6. Добро пожаловать в аномальную зону или посторонним вход воспрещён

      Гарольд поблагодарил Гарри, спрятав аттестат и блокнот всё в тот же хагридов мешочек. Он попрощался с директором МакГонагалл и Поттерами, постучал палочкой по кирпичной стене, открыв арку на задний двор "Дырявого Котла", улыбнулся волшебникам. Он прощался с магической Британией, которой оказался ненужным настоящий герой в своем реальном обличье. Косая аллея была освещена солнцем, что особенно контрастировало с полумраком старого паба.       Гарольд вспомнил, как он впервые посетил это место с Хагридом. Как старый Том увидел шрам на его лбу, и после этого все посетители бросились пожимать ему руку. Тогда Гарольд впервые в своей жизни почувствовал себя не досадной помехой для родственников, а нужным человеком. И вот теперь получается, что он больше никому не нужен. И сейчас никто из посетителей не обращает на молодого человека никакого внимания. Вот за столом в углу, за большой монстерой, сидят четверо авроров, двоих из них Гарольд видел у Хогвартса — они сражались против пожирателей. Один смотрит на парня в упор и не узнаёт его.       Гарольд подошёл к старому бармену.       — Привет, Том.       — Привет, - Том запнулся. — Совсем старый стал, уже не помню, кто ты.       — Меня зовут Гарольд, — представился парень и заказал кружку сливочного пива и чесночные сухарики из ржаного хлеба.       Расплатившись, он сел за свободный столик и задумался. Всё-таки у анонимности есть свои преимущества. Что было бы, если бы он сейчас зашёл сюда в обличье Гарри Поттера? Сразу все кинулись бы к нему, полезли бы пожимать руки, поздравлять. А потом? Даже те, кто во время битвы за Хогвартс были за границей, начали бы писать мемуары о том, как они помогали Гарри побеждать Лорда. Если позволят средства — закажут публикацию в том же "Пророке". А сейчас? Его заменит другой человек, в принципе неплохой, возможно он постарается стать хорошим другом, но это будет совсем другая личность... "Гарри Поттер — это брэнд, — повторил он слова, сказанные Дамблдором. — Смешно!"       — Вы что-то сказали? — послышался голос с акцентом откуда-то сбоку.       Гарольд повернул голову на голос. За соседним столиком сидели две ведьмы средних лет. Одна — смуглая, с пронзительно карими глазами, сросшимися на переносице темными бровями и крупным носом с горбинкой. На голове у неё была зелёная шляпа, а на укутанных охристо-бежевым плащом сидел здоровенный черный кот. Другая — русоволосая и синеглазая, с толстой косой, обёрнутой вокруг головы, в белой сорочке, расшитой вышивкой, и черной юбке, украшенной снизу узорной тесьмой, на плечах ведьмы был большой красный платок с цветочным орнаментом и длинной бахромой. На столе у женщин стояла бутылка шампанского, тарелки с сэндвичами и салатами. Это были журналистки от зарубежных изданий, аккредитованные на открытии выставки, о чей можно было прочитать на бейджиках — смуглую звали Наринэ Кардашьян, а русую — Оксана Зозуля.       — Извините, нет, — ответил Гарлльд.       — Просто мне показалось, - продолжила Наринэ, - что вы упомянули имя Гарри Поттера. Вы, наверно, были участником битвы за Хогвартс. Не могли бы вы рассказать нам...       — Нет, не мог бы, — ответил Гарольд. — Я не местный, я не учился в Хогвартсе последний год и не участвовал в битве. И мне нечего сказать вам по этому поводу.       — Очень жаль, — на этот раз ответила Оксана. — Но свое мнение по поводу окончательной гибели Тёмного Лорда вы можете выразить?       На столике рядом с журналисткой появились свиток пергамента и прыткопишущее перо.       Гарольд кинул в рот несколько сухариков и запил их пивом. Он никогда раньше не пробовал ржаной хлеб, но сейчас ему почему-то захотелось.       — Я маглорожденный, — ответил Гарольд. — Последний год не учился. Приезжал сюда волонтером на восстановление Хогвартса, с сентября буду учиться. Сейчас возвращаюсь домой. Естественно, я рад, что Тёмный Лорд побежден окончательно — нам, маглорожденным, при его режиме не было никакой жизни. Несколько человек погибли в Азкабане только за своё происхождение. Мне только больно от того, что в битве против него пострадали дети.       В руках Наринэ появился фотоаппарат.       — Прошу не снимать меня.       — Почему? Вы так прекрасно выглядите, — Наринэ уже готовилась сделать снимок. — Это не больно.       — Просто я не люблю, когда меня снимают, — ответил Гарольд, поморщившись.       Это была правда. Фотографироваться Гарольд, будучи ещё Гарри, не любил. Его заставлял фотографироваться с собой Локхарт. Его преследовал с фотоаппаратом Колин. Его постоянно снимали во время Турнира Трёх Волшебников, который по факту превратился в Турнир Четырёх Волшебников, но ни к чему хорошему это не привело.       — Всего один вопрос — почему вы считаете, что Гарри Поттер — это брэнд? Вы же это сказали, я слышала.       — Ну, как сказать... Гарри с полутора лет был знаменит в волшебном мире как герой, развоплотивший Тёмного Лорда. Про него писали книги, сочиняли стихи, на его подвиге воспитывали маленьких волшебников. А сам он тем временем жил у родственников-маглов, которые терпеть не могли волшебства, и для которых он был обузой.       — А почему обузой?       — Как думаете, а что должен делать обычный человек, не имеющий магического дара, когда ему на порог дома подкидывают ребёнка. И не просто ребёнка, а такого, который может силой своей магии что-то затопить или поджечь, разбить стекла, перекрасить им волосы в самый немыслимый цвет?       — Откуда вы про это знаете?       — Я смотрел в архиве "Ежедневного Пророка" газеты, посвященные участникам Турнира Трёх Волшебников. Там про это писали. Думаю, вам тоже не помешало бы туда заглянуть. Также вы можете посетить мемориальное кладбище в Хогсмиде.       — Но это же далеко, — заметила Оксана.       — В Британии работает каминная сеть. Вы можете здесь, у Тома, купить летучий порох, кинуть его вот в этот камин, войти в него, сказать: "Хогсмид, Три Метлы" и выйти в Хогсмиде.       — Я думаю, сначала надо посетить архив местной газеты и изучить материалы, — предложила Наринэ.       — А после открытия выставки можно будет проехаться по поттеровским местам, -— продолжила Оксана.       — Не только по поттеровским. Я бы хотела посетить Стоунхендж — одно из старых мест силы магической Британии. Мне был хотелось сравнить его с нашими кавказскими дольменами. Вы были в Стоунхендже?       — Нет, — как-то удивлённо ответил Гарольд.       — Вы, англичане, странные люди. За границей изучаете все мелочи, а у себя вам лень съездить посмотреть на место силы. Вот, кстати, вам моё исследование, можете изучить на досуге, — Наринэ вытащила из большой гобеленовой сумки с изображением пары котят небольшую книжку с изображением какого-то каменного строения и заголовком "Дольмены Кавказа и их значение в ритуальной магии", — Вас как звать?       — Гарольд, — ответил тот.       — Ну, значит, на память студенту Хогвартса Гарольду... как твоя фамилия?       — Дурсль, — ответил Гарольд.       Ему всё это меньше и меньше нравилось, не хватало ещё, чтобы его фото с этой фамилией попало в "Ежедневный Пророк".       — Гарольду Дурслю от автора, — торжественно произнесла Наринэ, вручив книгу парню.       — Спасибо, — парень положил книгу в рюкзак.       — Вы всё-таки посетите Стоунхендж. «Это в Уилтшире», —сказала Оксана. Мы туда обязательно поедем.       Уилтшир... Гарольд вздрогнул. Именно там находится Малфой-мэнор, превратившийся в последние месяцы в резиденцию Тёмного Лорда и притон пожирателей смерти.       — Хорошо, я обязательно там побываю.       — Спасибо за беседу, — почти хором ответили женщины, чем-то напомнив ему близнецов. Тем временем Гарольд допил пиво, догрыз сухарики, и уже собрался идти к выходу, но заметил, что кот Наринэ, всё это время не сводивший с него глаз, вдруг повернул голову в другую сторону. Гарольд посмотрел туда, куда повернул свой взгляд кот. Там, в дальнем углу, рядом с коридорчиком, ведущим в туалет, сидели невысокий пожилой человек в фиолетовом цилиндре — Дедалус Дингл и женщина примерно такого же возраста, лица которой парень не видел.       Гарольд допил пиво, взял рюкзак и пошел в сторону туалета. Но вместо того, чтобы сразу заходить внутрь, задержался в коридоре.       — Арабелла, я рад, что у Мурчика и Снежинки родились котята. Но вы не можете жить в арендованной квартире, когда у вас целый питомник книззлов.       — Что вы хотите сказать, Дедалус? — ответил знакомый голос миссис Фигг, а это была именно она.       — Я хочу сказать то, что говорю вам уже шестнадцать лет. Арабелла, выходите за меня замуж. Тогда и вы, и ваши котики могут жить в моём... то есть, в нашем доме.       — Дедалус, не смейтесь надо мной, вы же знаете, что во время Первой магической пожиратели отняли у меня не только мужа и сына, тёмное проклятие уничтожило почти всю мою магическую силу, и я стала практически сквибом. Я не могу пользоваться даже бытовыми чарами. Зачем вам нужна жена, чья магическая сила ненамного отличается от магла?       — Арабелла, я прекрасно владею бытовыми чарами, могу варить элементарные лечебные зелья, вас это не должно беспокоить. Не отвергайте меня.       — Но почему вы тогда так резко пропали?       — Я засветился перед нашим Избранным, выразив ему свое почтение, и мистер Дамблдор, узнав об этом...       — Отозвал вас и сделал моим напарником этого жулика?       — Да, примерно так. А потом дал мне другое задание. Я работал в Ирландии с Шеймусом, у него что ни выброс, то или взрыв, или пожар. Мать не справлялась с ним. Арабелла, я уже долгие годы люблю вас, выходите за меня замуж. Гарольд удивился. Он был знаком и с Арабеллой, и с Дедалусом, но не думал, что этих пожилых людей могут связывать чувства, более присущие молодым. Нет, после нападения дементоров на него с кузеном и последовавшего за ним суда Гарольд понимал, что образ сумасшедшей старухи был для Арабеллы легендой для прикрытия, и всё же... такого он не ожидал.       Больше Гарольду в "Дырявом Котле" делать было нечего. Он попрощался с Томом и вышел на Чарринг-Кросс-роуд через неприметную дверь между книжной лавкой и магазином музыкальных дисков.       В Лондоне было пасмурно, начал накрапывать дождь. Гарольд быстро дошёл до станции Лестер-Сквер и спустился в подземку. Он вспомнил свой одиннадцатый день рождения, когда вместе с Хагридом открыл для себя волшебный мир, который казался ему тогда чудесной сказкой. Сейчас он думал о другом. Сотни людей видели, как он шёл по Лондону вместе с настоящим великаном ростом без малого десяток футов, но никто не обращал на него внимания, да и группы корректировщиков памяти он тоже не замечал. Скорее всего, на Хагрида были наложены какие-то отвлекающие внимание чары, чтобы обычные люди не замечали его существования. На Пэддингтонском вокзале оставалось где-то около часа до отправления электрички в Литтл-Уингинг.       Гарольду не хотелось ждать поезда на улице, и он зашёл в кафе, где купил гамбургер и стакан кофе.       Время прошло быстро.       В поезде Гарольд, стараясь ни о чём не думать, смотрел в окно на мелькавшие мимо дома, деревья, кусты, дороги с автобусами и автомобилями. Конечно, он мог бы быстро аппарировать в какое-нибудь малолюдное место в Литтл-Уингинге, но спешить не хотелось. Наоборот, после войны и последовавшего за ней изменения личности Гарольд чувствовал какое-то магическое выгорание.       Он вышел на платформу. Казалось бы, в этом небольшом пригороде Лондона ничего не изменилось. Всё то же типовое станционное здание с черепичной крышей, школа, библиотека, церковь, ровные, как вставная челюсть, ряды жилых домов.       Дом 4 по Тисовой улице внешне выглядел точно так же, как в тот день, когда из него в разные стороны вылетели семь двойников Поттера. Гарольду кольнуло сердце — именно тогда погибла Хедвига, которая была для него не просто средством связи, а надёжным другом. И зачем он послушал этого жулика Флетчера и запер её в клетку? Она вполне могла бы улететь своим ходом и выжить. Где были его мозги?       Гарольд заглянул во двор. Даже за цветником — гордостью Петуньи — новые жильцы ухаживали. Гарольда удивили торчащий из окна его бывшей комнаты телескоп и какая-то непонятная конструкция посреди двора, на которой сидели мальчик лет восьми и девочка лет пяти.       — Ребята, позовите, пожалуйста, маму или папу, — попросил детей Гарольд.       — Папа работает, мама в магазин пошла, — ответила девочка.       — Мэган, нельзя разговаривать с незнакомыми людьми, — строго сказал мальчик. — А вдруг это вор или шпион?       — Хорошо, Майкл, — смущённо ответила Мэган. Дети продолжали играть в какую-то одним им понятную игру. Гарольд немного отошёл от калитки. "Интересная семья, — подумал он. — И зачем им телескоп понадобился?"       Где-то минут через двадцать на улице появилась невысокая худощавая женщина лет тридцати с прямыми каштановыми волосами, подстриженными каскадом. В руках у неё были тяжёлые пакеты. Дети во дворе бывшего дома Дурслей встрепенулись.       Гарольд подошёл к женщине.       — Вам помочь, мэм?       — Да, помогите.       Гарольд взял пакеты. Женщина улыбнулась.       — А кто вы такой? — спросила она. — Городок наш небольшой, а вас я впервые вижу.       — Меня звать Гарольд, я племянник Петунии и Вернона Дурслей, которые жили раньше в этом доме.       — Я — Энни Роулинг. Мой муж — известный исследователь-уфолог Джон Руэл Роулинг, автор нескольких популярных книг, посвященных неопознанным летающим объектам и аномальным зонам Британии. А это — наши дети, Майкл и Мэган.       — А про Стоунхендж ваш муж писал? — внезапно спросил Гарольд.       — И про Стоунхендж тоже. Мы сюда переехали после того, как в газетах появилось сообщение о том, что из этого дома вылетело целых семь неопознанных летающих объектов. И до этого тут творилась как-то чертовщина. Но никаких свидетелей этого события, которые находились непосредственно рядом с домом, мы не нашли. Как будто их усыпили или откорректировали память.       Энни отперла калитку,       — Честно говоря, я не знаю, что здесь происходило. Меня в это время тут не было. Я учился в закрытом пансионе.       Гарольд зашёл в прихожую с сумками.       — Помогите разгрузить продукты, Гарольд, — попросила его Энни.       Парень разложил продукты в холодильник и на полки. Энни заварила чай и поставила на стол вазочку с крекерами. В это время в столовую ворвался небольшой тайфун из двух детей.       — Мама, я видел этого человека, — выпалил Майкл. — Он спрашивал тебя или папу.       — Это Гарольд, племянник прошлых хозяев дома, он давно не был в Англии и ищет своих родных.       Хозяйка с детьми и Гарольд пили чай, взрослые вели традиционные в подобном случае разговоры о погоде. Они обсудили погоду в Лондоне и Эдинбурге, во Франции и Испании, на Мальорке и на Крите. Даже про тайфун в Японии не забыли. Тем временем за оградой затормозил автомобиль. Это приехал хозяин дома. Энни вышла встретить его.       — Гарольд, хочешь фокус покажу? — Мэган состроила уморительную рожицу.       — Какой? — спросил Гарольд. Ему стало интересно, какие фокусы может показать ему обычный ребёнок       — Мэган, нельзя показывать твои фокусы чужим людям, — серьёзно обратился Майкл к сестре.       — Почему нельзя? Гарольд хороший, он маме помог.       Девочка взяла в руку небольшой камень, сдала его в кулачке, а потом раскрыла ладонь, с которой на пол спрыгнула лягушка.       "Ничего себе фокус! — удивлённо подумал Гарольд. — Да это же стихийная трансфигурация из неживого в живое!"       — Мэган, ты давно так умеешь? — спросил он.       — Да уже года два, — ответила девочка, — только вот через пять минут они назад в камень превращаются.       На плечо Гарольда легла тяжёлая рука.       — Кто вы такой и зачем вы интересуетесь моей дочерью?       Гарольд обернулся и увидел высокого мужчину с темно-русыми волосами и аккуратно подстриженной бородой.       — Джон, это Гарольд, племянник бывших хозяев этого дома. Он ищет родственников. Гарольд, это Джон, мой муж, — попыталась Энни представить друг другу хозяина и гостя.       Но мистер Роулинг явно не горел желанием знакомиться с молодым человеком.       — Племянник? — он сурово посмотрел на жену. — Ты хоть знаешь, как этот племянник выглядел?       — Да вот так и выглядел. Он чем-то похож на их сына.       — Их племянник не был похож на сына. Их племянник был мелким худощавым парнишкой с лохматыми черными волосами и плохим зрением. И имя у него было другое... Терри Гроттер или что-то в таком роде. А откуда этот амбал, я сам бы хотел узнать. Ты кто? — обратился он к Гарольду, ещё раз тряхнув его. — Журналист, вивисектор или работник спецслужб? Зачем ты интересуешься способностями моей дочери?       Гарольд понял, что мистер Роулинг принял его за кого-то другого. За человека, который может нанести ущерб его семье и его дочери       — Извините, давайте я вам всё объясню. Вы переселились в этот после того, как отсюда уехала семья Дурслей, в дом, в окрестностях которого происходили разного рода паранормальные явления? Я жил в этом доме и был источником этих самых явлений перекрашивал людям волосы в экзотические цвета, взлетал на крышу, убегая от хулиганов, иногда поджигал шторы или заливал водой кухню. У меня такие же способности, как у вашей дочери, только я не мог их контролировать. Благодаря своим способностям я смог изменить свою внешность, чтобы не привлекать к себе внимания. Сейчас вы мне верите?       Гарольд незаметно вынул волшебную палочку и невербально трансфигурировал камень сначала в мышь, а затем в табакерку.       — Хотелось бы верить, — ответил уфолог. — Для того, чтобы скрыть способности своей дочери от посторонних, мне пришлось создать целую легенду об аномальной зоне в Литтл Уингинге. Написать книгу, посвящённую этой теме...       — Мистер Роулинг, простите меня, я не читал вашей книги.       — Ой, что это? — спросила Мэган, протянув пальцы к палочке.       — Это... ну, как бы тебе сказать... концентратор энергии, который направляет её на предмет, который мы хотим изменить, — Гарольд попытался ответить наукообразно, чтобы исследователь аномальных явлений лучше понял его.       — Похоже на волшебную палочку из сказок, — радостно улыбнулась Мэган. — А что я должна сделать, чтобы у меня была такая палочка?       — Я пока не могу сказать тебе ничего конкретного, — ответил Гарольд. Тебе пока надо закончить начальную школу. Учись хорошо, и особенно не показывай никому чужим свои способностями. А после начальной школы тебе пришлют приглашение в специальную школу для одаренных детей       — И палочка у меня будет? — спросила Мэган.       — Обязательно будет, — ответил Гарольд. — Только тс-с-с, это секрет.       Супруги Роулинг были рады тому, что тайна их дочери будет сохранена. Энни вынесла в столовую телефонный справочник, в котором нашли адрес и контактный номер телефона пансиона, где жили студенты академии Смелтингс.       Она присела у телефона и набрала номер и дала трубку Гарольду.       — Алло, пансион студентов академии Смелтингс, дежурный Джонсон слушает.       — Я хотел бы связаться со студентом Дадли Верноном Дурслем, он обучается на седьмом курсе.       — Сейчас, минутку, — ответил голос из телефонной трубки. Дарелл, Диксон, Дорсет, Энвелл, Эванс... Никакого Дурсля тут нет. Вы, наверно, что-то перепутали.       — Боксёр Большой Ди.       — Ну, так бы сразу и сказали бы, что вам нужен наш чемпион, Дерек Эванс. Подождите немного, я его позову.       Минут через пять Гарольд услышал знакомый голос кузена.       — Привет, ну, как ты там? Чем закончилась ваша война?       — Это не телефонный разговор. Опасность миновала. Мы обо всём успеем поговорить дома. А сейчас не мог бы ты дать телефон матери, чтобы я с нею связался. Я сейчас в Литтл Уингинге, в бывшем вашем доме. Хозяева — замечательные люди, помогли мне.       — Бери ручку, записывай.       Гарольд записал номер, после чего поблагодарил кузена и связался с Петунией.       — Добрый день, тетя Петуния, — поприветствовал он женщину, которую до недавнего времени считал своей кровной родственницей.       — Добрый день, с кем имею честь разговаривать?       — Это я, ваш бывший воспитанник. Мне нужна ваша помощь.       — Гарри? — голос Петунии был испуган. — Что с тобой? Ты тоже прячется от этого вашего бандита?       — Тётушка, с бандитом разобрались. Просто мне сейчас нужна помощь со стороны дяди. Мне нужно оформить документы на имя Гарольда Дурсля — паспорт, медицинская страховка, банковские карты, документы для сдачи экзаменов в комиссии о среднем образовании, в общем, всё для трудоустройства в вашем... нормальном мире. Деньги у меня есть, проблем от меня вам больше не будет.       На том конце провода его ожидало молчание. Петуния никогда не думала о том, что "ненормальный" воспитанник появится на пороге её дома.       — Мне надо поговорить с Верноном. Сам понимаешь, я не могу самостоятельно принять решение. Перезвони вечером, часов в семь.       — Хорошо, тётушка спасибо вам,       — Не благодари, пока ещё ничего не решено.       Гарольд был рад тому, что Петуния не отказала ему сразу. Конечно, ему было не слишком удобно оставаться у Роулингов. Но, с другой стороны, они были рады тому, что их Мэган со своим странным феноменом не одинока. Они предложили Гарольду переночевать в гостевой спальне, где раньше останавливалась Мардж. А потом Мэган подбежала к нему и прошептала:       — Хочешь, я тебе покажу свой домик?       — Покажи.       Девочка подвела его к двери, ведущей в тот самый чулан под лестницей, где тот провел свое детство, открыла дверь, включила свет. Стены и потолок были покрашены белой краской и расписаны цветами, в каморке стояла кушетка, накрытая оранжевым одеялом с красными узорами, на стене висели полки с книжками и кукольным домиком.       — Здесь я бываю, когда мне грустно. Читаю и делаю свой мир. — Девочка выключила свет, махнула рукой и по каморке стала летать стая светящихся разноцветных бабочек. Гарольд смотрел на бабочек и думал. Только сегодня утром он наколдовал похожую иллюзию своему крестнику. А сейчас пятилетняя девочка творит чудеса в его бывшей каморке под лестницей, ставшей уютным уголком.