела, тренировалась. И всё вызывало глупую влюблённую улыбку.       «Так не может больше продолжаться!» — однажды не выдержала она. Ей надоело бежать, так позорно следить за принцессой и заставлять её прибывать в неведении.       — Алёнка, — вечером того же дня подошла она к объекту своего обожания, которая взглянула на неё не без удивления — мы можем поговорить? Наедине...       Последнее слово было таким неприятным, что всё в горле пересохло и отдавало горечью. Рыжая подняла брови, но, не без страха, согласилась. Волшебница ветра телепортировала их за колледж на улицу, где была мёртвая тишина, и по вечерам никто сюда не ходил.       — О чём ты... Хотела поговорить? — неловко спросила Рыжова. Учитывая как Варвара себя вела, Алёнка, возможно, думала, что подруга хочет её отругать или сказать, что больше не хочет с ней общаться, и принцесса это понимала, волшебницу огня очень легко прочитать.       — В первую очередь, извиниться за... Последнее время. — получив вопросительный взгляд, фиолетоглазая объяснила: — За то что избегала тебя и игнорировала... Это... У меня были причины...       — Какие же могут быть причины, чтобы избегать подругу!? — зло спросила обиженная девушка, скрещивая руки на груди.       Слова застряли в горле, вызывая першение и царапая нежную глотку, слюна ушла изо рта, оставив сухую полость, ладони же наоборот стали мокрыми и ледяными, в груди всё задрожало, мешая дышать, а в глазах встали слёзы, которые было сложно сдержать.       — Й... Я... — она не могла собраться с силами, не могла сгруппировать мысли правильно, всё было сбивчивым и не могло собраться воедино. Попытка успокоиться увенчалась успехом лишь с третьего раза. Уже бежать некуда — Это потому что... Я не считаю тебя подругой... — в ответ был шокированный взгляд, явно подумавший о другом — Это не значит, что я не хочу с тобой дружить! П-просто я... Я... Я люблю тебя... Н-не как подругу.       Такое жалкое, тихое и трусливое признание оценилось мозгом чистым позором. Хотелось упасть, закричать, кататься по полу, будто ребёнок, устроить истерику. Но она держала неловкое лицо, горевшее в темноте алым. Дрожь в руках спрятала за спиной. Девушка так хотела посмотреть в лицо подруги, однако понимала, что там или шок, или удивление. Но надеяться на счастливый исход — глупость. Её чувства не могут быть взаимными.       Варвара всё-таки смогла посмотреть на Алёну, но... Ничего из предполагаемых эмоций не было, а было... Отвращение? Желание уйти?       — Ты чё, из этих? — вырвалось из неё, и Варя окончательно окоченела. Что? Она ожидала чего угодно, но не этого! Всё тело пробила столь страшная боль, что захотелось тут же закричать, но принцесса терпела и просто ожидающе ждала объяснений — Ты... Ты не подумай, что я... Как бы сказать... Я... Просто мне Саша уже нравится и... Кхм. В общем, ты нравишься мне только как подруга, н-не более...       Рыжова почесала шею и отвернулась, не желая смотреть на собеседницу. А она уже всё это знала. Она знала, что чувства её не взаимны, что кареглазая уже влюблена и что та видит её только как подругу. Но то, что она испытывает отвращение, не складывалось в её голове. Почему? Почему!? Ей было так больно, что даже не могла думать. Однако принцесса лишь улыбнулась.       — Да, я помню... Просто х-хотела сказать, чтобы не видеть твоего кислого лица. Вот, собственно... — Варвара тоже отвернулась, только для того, чтобы скрыть слезу, стремившуюся вниз по щеке — Давай вернёмся? А то девочки волнуются, наверное.       Принцесса попыталась взять рыжеволосую за руку, чтобы телепортироваться с ней в комнату, но стоило коснуться, как принцесса резко убрала ладонь, с тем же отвращением смотря на, скорее всего, уже бывшую подругу.       — Я... Я сама пойду. — и пошла к зданию, даже не взглянув на волшебницу ветра.       — А... Хорошо... Только не попадись Василисе Васильевне... — пытаясь сдержать дрожь, сказала она, но девушка не ответила, продолжая уходить от Варвары.       Когда та скрылась из виду, длинноволосая упала на колени и ударилась головой об холодную землю. Из груди вырвался отчаянный и тихий визг, который заглушил шелест травы, которую до крови сжимали её ладони. Из глаз потекли слёзы, тело извивалось, пытаясь сдержать мучительные чувства. Так хотелось ей разорвать грудь и достать оттуда пронзённое тысячами иглами сердце, переставшее стучать. Она дрожала, рыдала и не могла осознать, что получила настолько сильный удар, выбивший из неё всё нутро. Девушка никогда не испытывала столь сильных страданий, да и не могла даже в кошмаре представить, что её подруга, девушка, в которую она влюблена, теперь будет её ненавидить и смотреть с отвращением. Больно. Больно! Чертовски больно!       Эта тихая истерика длилась долго. Может полчаса, а может час, не столь важно. Всё равно боль не утихла, а наоборот продолжала нарастать. Однако она, несмотря на этот факт, смогла собраться с мыслями и, стерев с щёк влагу, телепортировалась обратно, но проигнорировала все распросы подруг и легла спать, правда уснуть смогла лишь под утро. ***       За несколько дней ситуация между ней и Алёнкой перевернулась с точностью наоборот. Теперь огненная игнорировала Варю, избегала её и максимально делала вид, что той нет. А если она привлекала к себе её внимание, единственное, что получала длинноволосая — взгляд полный неловкости и того же отвращения. Каждый день приходилось заператься где-нибудь от лишних глаз и пытаться усмирить истерику, что получалось не с первого раза. Она стала менее внимательной, вечно пытаясь справиться с собой, постоянно на кого-то натыкалась, что-то забывала, могла забыть, что ей говорили минуту назад, не ответить на элементарный вопрос, а на тренировках постоянно оказывалась на полу после падения. Для всех это было забавным, и только Маша и Снежка беспокоились о ней, пытались узнать, что произошло всего за пару дней, а Алёнка продолжала делать вид, что ничего не происходит.       С каждым днём становилось всё только хуже. Одноклассники уже специально заставляли её упасть, находя это смешным, Кривозуб чаще пытался её опозорить за незнание, смешнее всех же было Любаве, которая, на удивление, не трогала её, но смотрящая как-то странно. А принцессе уже было плевать, что происходит вокруг. Она уже ничего не замечала и не чувствовала. Плевать как-то стало на внешний мир.       Но вот через неделю Любава подошла к ней со своей шайкой и отвела в закрытый кабинет для какого-то разговора.       — Варя, ты же помнишь, что скоро у нас соревнования? — начала та разговор.       — И? — без интереса спросила Варвара, смотря в сторону закрытой двери, надеясь скорее уйти.       — Все последние матчи, как ты помнишь, мы проигрывали, и мне хотелось бы на этот раз победить, поэтому предлагаю сделку. — девушка сделала паузу под смех Кикиморы и Настасьи — Вы специально нам поддаётесь и твой секрет остаётся в тайне.       — Секрет? — вот теперь волшебница заинтересовалась разговором. Какой секрет может знать их противная староста, если только не... — У... У меня их нет.       В ответ блондинка только улыбнулась и наколдовала небольшой шар, в котором во всех красках показывалось признание длинноволосой со всеми диалогами и долгой истерикой девушки. Голубоглазая лишь посмеивались, наблюдая как принцесса в шоке не могла отвести глаз.       — Что? Там же... Когда ты успела? — попыталась она успокоиться, отталкивая шар.       — Мы просто случайно увидели вас из окна и решили немного проследить. Мы и не думали, что наша всемогущая Варвара окажется лесбиянкой.       — А тебе какое дело до меня? В кого я влюблена не должно касаться тебя. Да и мне плевать, рассказывай кому хочешь, всё равно победу я не отдам. Аривидерчи. — с тем волшебница оттолкнула соперницу и ушла из кабинета, пытаясь справиться с дрожью. Она понимала, чем ей это обернётся. Понимала, но не собиралась ничего менять. Алёнка и так её презирает, а на остальных плевать, так что нечего бояться. ***       Наступил день матча. Патруль был уверен в победе, но и пытался скрыть страх перед поражением, ведь Варя всё никак не могла собраться. Продолжала ходить, никуда не смотря, никого не замечала. Однако волшебницы не знали, что та давно смогла справиться с чувствами и готовилась разгромить команду Любавы, прекрасно зная, что её репутации и жизни в колледже конец.       Ожидаемо, соревнования победила команда Варвары, что было несоизмеримым удивлением для соперников. Нет смысла расписывать игру, а что было после стоит.       После объявления победителя, лидеры команды, то есть Варя и Любава, подошли друг к другу, чтобы пожать руки, но вторая до боли сжала ладонь длинноволосой и с ухмылкой сказала:       — Я тебя предупреждала.       Щелчок. И над головами учеников появился шар, показывающий тайну победителя. А она без эмоций смотрела в голубые глаза, ожидающие слёзы позора или панику. Но их отсутствие злило её. Все же вокруг них в ужасе или в приступе смеха обсуждали происходящее на магической проекции, кто-то даже смотрел прямо на принцессу, не скрывая своего осуждения.       Когда магия исчезла, наступила тишина, где редкие ученики обсуждали увиденное. Подруги ветряной не могли закрыть рта и смотрели то на спокойную девушку, то на Алёнку, которая молча глядела в землю, вся скованная напряжением. Молчание прервала сама виновница, телепортировавшись в кабину комментатора, отодвинув того в сторону.       — То что вы увидели — правда. — заговорила она железным голосом в микрофон, привлекая к себе внимание — Да, я влюблена в Алёнку. Да, я лесбиянка. И да, мне от этого плохо. Можете смеяться, удивляться, осуждать. Мне всё равно, так как на этом поле вы меня больше не увидите.       И она правда исчезла. Больше её действительно никто не видел в колледже. Ни подруги, ни преподаватели, ни враги, ни одноклассники — никто. Её имя звучало лишь первые недели две, а после всем стало наплевать. А Варвара решила просто вернуться домой и продолжить учиться под надзором родителей. Все грандиозные планы стали лишь детскими мечтами. Жизнь грубо и без сожалений спустила девушку на землю, показывая именно то, что пытались сказать ей её родители. Она — принцесса Штормграда. Наследница ветров. Она должна продолжать традиции и устоявшуюся политику. Волшебнице пришлось стать как отец и мать — холодной и могущественной королевой. И ей на это стало плевать. Принцесса просто делала то, что ей говорили.       Вышла замуж за нелюбимого, который умер через несколько лет, и родила не нужного ребёнка, в котором она видела лишь наследника. В своём народе видела лишь подчинённых, безмозглый скот. Жестокости ей было не занимать. А Варе было всё равно на реакцию общественности. Она — Королева и только она устанавливает законы. Она не вспоминала о своём прошлом. Ни о хорошем, ни о плохом. Не то чтобы волшебница забыла его, просто ей было не до этого. Только раз воспоминания безжалостно напали на неё.       Пусть Штормград — самостоятельное, ничем не похожее на других государство, но и он не первый во влиянии. Выше всех стоит Староград — столица. Только она решает глобальные вопросы, и её указам должны подчиняться другие менее значимые королевства.       Однажды к королеве пришёл посланник, имевший на форме герб столицы, и принёс ей послание. Всеобщее собрание правителей. Варвара без интереса смотрела на пергамент, понимая, что чтобы она не решила, ехать всё равно придётся. Уже на следующий день, сев в воздушный корабль, повелительница ветров отправилась в Староград, а вместе с ней и сын. Напросился мальчишка.       В этом городе ничего не изменилось, как отметила про себя королева, а наследник её с открытым ртом смотрел на жителей, дома и небо. Голубое и ясное. Конечно же, его мать возмутилась поведению пасынка, и тот, не без печали, прекратил смотреть по сторонам. Королеву царства ветров приняли неоднозначно, даже, скорее, холодно. Оно не удивительно, учитывая, что другие государи являются сторонниками более мягкой политики, нежели её род.       И оказалась Варвара во дворце, чувствуя наростающую тревогу и боль. Она понимала, кого встретит здесь. Хорошо чувствовала, кто сидит на троне, кто её сюда пригласил, кого она не хочет видеть... Варя с сыном пришли в указанный зал, где уже было немерено народу. Короли, королевы, вожди и цари разных видов и возрастов. Однако, вместе с некоторыми из них были и дети, чуть старше или младше её ребёнка. Чтобы тот не мешался под ногами, она отправила его знакомиться с другими наследниками, наказав, чтобы он вёл себя прилично и не позорил её.       Приветствие и скучные разговоры не то чтобы были обязательными, но были хорошим тоном, посему Варвара завела диалог с некоторыми правителями более значимых королевств, думая, что с ними можно будет построить выгодные торговые или политические отношения. Однако прервал её до боли знакомый смех. Точнее даже два. Женщина аккуратно развернулась к звуку, до конца надеясь, что ей просто послышалось. Но нет. Она увидела двух взрослых девушек, одна выше, другая ниже, болтающие между собой. Женщина сжала челюсть до боли. Сейчас ей предстоит встретиться с тем моментом, когда её жизнь разделилась на до и после. Но этого нельзя было избежать.       С высоко поднятой головой и лицом полным холода и безразличия она подошла к королеве Старограда, великой волшебнице огня, рыжеволосой красавице — Алёне. Года изменили её до неузнаваемости. Длинные рыжие волосы лежали на плечах красивыми волнами, несколько особенно непослушных прядей падали ей на лицо, на котором всё также прекрасно были разбросаны веснушки, и избавилось оно от детских черт, взгляд карих глаз стал более острый, но не менее живым. Она стала красивей, намного красивей. Огненное платье простого, но яркого пошива элегантно подчёркивало талию правительницы и выражало её доброжелательность. Сердце королевы Штормграда больно застучало. Чувства, которые она когда-то смогла потушить и превратить в подобие праха, вспыхнули, как феникс. Руки задрожали, она готова была заплакать.       Рядом идущий советник, подошёл ближе к огненной волшебнице и приклонил перед ней голову, привычно заговорив:       — Королева Сказочного мира, к вам прибыла Королева Штормграда Варвара!       Яркая улыбка Рыжовой вдруг исчезла и медленно она развернулась к Варваре. Боже, подумала она, эти глаза меня точно сведут с ума! Женщина поклонилась перед ней и кинула взгляд на советника.       — Ступай. — сказала она, и мужчина тут же поклонился и отошёл от повелительницы. Не хотелось ей, чтобы подчинённый видел, как ей тяжело.       — Варе... Кхм! Приветствую вас, Королева Варвара! — неловко улыбнулась рыжая красавица.       — Приветствую и вас, Королева Сказочного мира. — приклонилась она в ответ. Варя избежала имени, но оторвать глаз не могла, не только из-за правил этикета, но и просто потому, что женщина перед ней была слишком красива — Благодарю вас за приглашение.       — Не стоит, надеюсь, вам всё нравится. — очевидно, Алёна тоже хотела отвести глаза, но продолжала держаться, несмотря на старые обиды.       — Конечно, Королева, прекрасный вечер.       — Варечка, это и правда ты?       Варя обернулась ко второй женщине. Это была Снежка. Вот её время не сильно изменило, лишь волосы отрасли, а в остальном такое же нежное и доброе лицо.       — Приветствую и вас, Королева Снежного королевства. — вновь поклонилась она, всего на секунду одарив старую подругу взглядом, и вновь посмотрела на огненную.       — Варечка, брось эти формальности, официальная часть вечера ещё не началась! — вдруг схватили её за руку ледяные пальцы.       Оскалившись, Варвара вырвала ладонь из хватки и, пытаясь скрыть злобу, посмотрела на Снегурочку.       — Попрошу вас соблюдать этику и не переходить за её границы. — прорычала она.       В тот же миг блондинка расстроено прижала к себе руки и опустила взгляд. Не изменилась она всё-таки за столько лет даже характером.       — Варе... Тьфу! Варвара! — окликнула её королева, и Варя перевела на неё холодный взор — Я понимаю, что вы держитесь традиций, однако прошу вас расслабиться. Официально мы поговорим через несколько часов.       Алёна улыбнулась. Волшебница в тот же миг хотела отправиться к великим духам ветров, лишь бы прекратилась эта адская боль в сердце.       — Что ж, коль вы того хотите, я вам позволю опустить формальности, однако я не собираюсь заниматься ребячеством. — подняла она голову, надменно смотря на бывших подруг.       Таки отвела Рыжова карие глаза, чему Варвара была безмерно рада. Но не надолго. Рыжеволосая подняла взгляд обратно, и сияло в нём твёрдое намерение что-то сказать.       — Варечка, мы можем...       — Мама! — вдруг прервала королеву детский крик полный радости, и талию её обвили маленькие ручки.       Женщина обернулась, позволив Варе увидеть, кто обнял её. Это была маленькая девчонка, безумно похожая на саму Алёнку. Её рыжие волосы торчали в разные стороны, скрючившсь на концах, медовые глаза светились, а платье, которое она явно недовольно позволила на себя надеть, было небрежно измято. Девчонка чуть ли не дрожала от нетерпения, терзая одежду матери в своих ручонках.       — Что такое, милая? — присела королева на колени, чтобы быть одного роста с дочкой. Та улыбнулась шире.       — Могу я своему новому другу наш замок показать? Или хотя бы двор? Пожалуйста! — жалобно сложила она ручки и запрыгала на месте.       — Что за друг? — заинтересовалась волшебница, посмеявшись. Варваре не нравилось такое поведение ребёнка, особенно принцессы. Как Алёнка может позволять подобные выходки для будущей королевы?       Дочь Алёны улыбнулась шире и куда-то побежала. Через пару минут она вернулась, но очень долго тащила своего «нового друга» за рукав, а он упорно не хотел идти, однако рыжеволосая оказалась сильнее и таки притащила его к своей матери, сжав его плечи так, что он не мог выбраться и стоял перед Её Величеством прямо, не смея поднять фиолетовых глаз.       — Это Славик! — объявила она и строго зыркнула на мальчика — Улыбнись.       Она взяла его щёки и растянула их, заставляя Славика улыбнуться. Парень очень неловко пытался убрать девичьи пальцы, также не смея поднять взор, но, когда это получилось, он поклонился королеве.       — П-приветствую вас, Ваше Величество! — чётко, не без испуга сказал он.       — Ой, да что ты тут лоб бьёшь!? — возмутилась девчонка и обратно подняла его за плечи — Ну так что, мам? Можно?       — Пхаха! — не выдержала Алёна, засмеялась, потрепав дочь по голове, и поклонилась парню — И я вас Приветствую, Вячеслав! Если твой друг того хочет, то можно.       Дочь её уже обрадовалась, но Слава задрожал в её руках, смотря прямо в глаза того же оттенка, что и у него. На собственную мать. Взгляд Варвары был взбешённым, он прожигал наследника насквозь в немом возмущении, и тот понимал, что значит этот взгляд.       — Нет. — уверенно и громко сказала Варя, получив непонимающие взгляды двух рыжеволосых — Он никуда не пойдёт. Я ясно выразилась, Вячеслав?       — Д... Да, матушка... — обречёно опустил он голову и, обернувшись к дочери волшебницы огня, поклонился ей — Простите, принцесса, но я не могу. Разрешите откланяться.       Мальчик развернулся, в последний раз бросив взгляд на мать, но её взор был столь же твёрд, потому он ушёл.       — Но... — проводив нового друга взглядом, девочка злобно посмотрела на ветряную — Но почему!? Что в этом плохого!?       — Софья! Нельзя так разговаривать с Королевой! У неё есть причины запрещать, можешь другим замок показать... — взяла Алёнка дочь за плечи, но та вырвалась из её рук.       — Но я ему показать хочу!       — Софья, прекращай! — уже строго ответила королева — Ступай, и без этого хорошо время проведёте.       Софья обиженно надула щёки, покраснев, и убежала, что-то рыча под нос. Алёнка тяжело вздохнула, приложив руку ко лбу, и посмотрела на Варвару, которую ругала Снегурочка.       — Варвара, — снова обратилась к ней Рыжова, взяв за руку, что точно не понравится волшебнице, и посмотрела в глаза — мы можем поговорить? Наедине...       Тело пронзило отвратительное чувство, прошедшим по коже липкими мурашками. Эта фраза... Именно с неё её жизнь разделилась на «до» и «после», и теперь это говорит та, из-за которой это всё случилось. Она начала злиться, однако не могла отказать королеве Сказочного мира.       — Да. Конечно. — процедила она.       Рыжеволосая ясно видела, как побелело лицо бывшей подруги, и поняла, что она разозлилась. Но не могла отказаться от слов, ведь поговорить им было жизненно необходимо. Варя вырвала руку, и Алёна повела её на балкон, где никого не было.       Шум от разговоров был еле слышамым за закрытыми дверями, прохладный вечерний воздух мягко обдувал их волосы. Знакомая картина, подумала ветряная, не отрывая глаз от женщины, которая мялась, не зная, как начать разговор и смотрела на улицу.       — О чём вы хотели поговорить? — безэмоцианально спросила она.       — Думаю, ты понимаешь... — с надеждой ответила Алёна и всего на секунду посмотрела на собеседницу, но тут же отвела глаз — Хе, смотри.       Неожиданно переменившееся лицо вызвало вопросы у Вари, и посмотрела она туда, куда указывала Её Величество. Там, между кустов, о чём-то болтая, шли Софья и Вячеслав. Мальчик постоянно оборачивался, боясь, что их заметят, а девочка весело его успокаивала и говорила, что их не заметят. Варвара разозлилась. Как этот щенок посмел перечить её слову!? Кулаки её сжались до белых костяшек, но один из них накрыла горячая ладонь рыжей.       — Варечка, пусть гуляют. Разве это плохо?       — Да. Я не хочу, чтобы мой наследник дружил с избалованной девчонкой! — твёрдо ответила длинновлосая, но причина была в другом. И она была куда более глубокая, нежели названная.       — А разве в будущем это не обернётся нашим королевствам выгодой? Раз тебя интересует теперь только политика.       — Я не хочу никаких отношений со Староградом! Ни дружеских, ни политических, ни торговых — никаких! — вскипела женщина.       В ответ улыбка с веснушчатого лица пропала, а взгляд вновь упал вниз.       — Из-за того дня?       — А ты как думаешь?       Между ними повисло молчание, и даже детский смех не нарушал его. Обе женщины смотрели на своих детей, которые с каждой минутой всё спокойней бегали и веселились между кустов и деревьев. Рыжову это радовало, а Варю злило. Однако радости в рыжей женщине становилось всё меньше, она вновь начала мяться и смотреть на бывшую подругу, становясь печальней от её глаз полных злобы.       — Варечка, прости меня! — неожиданно крикнула со слезами на глазах рыжая, схватив рукав платья королевы Штормграда — Я... В тот день я должна была сделать хоть что-то! Но я струсила! И я не должна была тебя избегать!       — Не прибедняйтесь. Вы правильно делали, что избегали. — попыталась она не поддаться эмоциям и взяла руки бывшей подруги, чтобы убрать их, однако кареглазая только сильнее сжала пальцы.       — Нет! Наоборот! Несмотря ни на что, мы же подругами были! И... И твои чувства не должны были стать преградой для этого. Но я испугалась! Боялась сделать тебе ещё больнее!       — Не врите. Вы боялись, что я буду к вам лезть и домогаться.       — Ложь!       — Алёна! — твёрдо крикнула Варя и таки вырвала одежду из крепкой хватки — Прошу вас прекратить. Что было, то прошло, а значит, советую вам, забыть обо всём. И у вас, и у меня есть семья, потому былые чувства должны остаться в прошлом. На том, прошу меня простить.       Женщина развернулась и, больше не посмотрев на рыжеволосую, вошла обратно в зал. Более ей не были интересы разговоры с Её Величеством.       Дальнейший вечер прошёл отвратительно. Когда началась официальная часть встречи, все правители, как один, осуждали повелительницу ветров за тиранию и жестокие устаревшие традиции. Лишь Староград и Снежное королевство молчали. На остальные вопросы Варя не обращала внимания и смотрела в пустоту. Ей было больно. Однако на следующий день эти чувства испарились навсегда, забрав с собой сожаления, сочувствие и остатки человечности.       Следующие шесть лет превратились для Штормграда годами вечного несчастья. С каждым днём жизнь в столице семи ветров становилась всё хуже и хуже. Уже через пару лет восстания не были новостью для королевы, а вместе с ними и казни стали чуть ли не ежедневным шоу. Варвара ждала, когда она получит нож в спину, когда её предаст кто-нибудь из приближенных лиц, когда ей объявят войну соседи, которые были недовольны сложившейся ситуацией, когда санкции наконец заденут её. Многих вещей она не дождалась.       В последний день своей проклятой жизни она привычно попила воды перед сном и не была удивлена сладковатому вкусу, которого раньше никогда не было.       «Яд? — пронеслась мысль в её голове, однако, спустя много лет, на её лице появилась ухмылка — Давно пора.»       Уже через час с кровавой пеной у рта и страшными судорогами по всему телу женщина перелистывала в своей голове всю жизнь, особенно скрупулёзно рассматривая тот вечер, когда она решилась сказать о своих чувствах. Сквозь измученные стоны раздался истеричный смех.       — Да... — хрипло сказала она — Я... Акх! Я действительно отвратительна... Хе...       Женщина ещё несколько минут боролась с адской болью, рыдая и изнемогая. От мучений у неё начались галлюцинации, как демоны хватают её за ноги и руки, душат, выклалывают глаза и смеются над ней, рассказывая ей о всех её грехах, используя в качестве обращения противное и знакомое: «Лезбиянка». Десять минут длились для жестокой королевы как вечность, пока она не испустила последний вздох:       — Про... сти... те...       И упала замертво, глазами полными боли и сожаления смотря в пустоту.       На утро, когда тело женщины нашли её слуги, Штормград плясал и праздновал конец тирании, конец Её Величества, конец страха и начало новой жизни. ***       Алёна задумчиво сидела над отчётами о произошедшем в Штормграде, дрожащими руками держа листы, где говорилось о смерти её бывшей подруги. Ей было больно. Она столько лет отказывалась принимать какие-то меры по отношению к королеве, которая перешла черту дозволенного, что теперь сожалела до тупой боли.       — Значит, — пытаясь скрыть слёзы, проговорила она и посмотрела изподлобья на юношу, принёсшего эти чёртовы бумаги — её отравили?       — Да. Остатки яда были найдены в стакане, стоящем на прикроватной тумбочке. — с еле слышной дрожью ответил он, не отводя глаз от рыжеволосой.       — Есть предложения, кто мог это сделать? — спросила она, вновь проводя глазами по тексту. Глупый вопрос. Даже если они найдут убийцу, его начнут восхвалять, никогда не позволят арестовать и даже обвинить. Народ был опьянён счастьем и не хотел думать трезво.       Юноша молчал и отводил глаза. Конечно же он знает, подумала она. Но и волшебница огня понимала, кто убил королеву.       — Н-нет. — таки ответил он, сжав челюсть.       — А если я скажу, что это был ты, — она положила бумаги обратно на стол и, не скрывая гнева, посмотрела на стоящего перед ней — новый король Штормграда, сын Варвары, Вячеслав?       Он ничего не ответил, лишь посмотрел прямо на королеву и взгляд его фиолетовых очей стал увереннее. Вячеслав был, как две капли воды, похож на свою мать, лишь грубые мужские черты позволяли Алёнке не увидеть в нём ту девушку, которую она когда-то предала. Мальчишка не единожды оказывался в её замке, чтобы встретиться с подругой, с её дочерью — Софьей, и последний месяц всё время заявлял и намекал повелительнице огня о переменах, которые грядут Штормград. А ведь и Варя когда-то говорила о реформах, но её наследник заявлял об этом с какой-то злобой и кровожадностью.       — Если бы этого не сделал я, тогда бы это сделал народ и куда более жестоко. — сказал он, и Алёнка резко и сильно ударила по столу, и огонь охватил несколько бумаг.       — Ты убийца, Вячеслав! Ты это понимаешь!? — вскочила она со своего места, практически вплотную смотря в глаза Славы.       — Кто из нас ещё истинный убийца? — женщина вздрогнула, не понимая, что говорит юный король — Я нашёл дневник матушки, в котором говорилось о том, как вы предали её когда-то и в самый тяжёлый момент отвернулись, как и все! Вы растоптали её чувства и сожгли их! Вы её убили!       Звук резкой пощёчины отразился от стен, а за ним тяжёлое дыхание не позволило образоваться тишине. Алёна смотрела на парня, который еле заметно жмурился от боли в щеке, и пыталась не выпустить гнева.       — Я... А что я могла бы сделать? Сказать, что всё то было ложью? Пытаться её оправдать? Сказать, что это спектакль? Что я должна была сказать, Вячеслав!? Ты не знаешь, что я чувствовала! И что чувствовала Варя ты тоже не знаешь!       — Вы всё ещё заботитесь о чувствах этой жестокой женщины?       — Она... Была моей подругой, с которой я ужасно обошлась и...       — Вас просто терзает чувство вины. Но оно не должно быть оправданием её преступлений.       Алёна упала обратно на стул, дрожащими руками закрыв лицо. Она не могла признать, что её подруга, даже бывшая — стала злодейкой. И теперь в этом её обвиняет сын и убийца Вари.       — Ваше Величество, как бы то ни было, Варвара уже мертва, и вы ничего не сможете с этим поделать. Теперь наша с вами задача — поднять Штормград с колен. — уверенно сказал юноша, выпрямившись.       — А при чём здесь я? Да и как ты собираешься это сделать? Правители других царств крайне недовольны тем, что ты сел на трон, несмотря на то, что ты сын королевы. Они будут ставить тебе палки в колёса.       — Не совсем вы, но ваше содействие напрямую поможет мне.       Обладательница карих глаз непонимающе посмотрела на юношу, на щеках которого появился румянец, забавно сочетающийся с хмурым лицом. Слава отвёл взор, прокашлился и вернул его обратно.       — Я считаю, что наши царства должны заключить союз и для этого... — затеребил он край одежды — Позвольте взять вашу дочь в жёны...       — Тебе хватает дерзости просить сердце моей дочери сразу после убийства собственной матери!? — подскачила волшебница и возмущенно схватила юношу за ворот, притянув к себе.       — Вы же предпочитаете современные устои? Наши чувства с Софьей взаимны. Значит вы не имеете права припятствовать нашей любви! Не давайте мне повода идти по стопам матушки!       Алёна замолчала, замерла, смотря в почерневший взгляд короля. Она давно ещё знала о их отношениях, но никогда не думала, что этот мальчишка осмелится сказать такие слова. Это был выстрел в самое сердце, настоящий плевок в лицо.       — Это выбор Софы. — проговорила женщина, отпустив Вячеслава, села обратно и холодно посмотрела ему в глаза — Хорошо, Староград заключит союз с Штормградом, и я лично помогу тебе. Но не потому что ты возлюбленный моей дочери, а лишь для того, чтобы искупить вину перед Варей.       — И на том я буду вам благодарен.       Юноша поклонился, развернулся на каблуках и вышел из душного кабинета, оставив королеву в одиночестве. Алёнка закрыла лицо, заперев кабинет с помощью магии, и позволила слезам побежать по щекам.       Вячеслав шёл по замку, держась за стену, чтобы не упасть. Разговор с Её Величеством был слишком сложным для него, страшное чувство вины прожигало его душу и вешало верёвку на шею. Он пытался держаться, но слышал строгий голос покойной матери, которая осуждала его за эту слабость, и ему становилось только хуже.       Вот юноша дошёл до комнаты, к которой он так стремился, и незамедлительно открыл двери, закрыв их, как только оказался внутри. Быстрым взглядом он заметил сидящую на кровати девушку, которая была похожа на ту, у которой он был несколько минут назад, только взрослые черты не успели задеть её. Она обернулась к нему, улыбнулась и подбежала, приложив руку к щеке и смотря на него обеспокоенным взглядом.       — Славик, всё хорошо? Вы поговорили? О чём? Что ты такой бледный?— закидала она его вопросами. Да, это была Софья, такая же весёлая, не знающая бед, хотя горе Славы задело и её.       Вячеслав всхлипнул. Находясь лишь под влиянием ауры Софы, его замки сломались, а слёзы таки потекли по лицу. Дрожащими руками он прижал к себе возлюбленную и осел на пол, уткнувшись носом в рыжые пряди.       — Я убил её, Софа... Я убил свою мать... Я... Должен был... Прости меня... Но это не могло больше п-продолжаться...       Юноша рыдал и не мог остановиться. Софья всё понимала, и не чувствовала того отвращения, которого боялся Вячеслав. Она крепче прижала к себе Славика, нежно гладя его густые волосы.       — Всё хорошо, милый, не плачь. Мы переживём это. Обещаю, всё наладится.       Может, именно о такой картине мечтала когда-то Варя? Где они с Алёнкой стали семьёй, где готовы принять тебя, несмотря ни на что. Однако ей не повезло, и она, как бы не была сильна, не смогла сдержать того давления, что окружало её. Но её сын, не сумевший ощутить любви в детстве, смог победить окружающую несправедливость и обрести собственное счастье. Хоть и ценой крови.