Глава VI. Открытие невидимого. VI

После двух бессонных ночей на городском кладбище Банри чувствовала себя совсем разбитой. В Рифтене не было особенно холодно, зато погода стояла весьма промозглая – наползающая с озера сырость просачивалась, кажется, везде и добавляла неудобств. В Винтерхолде из-за близости к куда более крупному водоему было еще хуже, конечно, а не унимающиеся ветра и постоянные морозы делали жизнь совсем уж суровой, но во-первых, там не приходилось проводить много времени на улице, по крайней мере Банри, а во-вторых – внутри стен Коллегии всегда было тепло и сухо, маги ценили комфорт и всячески его поддерживали. Зато здесь, в Скрещенных Кинжалах, ей уже в который раз предстояло лечь во влажную постель. Если конечно она не соберется с духом и не высушит белье при помощи магии, как в свое время показывали Дж'зарго с Брелиной. Впрочем, с неудобствами Банри вполне могла бы и смириться, если бы на профессиональном фронте дела обстояли успешно. Пока же выходило, что она напрасно промаялась две ночи на неуютном во всех смыслах погосте Рифтена, не говоря уж о впустую потраченных на ее перемещение силах троих волшебников. Алессандра была абсолютно права в своих убеждениях о магической чистоте города. Грязь душевная и телесная царила здесь повсюду, но настоящей нечисти – даже самого завалящего неупокоенного духа – тут и в помине не было. «Вообще-то кого еще считать настоящей нечистью-то, – думала Банри, возвращаясь поутру в притихший трактир. – Мавен точно гаже любого драугра». С нынешним ярлом она не была знакома лично, только видела несколько раз издалека, но госпожа Черный Вереск произвела на нее столь гнетущее впечатление, что Банри предпочла бы вновь столкнуться с драконом, которых не встречала уже года полтора, нежели увидеться с Мавен лицом к лицу. Пока ей везло, к тому же ярл была столь важной персоной, что редко покидала свою резиденцию. Зато накануне утром Банри довелось поглазеть на местного имперского легата, когда тот вышел помахать деревянным мечом вместе со своими легионерами. К ее огромному изумлению он оказался альтмером. Насколько чистокровным – трудно было сказать, подробностей с такого расстояния не разглядишь, но все же… Но все же альтмер-легионер, да еще и в чине целого легата, это уж как-то слишком. Банри припомнила, что легат, в чьем ведении был Винтерхолд, был темным эльфом, но это как-то проще укладывалось в голове. Она вернулась в свою каморку под крышей и устало растянулась на койке. Пора признаться самой себе: вся эта история с кладбищенскими призраками – одно большое недоразумение. По крайней мере ни заклинания поиска сущностей, ни зелья, рецепты которых удалось отыскать месяц назад в Арканеуме, ни даже простое гадание на камешках, которому Банри научилась тоже совсем недавно, не показали никаких признаков неупокоенной души, а тем более – душ. Положа руку на сердце, гадание особого доверия не вызывало, к нему пришлось прибегнуть просто от безысходности. Банри перевернулась набок и тяжело вздохнула. Единственное, что удалось обнаружить – слабые эманации энергии у свежих захоронений, но это было нормально – души еще не забыли свои вместилища и сохраняли едва ощутимую связь с ними, связь, которая позже сойдет на нет и исчезнет насовсем. В общем, что бы ни видела той приснопамятной ночью девица из клана Черный Вереск, это точно была не нежить. В конце концов это мог быть такой же ненормальный любитель шляться по кладбищу среди ночи вроде нее самой, но забота о таких психах в обязанности Банри не входила. Оставалось придумать, как донести эту информацию до Мавен и уцелеть. Не то чтобы Банри боялась этой суки, но всегда следовало помнить, что та была на том самом званом ужине в талморском посольстве и весело щебетала с Эленвен, пока Банри маялась в углу, пытаясь не привлекать к себе излишнего внимания. Проспав до обеда, она пробудилась с новой идеей: почему бы, в конце концов, не побеседовать для начала с этой самой Вайландрией, которая поспособствовала мышиной возне. Поспрашивав, Банри выяснила, что волшебница обитает в ярловой крепости, а в ее комнаты можно попасть прямо из тронного зала. В общем, почти как в Драконьем Пределе с поправкой на габариты – крепость Миствейл была куда меньше обиталища Балгруфа Старшего. Двери в покои придворного мага оказались не заперты, поэтому, когда на стук никто не отозвался, Банри, покосившись на мающихся неподалеку стражников, толкнула створки и вошла. Довольно небольшая комнатка казалась захламленной донельзя. Большую ее часть занимала лаборатория – посреди комнаты высилась длинная деревянная стойка, заваленная алхимической посудой, книгами, бумагами и прочими камнями душ. Вдоль стен выстроились стеллажи и полки, набитые похожим содержимым. В красном углу притулилась пентаграмма зачарователя, а по соседству – столик с перегонным кубом, ретортой и кальцинатором. Хозяйка всего этого хаоса возилась с чем-то возле стойки. Банри прикрыла за собой дверь и откашлялась, но на нее по-прежнему не обращали внимания. – Эй, – позвала она. – Привет. Можно украсть немного твоего времени? Вайландрия замерла на мгновение, а потом медленно повернула голову в сторону гостьи. – О боги, – пробормотала она. – Ты… ты меня напугала. Волшебница выбралась на середину комнаты и уставилась на Банри. – У нас была назначена встреча? Нет… это была доставка? Я не помню. – Она осмотрела руки Банри, абсолютно пустые, и проговорила: – Прости меня за несобранность, но я сейчас провожу очень ответственный эксперимент. – Понимаю. Извини за вторжение, но у меня к тебе разговор. Маленькая эльфийка, закутанная с ног до головы в темно-синюю мантию с капюшоном растерянно моргнула. – Ко мне?.. А… – Она посмотрела на учебную форму Банри. – Ты из Коллегии. Ну и в чем дело? Метка не сработала? – Сработала. Я же здесь. – О… И когда ты прибыла? – Позавчера. И уже успела выяснить, что явилась в Рифтен напрасно. Что бы ни напугало дочку ярла на кладбище – к неспокойным мертвецам это не имеет никакого отношения. Вайландрия тяжело опустилась на ближайшее сиденье. – Ну, это было очевидно. Я при беглом осмотре ничего не почувствовала, и Алессандра, кажется, говорила то же самое. Банри поджала губы. – Коли так, зачем нужно было звать спеца по нежити из Коллегии? Вайландрия поправила капюшон. – Видишь ли, ни мне, ни жрице Аркея не удалось убедить в отсутствии опасности нового ярла. Она очень настаивала, чтобы позвали кого-то сведущего со стороны. Банри подумала и сказала: – Давай я попробую ей объяснить. Я иногда бываю очень… убедительной. – Нет, лучше не надо. Что бы ты ни сказала, Мавен будет первым делом оценивать внешность. А ты не слишком тянешь на матерого борца с призраками и зомби. Полагаю, будь на твоем месте бородатый старик или тип, покрытый шрамами, это бы сработало. Но маленькая девчушка с косичками – совсем не то. – И чего делать теперь? Вайландрия задумалась, и довольно надолго. Потом медленно спросила: – Ты остановилась в «Пчеле и жале»? – Угу. – Тогда возвращайся туда и подожди до завтра. Утром я пошлю за тобой кого-нибудь. Надеюсь, к тому времени все прояснится. Банри разочарованно кивнула и повернулась, чтобы уйти, но тут Вайландрия спохватилась: – Ой! Подожди. Как тебя зовут? – Банрион из Готтлсфонта.

***

Позже, снова валяясь на койке в маленькой каморке под крышей таверны, Банри рассеянно пялилась в потолок. Рядом, на тумбочке, пристроилась тетрадь, в которой она недавно излагала свои мысли и взгляд на события, связанные с амулетом Голдура. – Почему из Готтлсфонта? – проворчала Банри вслух. – Ты же уже сколько времени в Скайриме проживаешь… Она уселась на постели и подперла голову ладонями. Почему? Может, потому что она до сих пор думает о себе как о Банри из Готтлсфонта – даже не из Скинграда, – а не как о Банри из Вайтрана. Придется признать очевидное: за прошедшие годы жизни в Скайриме, оный так и не стал ей домом. И, что еще хуже, возможно, никогда и не станет. До самой смерти ее будет тянуть обратно на родину – в Сиродил. Банри слезла с постели, спрятала тетрадь с наработками в одну из сумок, а затем стянула штаны и залезла под одеяло. Все равно уже поздно, а прошлые две ночи выдались весьма неспокойными. Пора хорошенько выспаться.

***

Наутро, когда Банри в зале трактира сражалась за место возле стойки с другими постояльцами, в «Пчелу и жало» заявился какой-то юнец. Искал он «Банрион из Готтлсфонта», и оной пришлось уступить свое место обрадованному таким поворотом дела упитанному фермеру. Попрощавшись с возможностью позавтракать в ближайшее время, Банри подошла к юноше и уныло спросила: – Чего надо? – Это ты Банрион?.. – Я. Тебя Вайландрия прислала? – Э… Да, придворный маг. Просила тебе передать вот эти письма. Банри забрала бумаги, и юнец направился к выходу. Банри нахмурилась. – Постой-ка. А больше она ничего не просила? Например, дождаться ответа? – Не. Просто передать. Посыльный удалился, а Банри присела на лавку, разбирая доставленное. Писем было всего два, одно вложено в другое. Верхнее было запиской от самой Вайландрии и гласило:

Я связалась с руководством твоего заведения, и мы пришли к соглашению. Ярл Мавен получит официальное уведомление от Коллегии, будем надеяться, этого хватит, чтобы убедить ее в том, что ничто потустороннее не угрожает благополучию ее семьи. Пересылаю тебе также сообщение от твоих начальников. Будь здорова.

Внутри имелся сложенный в несколько раз лист бумаги, несколько отличающийся от той, на которой писала Вайландрия. Маленькая стопка таких же сейчас лежала в одной из сумок наверху. Банри потрогала бумагу и отметила, что она кажется теплой на ощупь, а еще от нее слабо тянуло запахом грозы.

Вайландрия обрисовала ситуацию, – писал некто мелким и изящным почерком, весьма знакомым, кстати, – и выходит, что Мавен Черный Вереск снова раздула бучу из ничего. Официально уведомляю, что твои дела в Рифтене закончены, и приказываю вернуться в Коллегию. Выезжай как можно скорее и не тревожься – твои труды будут оплачены, несмотря ни на что. МЭ P.S. Постарайся вернуться до конца года, не то Колетта и Толфдир меня поедом съедят.

***

Повозка, запряженная парой мышастых коней, медленно ползла на север от города. Банри проводила взглядом вторую сторожевую башню Рифтена, засыпанную снегом чуть не до крыши, и спросила: – Так я точно не помешаю? Идеса Садри, правящая экипажем и не сводящая взгляда с уезженной дороги, терпеливо проговорила: – Точно. Ее помощник-аргонианин, восседающий в кузове среди шкур и дорожных припасов, громко фыркнул. Банри заерзала, а Идеса хмыкнула: – Успокойся. Нитреназа просто над тобой смеется. Ну сама подумай: чем ты можешь помешать? – Я занимаю определенное место. Мой багаж – тоже. – О да. Твои сумочки чуть не всю телегу заняли, а сама ты такая огромная, что вот-вот выдавишь нас наружу. Хватит уже. Мы распродали все товары, так что места тут в достатке. Банри со вздохом откинулась на бортик. – Спасибо. Если бы мы не встретились там, в конюшнях, ума не приложу, как бы добиралась. И… ты уверена, что суда все еще ходят в Солитьюд? – Уверена. Пираты в последнее время сильно мешают, поэтому удаляться в открытое море многие капитаны не рискуют, но вдоль побережья вполне себе передвигаются. – Просто… ведь зима давно наступила. – Ну и что? – вмешался Нитреназа. – Море и залив не намертво замерзли, и даже устье Белой нынче не заперло. – Это хорошо. Надеюсь, мне попадется подходящий корабль. Не хотелось бы дожидаться обоза в Винтерхолд… Обычно туда никто не стремится. Итак, Банри собиралась добраться до столицы Истмарка, а там попробовать сесть на судно, направляющееся в Солитьюд или Данстар. Она очень надеялась, что если это выгорит, можно будет уговорить капитана сделать остановку недалеко от крепости магов. Она набросила на ноги, и без того тщательно укутанные, краешек мехового одеяла и спросила: – Так значит, вы тоже приехали торговать на ярмарке Мавен Черный Вереск? – Угу. Уже второй год. Путь из Виндхельма неблизкий, конечно, и тяжелый, что уж там, особенно когда нужно подниматься из тундры в горы, но дело довольно прибыльное. – Наверное, я и впрямь ничего не смыслю в торговле, – сокрушенно покачала головой Банри. – И что, ярмарочная выручка покрывает расходы на дорогу туда-обратно, да еще с лихвой? Лошадей, вон, я смотрю, купили… – Ну, не настолько, – засмеялась Идеса. – И лошадей, и повозку мы арендовали у Уландила и Аривании. А так – вполне. Впрочем, немного погодя выяснилось, что даже при аренде заводчикам пришлось выплатить полную сумму – в качестве залога. А то дороги-то нынче опасные. – А в магазине Ревина этого всего продать нельзя? – гнула свое Банри. – Установили бы тоже скидки на залежалый товар. – Ага, а потом нам другие торгаши окна побьют и сожгут лавку, чего доброго. Не путай Виндхельм с Рифтеном. И вообще, ярмарки – особое явление. – Почему бы тогда вашему ярлу что-нибудь такое не придумать? – А вашему? Банри не сразу поняла, что Идеса говорит о Балгруфе. Она пожала плечами. – Да в Вайтране и так, почитай, круглогодичная ярмарка. Он же стоит на торговых путях. – Ну повезло вам, значит, – усмехнулась Идеса. – Да и ярл ваш… более прогрессивный. Как, впрочем, и народ. Я слышала от каджитов, что в Вайтране у них охотнее покупают – и продают – чем в любом другом городе Скайрима. За разговорами, в которых почти не участвовал Нитреназа, время текло незаметно. Путники миновали форт Гринволл, затем позади осталась деревенька Камень Шора, а Банри все казалось, что она только пару раз помогла торговцам распрячь, а затем снова собрать лошадей в дорогу, хотя на самом деле прошло уже немало дней. Когда телега взобралась на маленький хребет – отрог Велотийских гор, Идеса задала главный вопрос: – Чуть не забыла: а как там Кисина? Ты что-то все молчишь про нее. Банри словно врезали поддых, когда она меньше всего этого ожидала. Некоторое время она подбирала подходящие слова, довольно долго, Идеса даже начала посматривать на нее с беспокойством, а потом прокаркала: – Кисина умерла.

***

В последующие дни они спустились в долину, и вскоре Банри стало понятно, почему эти двое решили путешествовать через треть страны зимой не на санях, а на телеге. Дорога тянулась вдоль знаменитой истмаркской вулканической тундры, где вовсю парили многочисленные горячие источники, отчего погода сделалась теплой и возможно даже чересчур влажной. Границы этого теплого фронта простирались довольно далеко на восток – в этой местности склоны гор Велоти радовали изумрудной зеленью, а кое-где даже цветы проглядывали. Банри и раньше приходилось путешествовать этой дорогой, но никогда – в разгар зимы, пусть даже по календарю еще только начинался месяц Вечерней Звезды. Возможно поэтому контраст между погодой в обычно более теплом Рифте и этой «жарищей» в Истмарке ее почти шокировал. Банри озвучила свои мысли, и Идеса, очень молчаливая после беседы о судьбе несчастной Кисины, кивнула, а Нитреназа заметил: – Ну да, хоть где-то нам везет. Когда в Виндхельме начинают трещать морозы, все молятся о южном или юго-западном ветре. Норды тоже, хоть и не признаются ни за что. – И что, помогают молитвы-то? – Да хрен знает, не замечал. Но если дует с юга – готовься к оттепели, это всем известно. Можно иной раз с непокрытой головой на улицу выбираться. Дорога забирала к востоку. Банри пару раз пришлось отогнать от телеги особо назойливое зверье – парочку здоровенных волков и одного саблезуба – не снежного, как Кисина, а обычного, рыжего. Вкупе со встреченными на пути южнее, это пока что были все опасности, подстерегающие путников на тракте. Подпалив самый кончик хвоста удирающему саблезубу, Банри смахнула пламя с ладони на истершуюся брусчатку и проговорила: – Темнеет потихоньку. Поищем, где на ночь устроиться? Идеса указала кнутовищем куда-то в сторону от дороги. – Вон туда. В прошлый раз мы там ночевали, верно ведь? Нитреназа кивнул. – Да, точно. Та же самая арка. Банри уставилась на портал из светло-серого резного камня. – Так-с. Да это двемерская постройка. – Ага, типа того. – Нитреназа спрыгнул с телеги и прошелся вдоль борта, взяв одну из лошадей под уздцы. – Сюда правь, тут камней поменьше. Но Идеса вдруг засомневалась. – Да ну… Может, лучше поближе к источникам? Там и горячая вода найдется. Хоть искупаемся. Банри, весьма оживившаяся при слове «искупаться», закивала: – Точно. Давайте лучше налево. Только тут живет какой-то ушибленный великан, насколько я помню, так что надо быть осторожнее… – Его лагерь севернее по дороге, это еще пару часов пути, – возразил Нитреназа и прищурился, глядя на Идесу: – Ты что, боишься? Идеса вздохнула: – Просто не хочу опять скандалить. – Не будем мы ни с кем скандалить. Просто разобьем лагерь. Мы никаких законов не нарушали и не нарушим, если пристроимся у тех руин. – Ага, только те колдуны по-другому считают. – Мало ли что они считают. Эти руины – не их собственность. Это земля ярла, если уж на то пошло. И я сильно сомневаюсь, что они получили разрешение от него на раскопки, или чего там еще… – Я бы не стала говорить им такое в лицо, Нитреназа. Не хочу изжариться на магическом огне. – Тебе-то чего бояться? Ты же вроде огнеупорная, как все темные эльфы… Банри откашлялась, и спорщики воззрились на нее. – Я так понимаю, в прошлый раз с ночевкой у гномов возникли какие-то проблемы… – Да не было никаких проблем, – закатил зенки Нитреназа. – Просто когда мы уже ложились спать там, у маленькой башни, откуда-то сверху прискакал тип в балахоне и начал верещать, что мы должны немедленно убраться… – И вы убрались? – Нет, конечно. Я его вообще хотел послать куда подальше, но госпожа Садри залебезила, что мы только ночку тут проведем, а наутро уедем. – Я не лебезила! – возмутилась Идеса. – Я просто вежливо с ним говорила! – Да плевать. В любом случае он не сменил гнев на милость и все пыхтел и сопел, как будто ожидал, что мы прям щас вскочим и кинемся выполнять его распоряжения. – Ты преувеличиваешь. Он почти сразу ушел. Нитреназа издал короткое шипение и махнул рукой. – Ясно, – пробормотала Банри, которую вдруг посетили некие подозрения. – А почему вы решили, что он колдун? Он вам угрожал магией? – Да нет, – покачала головой Идеса. – Но он в начале своей речи упомянул что-то о «коллективе уважаемых в Империи волшебников», который проводит тут исследования. То есть там. Она махнула в сторону едва виднеющихся за деревьями древних построек. – Ясно, ясно… А как называются эти руины, вы не в курсе? – Нет, – отрезал Нитреназа, – и знать не хотим. Но Идеса вдруг наморщила лоб. – Что-то на «м», – медленно произнесла она. – «Мулфт», или как-то так. Нитреназа буркнул: – Мзулфт. «Мзулфт зарезервирован нашей организацией на ближайшие годы». Так сказал тот хрен. – Он уставился на Банри: – А тебе-то что? Та повернулась лицом на восток. – Да как сказать… Похоже, вселенная намекает, что и от очередного «предназначения» мне не отвертеться.

***

Нитреназа мог возмущаться сколько угодно, но для ночлега голосованием с перевесом в один голос был выбран ближайший от тракта горячий источник. Пока Идеса с Банри вели туда в поводу лошадей, он плелся позади, следя, чтобы телега не перевернулась, и ныл, что Банри права голоса не имеет, потому как сама на птичьих правах. И Банри, и Идеса не обращали на него внимания, и Нитреназа вскоре заткнулся. Позже, наблюдая, как он с видимым удовольствием плавает в почти горячей воде, Банри тихонько проговорила: – Не пойму этого его спектакля по поводу выбора места для лагеря. Ему же самому тут нравится. А что там, у гномов? Тоже есть какой-то водоем? Идеса, щурясь под звездным светом, болтала ногами в источнике. – Да нету там ничего. А если б и было, то мы бы там не смогли плескаться с комфортом – холодно. Просто Нитреназа очень упрямый, если не сказать упертый, и почти все делает не благодаря, а вопреки. Тот парень в мантии хотел прогнать его с насиженного места, вот он и загорелся. – Идеса со вздохом наслаждения откинулась на камень позади и прикрыла глаза. – Больше скажу: когда мы первый раз тут ехали, я побоялась ночевать на источниках из-за того самого великана, про которого ты вспоминала. Наверное, глупо, по слухам, он далеко от своего лагеря не уходит, но все-таки… В общем, Нитреназа сперва жутко не хотел идти к гномьим руинам. Зато на следующее утро после ночевки – и после встречи с тем молодым человеком – заявил мне: давай, мол, тут еще подзадержимся, я осмотреться хочу. Насилу уговорила его. Пришлось напомнить, что мы можем опоздать на ярмарку, если везде осматриваться. – Ну это уж прямо совсем какое-то ребячество… – Да. И почему-то подобное часто встречается в основном среди мужчин.

***

Сумрачным утром Банри стала обладательницей темно-гнедого с белым храпом мерина по кличке Молочник. Ну не совсем обладательницей, конечно. Скорее, арендатором у арендатора. Она выскребла все свои деньги – четыреста сорок семь септимов – и вручила их Идесе вместе с одним из своих наименее ценных зачарованных украшений и клятвенными обещаниями вернуть коня или, если вдруг случится самое плохое, остаток денег. – А что будет, если ты сама подохнешь? – прошипел Нитреназа. – Не видать нам тогда ни коня, ни денег! Идеса возмущенно залопотала что-то, но Банри покачала головой и просто сказала: – Ты что? Я не могу умереть. У меня еще дел по горло. И вообще, за амулет можно выручить еще сотен пять у кого-нибудь знающего. Или даже больше у какого-нибудь простоватого любителя магических игрушек. Нитреназа, явно не убежденный, заскрипел зубами и отвернулся к повозке, пока Банри прощалась с Идесой. Она подождала, пока телега, запряженная теперь одной лошадью, скроется из виду, а потом собрала свои вещи, навьючив сумки на Молочника, и забралась в седло сама. Мерин обладал покладистым характером, в отличие от лошадей, которых разводил Скульвар Черная Рукоять, но недостатки у него были другие – слишком уж рослый, Банри пришлось карабкаться на лошадиную спину с ближайшего валуна. И кстати о седлах – именно наличие пары таких в телеге Идесе натолкнуло ее на мысль выкупить коня. Оказывается, Уландил отдавая животных, уговорил взять сбрую для верховой езды – на всякий случай. Вдруг придется срочно удирать верхами? От дракона, например. Банри знала, что коню от дракона не сбежать, но тем не менее, теперь у нее была лошадь, а значит, теперь она была не так стеснена в передвижениях. Оседланный Молочник неспешно выбрался на дорогу, соединяющую Виндхельм с Рифтеном, и, повинуясь воле всадницы, направился к горам, туда, где виднелась тропа в двемерские руины.

***

Тропа постепенно взбиралась на возвышенность, и становилось все холоднее, а снега вокруг – все больше. Банри проехала еще немного, и спешилась у ближайшей к ней башни, не шибко высокой и стоящей как бы в стороне от основного комплекса, что виднелся впереди. Она убедилась, что мерин не собирается удирать, и осмотрелась. Недалеко от этой одинокой башенки из-под снега проглядывали угли, Банри смахнула покров и убедилась, что они довольно старые – не одна неделя прошла с тех пор, как здесь горел огонь. Стало быть, именно тут и ночевали ее знакомые торговцы в прошлый раз. Банри обошла постройку и остановилась у входа. Двери в башню были плотно прикрыты, но не заперты, и когда она навалилась на них, створки послушно разошлись, пропуская внутрь. В башне никого не было. Совсем никого, хотя Банри не была уверена, что сможет при помощи своего магического чутья ощутить присутствие автоматонов – они же не были по-настоящему живыми. Впрочем, атронаха Брелины ей удавалось засечь, но эти твари были хотя бы одушевленными, в отличие от анимункули. Она осмотрела башню. По площади та была совсем небольшая, особенно если сравнивать с другими гномскими сооружениями, и здесь не было видно никаких спусков или подъемов на другие уровни. Правда, Банри наткнулась на пару запертых решеток, но, судя по эху, за ними находились какие-то небольшие помещения. Поглядев в щели между прутьями, она в этом убедилась. Все поверхности покрывал толстый слой пыли, на полу его нарушали только отпечатки ее следов, и она вдруг усомнилась: а не привиделся ли Идесе с Нитреназой этот самый «маг». По заверениям Мирабеллы, Синод давно должен был здесь окопаться, но по всем признакам в эту башню давно никто не заходил. У нее были при себе отмычки, и с первым замком в ближайшей от двери решетке Банри справилась довольно быстро. За преградой обнаружился склад из целой кучи слитков из двемерского металла, груд разнообразной гномской утвари, мебели и прочих предметов обстановки. Все это было покрыто тем же монументальным слоем многовековой пыли, под коим с трудом угадывались очертания предметов и который наглядно демонстрировал, что это место давным-давно никто не посещал. Банри, воровато оглядевшись, обшарила встроенные в стену контейнеры и нашла там множество восхитительных вещиц: ограненные драгоценные камни, двемерские монеты и тяжелые украшения из драгоценных металлов. Весьма странно, что все это сохранилось тут до ее прихода. Воодушевленная, она подступила к второй запертой решетке и буквально через полчаса потеряла все свои отмычки – на сей раз замок оказался по-настоящему сложным. У Банри болели пальцы, а лоб покрылся испариной. От злости она почти забыла, зачем явилась в Мзулфт, и что снаружи ее ждет Молочник. Мысли о коне слегка отрезвили, и Банри сбегала на улицу поглядеть на него. Мерин, раскопав из-под снега какие-то ягодки, вкушал подножный корм. Банри угостила его подсохшим яблоком из своих запасов и вернулась в башню. Запертая решетка манила. Уже найденных сокровищ ей хватило бы, чтобы купить новый «Дом теплых ветров», и все это нашлось за паршивым простецким замочком. Что же спрятано за второй решеткой? Банри задумчиво пошевелила пальцами рук. Можно вынести решетку Безжалостной Силой. Но это, пожалуй, последнее средство. Перед мысленным взором встала хитрая рожа Энтира, таскающего ценные свитки из запасов Урага в нижнем зале Арканеума. Треклятый колдун просто прикладывал ладонь к дверце запертого шкафа в районе замка, потом что-то тихо щелкало, и дверца открывалась, после чего расхититель коллежной собственности выхватывал из хранилища нужное ему добро, аккуратно закрывал шкафчик с тем же щелчком и удалялся по своим делам. Банри прищурилась. Подступив к решетке, она коснулась окруженной царапинами замочной скважины и сосредоточилась…