Немыслимая ставка

— У меня, знаешь ли, тоже проблемы бывают, — неожиданно сообщил Дилер, покуривая сигарету после очередной нашей игры, которая на этот раз кончилась ничьёй. Мы сидели не рядом, а друг против друга, но я понимал — соревновательный дух уже давно угас в нас обоих. Которой по счёту была эта игра — один чёрт знает. Сколько раз выиграл я? Сколько раз выиграл он? Да разве мы всё это время играли только ради выигрыша? Я играл ради чувств. «На интерес», как говорят зэки. За всё это время я успел умереть и воскреснуть столько раз, что у меня начисто пропал страх перед гибелью, и осталось только любопытство: а чем кончится следующий — следующий — следующий раунд?.. Неразговорчивый на первых порах нашего знакомства, Дилер с недавних пор заимел привычку рассказывать мне о своих успехах и провалах с другими игроками. К примеру, в последнем раунде мне удалось угадать — не высчитать, а именно угадать — холостой патрон, и я победил, а Дилер почему-то сказал, что вчера он уже был в такой ситуации. — А с кем играл? — спросил я, хотя мне было не так уж интересно. — Я не запоминаю имён своих противников. Это был какой-то друг Воскресителя. Я даже присвистнул. — Тю!.. У него кореша, оказывается, есть! — И не один. Ты наивно полагал, что он спасал только тебя, но это совсем не так, поверь мне. У него большое сердце и маленький мозг, обычно такие собирают вокруг себя толпы людей. — Ну, и что это был за друг? — Напоминал гориллу, кое-как обученную человеческой речи. Или он мухлевал, или я стал терять хватку… нет… — Дилер испуганно одёрнул себя. — Нет, ни в коем случае. Так получилось, что я проиграл. Что взять с судьбы? Я пожал плечами. — Ставка была страшная. Сумму не буду озвучивать, чтоб тебе не поплохело. — Ну уж!.. Разве для тебя есть что-то невозможное? Разве есть в этом мире такие деньги, которых тебе было бы жаль? Пасть Дилера растянулась в неестественном оскале. — Мне плевать на деньги. Они были только авансом. Знаешь, в этом мире на кон можно поставить что угодно. И я решил поставить немыслимое… — Жизнь, что ли? — я хлебнул из банки последний глоток. — Первый раз слышу, что она тебе дорога. — Не перебивай… Предложено было сыграть на вот это всё, — Дилер очертил комнату коротким взмахом руки. — Как это «на всё»?.. — На комнату, на стол, на ружьё с патронами, на все эти приблуды: сигареты, лупы-залупы, дефибрилляторы и табло, где высвечивается счёт. На мою зависимость. На мою… любовь, — осторожно добавил он после небольшой паузы. Поражённый такой откровенностью, я притих, и Дилер, очевидно, воспринял это хорошо. — Я едва уговорил его дать мне возможность отыграться, но я почти уверен, что меня снова ждёт провал. Если я окажусь прав, уже завтра от всего этого сраного злачного места ничего не останется, равно как и от моей личности. Так иронично, что из-за моей игромании пострадают все, кроме меня. В конце концов, представь, какие чудовищные убытки потерпит финансовый отдел клуба, если из него пропадёт игровая комната… Ведь я сам уже плоть от плоти её… Моё тело вечно, меня так просто не убить. Но моя зависимость — свеча, истекающая последними каплями парафина, — будет погашена, и умрёт то существо, которое ты привык называть Дилером. Банка хрустнула в моём кулаке, и что-то холодное, жалостное на секунду кольнуло сердце — всё от выпивки, наверно. Не упыря ж этого жалеть, ну? — Нет у тебя никакой игромании. Это у меня игромания, а тебе просто скучно. Дилер смягчился и приподнял голову. — Пожалуй, что так. А тебе-то самому не скучно приходить сюда раз за разом? Что держит тебя здесь? Что заставляет тебя каждый раз погибать и воскресать вместе со мной? Подумай! Я смотрел на него неотрывно, и туловище у меня как будто деревенело, врастая в кресло. — Подумай… И заодно реши, куда ты пойдёшь, если меня не будет. — А что я могу сделать? Мне хотелось звучать как можно более равнодушно, но я не мог, и мой голос звучал непривычно высоко. — Помоги мне… — выдавил из себя Дилер. Ситуация была до того нереалистичной, что я расхохотался, едва не выкашляв прокуренные, начинающие подгнивать лёгкие. — Помочь? Тебе? Ты как себе это представляешь? Дилер задумался. — Ну, скажем, ты сыграешь за меня. — Думаешь, мы настолько похожи, что он примет меня за тебя? — Да нет же… Мой кредитор уже наверняка забыл, как я выгляжу… Он будет уверен, что ты — это я. — Не гони. Такие лица, как у тебя, не забываются. Дилер наклонил свою репообразную голову вбок, что на долю секунды придало ему какой-то беззащитный вид. — Это комплимент? — Не-а, это очевидный факт. — В любом случае… Ты ведь можешь сказать, что сделал пластическую операцию, и поэтому теперь выглядишь немного приличнее. И, соответственно, сыграть с ним от моего имени… — Вот это ты умный, конечно! Мне дырок в голове наделают, а ты будешь стоять рядом и читать молитвы за упокой моей грешной души? — О нет. Я всё продумал, — в глазах Дилера мелькнули игривые красные отсветы, — я буду сидеть под столом и незаметно менять обычные огнестрельные патроны на особые, потом я их тебе покажу. Ты будешь впечатлён, даже не сомневайся… Но я не могу всё время подавать тебе только боевые, поскольку это будет слишком подозрительно. Надо создать впечатление случайности. Подавая холостой патрон, я буду касаться твоей правой ноги, а боевой — левой. — Потрясающий план. Надёжный, как швейцарские часы… Вот только вряд ли твой уважаемый оппонент окажется слепым и глухим полудурком, которому будет плевать на возню под столом. — Доверься мне, я буду действовать незаметно. А что касается «полудурка» — ты недалёк от истины, раз уж он согласился сыграть второй раз с тем, кто обыграл самого бога… — Добро. Только если выиграешь — половина моя. — Четверть, — осклабился Дилер. — Треть, дорогой мой, и больше не торгуюсь. — Договорились. Его кровоподтёчное лицо аж расцвело — не то от осознания удачной сделки, не то от того, что я назвал его «дорогим», и ему это польстило. На следующий день мы чётко сообразили, как будет проходить игра. По указанию Дилера я принёс из дома старую скатерть, и мы накрыли ей стол так, чтобы под ним ничего не было видно. — Потрясающе… Просто великолепно, чёрт возьми! — скалился Дилер, удовлетворённо поглаживая узор из розовых цветочков. — А теперь позволь мне продемонстрировать патроны нового образца. Открыв ящик и вынув оттуда один снаряд, Дилер показал его содержимое, которое повергло меня в шок: вместо привычной дроби внутри патрона была подкладка из хлебных крошек, а сверху неё — слой крупнокристаллической соли, вроде той, что лосям в зоопарке дают. — Это чё такое?! — Это я решил несколько облегчить работу моему горячо любимому Воскресителю. От такого наполнителя ещё никто не умирал, а вот боль он причиняет адскую. В принципе, поражённый может и сам излечить себя, но мало кто знает, как это делать. Впрочем, тебе это сегодня не понадобится, надеюсь. — А, так вот почему ты сказал, что вы играли не на жизнь, а на бо́льшее… — Разумеется, — Дилер опять улыбнулся, — кстати, ещё я должен предупредить тебя о том, что эта игра будет полностью основана на удаче, и никакими усилителями, вроде пива и лупы, ты пользоваться не сможешь. Только ты, твой противник и госпожа фортуна… — И ты под столом, — добавил я. — В этот раз роль фортуны достанется мне… И он снова безумно расхохотался, но мне уже было всё равно. В комнате у Дилера, как в казино, не было часов, поэтому я не понял, во сколько пришёл его противник, но по ощущениям это было что-то между восьмью вечера и тремя часами ночи. Несмотря на темноту, я всё равно убедился, что Дилер был прав насчёт внешности и повадок игрока. Войдя в комнату, он едва не вынес дверь к едрене фене, после чего трубно высморкался и недружелюбно поднял на меня непропорционально маленькую для такого здорового тела голову. Сочетание потрёпанной кожаночки с растянутой майкой, на которой красовалась перекошенная волчья морда с каким-то пафосным слоганом типа «Честь и доблесть», почему-то наводило на мысли о работе сторожа, дальнобойщика или бывшего мента. Или… бывшего сидельца. Здоровяк (как я мысленно решил называть игрока) упёрся в стол кулаком с набитыми на нём линиями и прочими узорами, которые я истрактовал в пользу своей последней догадки. — Свет вруби, не видно ж ни хера! — Просто пить надо меньше… — тихо проворчал Дилер. — Сейчас всё будет, — я поднялся с места, чтоб щёлкнуть тумблером и параллельно с этим хорошенечко пнул Дилера в бок. Тот куда-то отполз, жалобно и фальшиво воя. Дилер любил темноту, а освещение признавал только непосредственно над игровым столом. Однако парочка ламп на потолке всё же имелась, хоть и работали они с перебоями. Я нажал на выключатель, и мрачная комната наполнилась приглушённым жёлтым свечением. На мой взгляд, так стало в разы уютнее. Правда, моего противника это не устроило. — Ай, бляха, чего так ярко-то?! — причитал он, протирая слезящиеся крысиные глазки, утонувшие в нависших веках. Дилер под столом шуршал скатертью и растягивал рот в победоносной усмешке. — Где волына?! — прогрохотал Здоровяк. — Жду не дождусь, когда ты наконец отпанахаешь себе свою шибко умную башку и бросишь мочить невиновных людей! — Сначала игра, — стараясь подражать бесстрастным интонациям Дилера, отвечал я. Право первого выстрела я благородно отдал Здоровяку. И, хоть мне стало слегка не по себе, когда он заряжал ружьё и прицеливался, первый патрон у него всё-таки был холостым. А значит, теперь дело было за мной. Наблюдая за тем, как Здоровяк чесал голову перед выстрелом, я на секунду забыл, что под столом сидел Дилер. Поэтому, когда пришла моя очередь шмалять, я едва не подпрыгнул от неожиданного прикосновения к ноге. — Чего ты тупишь?! — рассерженно зашептал Дилер. «Сука» — беззвучно ругнулся я и пожал плечами, мол, непонятно, какая нога. Дилер, устрашающе тараща на меня блёклые глазищи, снова притронулся к моему колену и специально — чтобы в этот раз я уж точно всё понял! — задержал на нём широкую горячую ладонь. Правая нога — значит, холостой. Ну да, всё как положено. Без всякого сомнения, самое сложное было в перезарядке, а точнее, в том, чтобы проделать её незаметно. Как назло, Здоровяк ни в какую не отводил глаз от моих манипуляций с ружьём. Я так и сидел, зажав поданный Дилером патрон в кулаке, и пялился в стол. — Ну? — недружелюбно покосился на меня Здоровяк. — Чего втыкаем? — Мне кажется, патроны отсырели, следует перезарядить… — я начал что-то плести. — Ты поехавший, что ли?! Да ты знаешь, с кем дело имеешь… Дальше из уст Здоровяка полился поток нецензурной брани на тему того, что я, мол, пытаюсь его обхитрить и что его братаны-шестёрки за такое кого угодно порвут на британский флаг. Разбушевавшись, Здоровяк подскочил с места и отшвырнул удлинитель, к которому было подключено табло. К счастью, ничего не сломалось, да и мне это было только на руку: я быстренько перезарядил ружьё и выстрелил в себя холостым, а это значило, что следующий выстрел снова мой. Как будто наступило затишье. Здоровяк молчал, нависая и покачиваясь над столом. Я собирался с мыслями и на всякий случай бегло осматривал комнату на предмет секретных лазов — вдруг придётся бежать? И только Дилер под столом, кажется, был весьма удовлетворён. Уже совсем по-хозяйски тронув меня за левое колено, он подал мне боевой патрон. — Вот и пришло время нашего последнего танца на грани жизни и смерти… — я постарался повторить фразу Дилера как можно мрачнее, но до оригинала мне всё равно было ещё далеко. Сам же оригинал, судя по всему, едва сдерживал смех: из-под стола послышалось какое-то хрюканье. — Готов ли ты?.. — Давай уже быстрее, а! Больше нисколько не скрываясь, я опять обновил состав патронника, и в этот раз даже особенно не целился. Точный и мощный выстрел солью сразил моего противника наповал. Здоровяк грохнулся на пол всем своим богатырским весом. Дилер аккуратно выбрался из-под стола. — Победа, — лаконично выразился он, и на его лице прорезалась уже такая привычная маниакальная улыбка. — Победа, — повторил я с такой безразличной интонацией, с которой только мог. — Благодарю. Ты был для меня крайне полезен. Никогда бы не подумал, что пойду на жульничество, но так уж получилось. Есть вещи более важные… Наконец-то дело сделано. Больше это, — он указал на громадное тело, — сюда не придёт, могу тебе это гарантировать. Изображая скуку, я побарабанил пальцами по столу. — Он ещё долго так валяться будет? Нам как бы денежки поделить надо. Дилер отвернулся и теперь стоял ко мне вполоборота, насколько это было применимо к его метафизической фигуре. — Ко мне пришла одна неожиданная и крайне интересная идея… Давай потратим наш выигрыш вместе? Бросим этот сраный клуб и уедем отсюда нахер — ну, хотя бы в Лос-Анджелес?.. Я чуть не упал, но, благо, схватился за край стола. — Ч-чего? Я слышу это от тебя?! — Ещё как, — ласково продолжал Дилер, — я считаю, что мы оба заслужили отдых. Даже я, хотя я всегда был уверен, что отдых мне не нужен. — А я-то тебе зачем?! — Благодарность… Моё нутро истерично металось между возвышенной, почти детской радостью и взрослым недоверием. В натуре, я ожидал чего угодно, но явно не такого предложения. Вместе? В Лос-Анджелес? Отдых?! Заслужили?! Тот момент виделся мне счастливым бредом, и губы уже сами собой начали произносить «Да», но тут я снова почувствовал обжигающую руку на своём колене. В этот раз — на левом. Дилер поднял голову, взглянул на меня бесхитростно, а потом схватил одной рукой ружьё и… как зарядил мне солью в лоб! ***Больше месяца я лежал дома, грозясь теперь заявиться в клуб только с пулемётом и покрошить Дилера в труху. А потом всё-таки вернулся туда без оружия. …Увидев меня, он мгновенно отложил ружьё, которое чистил, и сказал, что мне идёт перебинтованная голова. А я начал говорить, что он подонок и сволочь, но Дилер не дослушал и помахал перед моим лицом двумя билетами на самолёт. Дискуссию мы продолжили уже на одной из лос-анджелесских авеню.