Библиотечный инцидент

      Библиотека Хогвартса в этот час была пуста, если не считать сонной мадам Пинс, которая напоминала старую, рассерженную сову, спрятавшуюся за своей кафедрой. Теодор Нотт сидел в самом дальнем углу, за секцией «Нумерология и пророчества», куда почти никто не забредал.       Он ненавидел дни, когда отец приезжал в Хогвартс.       Достаточно было просто представить этот скрипучий, холодный голос, чтобы в груди поселился тяжелый, липкий страх. Поэтому Тео сбежал. Спрятался среди книг, как старый, потрепанный том, который никто никогда не спрашивает.       Шорох.       Он поднял глаза. Напротив него, по другую сторону тяжелого дубового стола, бесшумно приземлилась Полумна Лавгуд. В ее руках была книга, названия которой он не разглядел, а большие, выцветшие глаза были устремлены куда-то сквозь его левое ухо.       Тео напрягся. С Лавгуд никто не знал, как себя вести. Ее появление всегда было как внезапный порыв ветра в закрытой комнате. — Здравствуй, Теодор, — сказала она мечтательно, не глядя на него. — Ты очень удачно спрятался. Тень от шкафа падает точно на твою фамильную гордость, поэтому отцам здесь тебя не найти.       Он промолчал, лишь сильнее сжал перо. Полумна раскрыла свою книгу, но читать не начала. Вместо этого она провела пальцем по обрезу старого фолианта, стоящего на полке у нее за спиной, и поднесла палец к глазам Тео. — Ты знал? — спросила она так, словно они обсуждали погоду. — У пыльцы книжных червей есть удивительное свойство.       Тео нахмурился. — Какой ещё пыльцы? — Книжные черви, — терпеливо пояснила Полумна, стряхивая невидимые пылинки на стол между ними. — Они не едят бумагу, как думают маглы. Они питаются эмоциями, которые люди оставляют между строк. А переварив их, они выделяют вот эту тончайшую пыльцу. — Она дунула на стол, и Теодору показалось, или в луче солнца действительно блеснули золотистые искры? — Она делает невидимое видимым.       Теодор сглотнул. Ему стало не по себе. Он хотел ответить резко, сказать, что она сумасшедшая, но слова застряли в горле.       Полумна наконец-то посмотрела прямо на него. Её взгляд был ясным и спокойным. — Например, — продолжила она, кивая на корешки книг у него за спиной, — некоторые говорят, что если посыпать ею страницы «Истории Хогвартса», можно увидеть, как плачут портреты, когда в школе происходит несправедливость. А если посыпать человека...       Тео инстинктивно отшатнулся. — ...то можно увидеть всё, что он прячет, — закончила она. — Например, я вижу, что ты боишься не просто отца. Ты боишься, что однажды станешь на него похож.       Вокруг них, в тишине библиотеки, медленно оседала пыльца веков. Или это просто танцевали пылинки в косом луче вечернего солнца?       Теодор смотрел на свои руки, лежащие на столе. Они не дрожали. Впервые за весь день. — Ты... ты не должна была этого видеть, — выдавил он, чувствуя себя абсолютно голым. — Почему? — искренне удивилась Полумна, снова уткнувшись в свою книгу. — Это же не страшно. Все чего-то боятся. Например, я боюсь, что однажды пропадут все мозгошмыги, и мир станет слишком скучным. Видимое не так уж и плохо, Теодор.       Она замолчала, погрузившись в чтение. А он остался сидеть, чувствуя, как невидимый груз, который он носил в груди, стал чуть более осязаемым. Чуть более видимым. И, как ни странно, от этого стало легче дышать.       Мадам Пинс чихнула за своей кафедрой. Пыльца книжных червей снова сделала свое дело.