Очередные буйства в Париже

— Маринетта, какой сюрприз! Мы ждали тебя завтра! — Сабин Чен чуть не расплакалась, открывая дверь перед дочерью, которую не видела больше двух лет. Ее девочка не слишком изменилась, однако определенно выросла. Перестала заплетать волосы в два детских хвостика, начала пользоваться косметикой, и наконец стала носить дизайнерскую одежду, полностью сделанную своими руками. Женщина не хотела выпускать девушку из объятий, пока та в шутку (хотя, кто знает) не начала говорить о том, что ей не хватает воздуха. — Мам, ты стала слишком эмоциональной… — и это Маринетт ещё не видела отца, который чуть ли не рыдал, стоя у лестницы и смирно дожидаясь своей очереди. — Ну что, милая, заходи! Отец поможет тебе занести вещи, а я пойду поставлю чайник. Тебе наверняка есть, что нам рассказать! — Проницательная хозяйка пекарни как всегда оказалась права. — Спасибо, мам! Привет, пап! — Нежный поцелуй в щеку, и вот Том Дюпен уже помогает девушке с многочисленными чемоданами подниматься по длинной лестнице. По пути он несколько раз ненавязчиво (как он думал) поинтересовался, появился ли у его девочки ухажёр, на что та лишь закатывала глаза. У Маринетт было не так много свободного времени, чтобы переписываться с родней, поэтому многого она не знала и задавала встречные вопросы. Оказывается, дела у пекарни шли только в гору. Гостей стало куда больше, ассортимент расширился. А узнав, что ей заправляют родители подопечной известного критика, в Париж стали съезжаться туристы из разных стран. — На самом деле, хлеб расходится как круассаны! Честно, даже не знаю, сколько ещё нам нужно рук, чтобы удержаться на плаву, — встретившись с вопросительным взглядом дочери, Том с улыбкой продолжил, — мы не успеваем готовить так много, сколько требуют покупатели! Вот думаю, может нанять кого-нибудь в помощники. Маринетт поняла намек. — Пап, конечно я помогу. Девушка остановилась на пролете, перед небольшой приставной лестницей, поднимая голову. Она слегка дернула, за висящую верёвку, и где-то сверху с лязгом открылся люк. — Не переживай, твоя мама каждую неделю проводит генеральную уборку, а это и твоей комнаты касается, — слова Тома, словно почуствовавшего ее напряжение, заставили девушку усмехнуться. Она оставила вещи на полу, медленно залезая по ступенькам наверх, уже представляя как блестит пустое пространство. Однако, увиденное ее поразило. Маринетт подняла голову, изумлённо оглядываясь. Свежий воздух продувал комнату через открытый люк, ведущий на балкон. Что на комоде, что на рабочем столе, не было ни пылинки — кристально чистой стояла даже старенькая швейная машинка. Комнату все ещё украшали многочисленные фотографии, рисунки, праздничные флажки и различные заметки, про которые сама хозяйка успела давно забыть. — Ой, папа, давай помогу! — из раздумий ее вытянуло кряхтение мужчины, что уже поднимался по ступенькам, держа несколько чемоданов подмышкой.

***

— Вы знали, что у Хлои есть сестра? — говорила Маринетт, рьяно жестикулируя руками. — Но они абсолютно не похожи! Ее зовут Зои, мы случайно познакомились как-то раз. Она невероятно милая и отзывчивая — полная противоположность, что Хлои, что Одри! А сама Одри — это что-то! Как-то раз она уволила целую команду дизайнеров, потому что не смогла правильно прочитать название их коллекции… И кто же оказался виноват, как вы думаете? В общем, понятно в кого Хлоя такая стерва. Девушка плюхнулась обратно на стул, переводя дыхание. Долгий и разбитый рассказ наконец подошёл к концу. — Милая, ты не видела Хлою со школьных пор, неужели никак не можешь отпустить ее? — Сабин аккуратно коснулась руки дочери, когда та демонстративно закатила глаза. — Если бы! Я слышала ее мерзкий голос чуть ли не каждый день! Она звонила Одри по видеосвязи и все пыталась ей что-то доказать. Особенно, меня рассмешил момент, когда она начала выдавать мои давние школьные наброски за свои, хотя не имеет абсолютно никакого отношения к дизайну! — бормотала Маринетт, — ну, за исключением своей матери, конечно… Помедлив, девушка все же добавила, совсем еле слышно: — И то, не сказать, чтобы повезло… — она махнула головой, будто бы стараясь привести мысли в порядок. — В общем, я рада, что наконец смогла вырваться в Париж! Безумно скучала по всем вам, Алье, Луке! Как жаль, что у нас всего две недели, чтобы все успеть… — Как так, Маринетт! Мы с мамой думали, что ты к нам на совсем, — родители обеспокоенно переглянулись, Сабин ахнула, а Том положил руку девушке на плечо. — Тебе обязательно возвращаться? -Там… Немножко сложнее? У меня контракт с компанией, я должна отработать у них ещё… полгода, — каждый раз обращая внимание на тоску в глазах мамы и отца, вызванную ее словами, на сердце Маринетт словно скребли кошки. Меньше всего на свете она хотела расстраивать родителей, поэтому и боялась этого вопроса. — Но зато я выпросила у Одри эту рабочую поездку! Мол, набраться вдохновения, узнать про тренды в Париже, и бла-бла-бла. Я так рада, что наконец-то могу поболтать с вами вживую! Родители сами потянулись навстречу, принимая свое чадо в крепкие объятия. — Маринетт, — Сабин отстранилась первая, протерев тыльной стороной ладони заплаканные глаза. — Главное, что твоя мечта исполнилась. Ты ученица известного критика, самостоятельный дизайнер. И не где-то, а в Нью-Йорке! Я так тобой горжусь, милая… Ты трудилась ради этого с самого детства, на твоём пути было много препятствий, но ты всегда со всем справлялась. А это значит, что ты очень сильная. Неважно, дома или нет. Не забывай об этом. — Ма… спасибо, — все, что пришло в голову девушке. Оставшийся день Маринетт пыталась вспомнить все свои кондитерские навыки, помогая отцу на кухне. За эти пару часов они испекли кучу булок, которая разошлась гораздо быстрее, чем предполага пекарская дочь. Тогда она задумалась, что слова отца про помощника вовсе не были шуткой. — Маринетт, разложи их, пожалуйста, на витрине, — Том осторожно передал девушке два подноса, заполненные макарони. — Те, что уже стоят поставь подальше, а эти к самому стеклу. Девушка послушно кивнула, двинувшись по коридору с хрупкой ношей. По пути Маринетт рассматривала разноцветные печеньки с разной начинкой. Все же, их пекарня лучшая не только в Париже! Ещё никогда она не пробовала выпечки, вкуснее собственной. — Только осторожно! — услышала девушка вслед, на что довольно рассмеялась. Неужели отец все ещё считает, что она неловкая и неуклюжая маленькая девочка? В эту же секунду помощница запнулась о стоящую на полу коробку, чуть не уронив содержимое подносов на землю, и только чудом удержав равновесие. Тяжело выдыхая, она медленно выпрямилась и, не дыша, стала поправлять съехавшие в сторону печеньки. До витрины Маринетт шла медленно, не сводя с подноса глаз. На всякий случай. Девушка поправляла витрину, переклеивала таймера со сроком годности, передвигала ценники — в общем, занималась привычной работой, изредка поглядывая на улицу. Она знала, что прошлая партия пирожных разойдется за считанные минуты, поэтому отец не зря наготовил побольше. Девушка убедилась в этом, когда увидела приближающуюся даму с детьми. Раздался звон колокольчиков — тяжёлая дверь медленно открылась. Женщина сняла шляпу с головы, начав обмахиваться ею. Как ни как лето, жарко. Она сухо поздоровалась, а ее спутники уже принялись наворачивать круги вокруг витрины, на что Маринетт максимально вежливо попыталась сделать замечание, а после столкнулась с недовольным взглядом посетительницы. На секунду она сама почувствовала себя провинившимся ребенком, но гнев женщины был направлен не на нее. — Ну и зачем вы меня притащили?! Сами не знаете, чего хотите! — она уперла руки в бока, продолжая стоять на пороге, и явно без желания заходить дальше. — Может быть Вам помочь выбрать? — улыбнулась девушка, в раздумьях, как бы угодить возможным клиентам. — Вы уже заходили к нам раньше? — Нет, не заходили. Дети притащили, даже не знаю, что у вас тут есть, — она закатила глаза, потянувшись к сумке. Достав телефон, она уставилась в него, а после продолжила говорить, даже не смотря в сторону собеседницы. — Сейчас нагуляются и мы пойдем. Маринетт тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Пару секунд она задумчиво постучала рукой по столику, а потом ей в голову пришла идея. — Знаете, Вам повезло! У нас действует скидка для новых клиентов на любую продукцию! — она с усмешкой наблюдала за тем, как услышав про снижение цены женщина резко подняла голову, а в ее глазах заиграли блики. — Вы любите сладкое, мучное? Может фрукты, безе? Дама оказалась на редкость разговорчива. Оказалось, что она не любит мучное, так как следит за фигурой. Но при этом она не отказалась от свежего круассана, объяснив это тем, что он украшен ягодами. А ягоды ведь полезны! У нее несколько любимых цветов: голубой и розовый. Поэтому она присмотрела себе парочку макарони, отобрав самые благородные, на ее взгляд, оттенки, даже не спрашивая про вкус. Также, женщина была строго уверена в том, что сахар вреден для детей, но все же не смогла отказать им в покупке двух симпатичных пирожных с фигурками из мастики. А уже на кассе она попросила пакетик с ручками и визитку пекарни. — А для постояльцев скидки есть? — спросила она. — Конечно! Хорошего вам вечера, заходите к нам ещё, — с улыбкой ответила Маринетт, протягивая даме визитку. — Обязательно, милочка! Обязательно! Дверь за довольной семейкой захлопнулась, а девушка облегчённо выдохнула. Только подумать, сколько таких людей обслуживают ее родители каждый день… Маринетт уставшим взглядом окинула заляпанную и значительно опустевшую витрину. Осознав, что работы достаточно, и ещё одного подобного гостя она не потянет, девушка перевернула табличку на двери. Теперь надпись на ней уныло гласила, что пекарня закрыта. Дюпен-чен достаточно быстро разложила выпечку по местам, поправила ценники, и вскоре принялась за уборку. Из каморки она притащила ведёрко с мыльным раствором, окунув в него тряпку. Пару движений — и витрина блестит! На всякий случай она решила заняться и дверьми. Не то, чтобы ей так сильно не хотелось их открывать (хотя и это тоже), просто девушка решила, что если и наводить порядок, то везде. Итак, Маринетт тщательно протирает стекло, иногда разглядывая прохожих за ним. Вот по улочке проходит полицейский, разгоняя голубей. Он замечает пекарню, собираясь зайти, как вдруг присматривается к надписи и понуро опускает голову, разворачиваясь в сторону. Через секунду мужчина дует в свисток, грозно следуя в сторону парковки. Это Роджер, он отец ее бывшей одноклассницы. Изредка заходит после службы, чтобы соответствовать стереотипам о полицейских и купить себе партию свежих пончиков. Мимо дверей проходит рыжая девушка, держа за руку своего четырехлетнего сына. Маринетт умиленно улюлюкает, ведь последний раз видела этого мальчика ещё в коляске, совсем крохой. Правда, до сих пор не знает имени ни малыша, ни его матери. Друг за другом спешит ещё пара незнакомцев, пробегают дети, проезжают машины. А Маринетт наконец заканчивает с внеплановой уборкой. Когда девушка вернулась на кухню, отец молча смотрел телевизор, отряхивая руки от муки. — Прости, что так долго. Интересное что-то? — спросила Маринетт, присаживаясь за стол. — Да только новости начались, — хмуро ответил пекарь и прибавил громкости. Наконец прошла долгая заставка и на экране показалась миловидная женщина с короткими рыжими волосами. — Меня зовут Надья Шамак и прямо сейчас мы находимся в эпицентре событий! Наша новостная программа начинается с очередных буйств в Париже! Всего пару минут назад был ограблен ювелирный магазин «Мадам Агат», преступники вломились в здание с оружием, есть жертвы! — Женщина стояла посреди улицы, напротив пострадавшего заведения, окружённого полицейскими машинами. Маринетт не сразу узнала небольшой магазинчик, буквально за поворотом от дома. — К сожалению, вандалы скрылись в неизвестном направлении! По описанию очевидцев это трое молодых мужчин в черном среднего роста. Оставайтесь с нами, чтобы узнать больше деталей! Надья Шамак, специально для вас в прямом эфире! И вот репортёрша начала окликивать полицейских, чтобы продолжить свое расследование. — Ну что ж это делается! Уже пятый раз за неделю! Скоро и до нас черти доберутся… — Том злобно ударил кулаком по столу, как вдруг скосил глаза на дверь. Как бы зол он не был, получить по голове от жены за подобное проявление эмоций не хотелось. — Трое мужчин в черном? Такое себе описание, тут каждый второй подойдёт… — задумчиво пробормотала Маринетт, поправляя волосы. Как вдруг у нее перед глазами неожиданно всплыла недавно увиденная картина. Она уже заканчивала наводить порядок, поэтому вышла на улицу, чтобы оценить плоды своего труда. Как вдруг, мимо прошла компания парней, последний из которых чуть не врезался в девушку. Он поднял руки над головой, и пробормотал что-то невнятное, догоняя свою шайку. Всего их было трое, шли они треугольником, оглядываясь по сторонам, и постоянно прибавляя шаг. И были они в черных байках. И шли от того самого ювелирного магазина… — Ой, пап, у меня так болит голова! Не представляешь, какую шумную гостью обслужила только что! — Маринетт даже не соврала. — И вообще, нужно было с дороги лечь отдохнуть, что-то я не подумала. Эти перелеты такие утомительные! — продолжала бормотать она, пятясь к двери. Том лишь одобрительно кивал без возможности вставить и слова — девушка испарилась за считанные секунды. — Конечно, милая, отдохни! — все, что он успел крикнуть ей вслед.

***

Девушка быстро добралась до комнаты, предусмотрительно закрыв за собой люк. На всякий случай она поставила на него розовый пуфик, чтобы нежеланные гости не могли заметить ее явного отсутствия. Затем, недолго думая, она бросилась было к ступенькам на балкон, но замерла перед зеркалом. Увидев в отражении совершенно потерянный взгляд, Маринетт уверенно улыбнулась. Она коснулась рукой кулона на шее и, закрыв глаза, прошептала: — Пошуршим. Девушка сама не до конца понимала, как это происходит. Как ее волосы превращаются в большие гульки, похожие на мышиные ушки, а повседневная одежда меняется на облегающий костюм серого цвета с черно-розовыми вставками. Не понимала, но и против не была. А потому очень быстро, словно мышка, покинула свою норку, выходя в свет. Через считанные минуты в полицию поступил звонок о связанных разбойниках, привлекая собой внимание прессы. И в будущем становясь точкой невозврата для неизвестной доселе героини.