8. Герои не умирают. Часть 1

      Молодой человек, сидевший за столом, повернулся к ним лицом, и тут Гарольду стало не по себе. Этого не могло быть, потому что этого не могло быть никогда…       Человека с такой внешностью просто не могло быть в мире обычных людей… Светлые, практически платиновые волосы, серые, как грозовое небо, глаза… Черты лица были более грубые, но тоже вполне узнаваемые. Парень, сидевший за столом выглядел так, как мог бы выглядеть старший брат Драко Малфоя.       Дадли как ни в чём не бывало, поздоровался с ним, представил ему Гарольда и сел за стол.       — А ты что стоишь, как соляной столб? — спросил Гарольда блондин, по всей видимости тот самый Конни, закончивший Смелтингс несколько лет тому назад.       — Добрый день, — выдавил из себя Гарольд. — У вас очень необычная внешность.       — Надо понимать, ты знаком с моим кузеном? — сказал Конни. — Забыл представиться, Конрад Мэлфи.       — Очень приятно, — более твердым тоном ответил Гарольд. Больше он ничего сказать не мог, обет о неразглашении не давал возможности рассказывать про учёбу в Хогвартсе.       — Ди, можешь отойти минут на двадцать, я должен провести собеседование с твоим родичем, а это, сам понимаешь…       — Нет проблем, — ответил Дадли и встал. — Подойду через полчасика.       — Чары конфиденциальности умеешь накладывать? — шёпотом спросил Конрад Гарольда, после того, как Дадли скрылся за дверью паба.       — Умею, — ответил тот.       — Огради наш стол от чужих ушей. Нам нельзя нарушать Статут Секретности. Гарольд невербально наложил на стол чары конфиденциальности и отвлечения внимания, добавив к ним невозможность для посторонних читать по губам. Ему самому было интересно, что будет дальше.       — Теперь можно говорить спокойно. Ты удивился моему внешнему виду. Я — сквиб во втором поколении, внук Абраксаса Малфоя.       — Как так?       — А вот так. Ты наверняка слышал о родовом проклятье Малфоев?       — Проклятье одного ребёнка?       — Оно самое. Но на самом деле не совсем так. В роду британских Малфоев рождается только один сын-волшебник. Все остальные дети рождаются сквибами. Хорошо, когда сын-волшебник родился первым. У Абраксаса Малфоя кроме Люциуса был старший сын-сквиб — мой отец, которого отдали на воспитание родственникам-сквибам в обычном мире. Малфои своих не бросают. Судя по всему, ты учился в Хогвартсе. Драко, которого ты знаешь, — мой кузен.       Гарольд пытался переварить эту информацию. Оказывается, у такого надменного Малфоя, который оскорблял Гермиону «грязнокровкой» — много родственников в обычном мире, которые ведут самый разнообразный бизнес. И Люциус наверняка со всего этого имеет свою выгоду. Но вслух он только спросил:       — А если у потомков сквибов родятся дети-волшебники?       — Ну, так называемые «маглорожденные» потомки рода Малфой традиционно идут учиться в Дурмстранг или Шармбатон. Думаю, я удовлетворил твое любопытство, а теперь вернёмся к делу, ради которого мы встретились. Хотелось бы посмотреть твой документ об образовании.       Гарольд вынул из хагридова мешочка аттестат о сдаче СОВ. Конрад внимательно посмотрел на документ       — Ага… Астрономия — удовлетворительно. Это не критично. Уход за магическими существами — Выше ожидаемого… Значит, животных ты любишь. Это хорошо. Заклинания — Выше ожидаемого. Защита от Тёмных искусств — Превосходно. Прорицания — слабо. Ну, понятно, нельзя быть одновременно и боевым магом, и прорицателем. Гербология — Выше ожидаемого. История магии — Отвратительно. Это нам не надо… Зелъеварение — Выше ожидаемого… Трансфигурация — Выше ожидаемого. А вот это хорошо, значит превращать живое в неживое и наоборот ты можешь. Конрад отдал аттестат Гарольду.       — Кто бы мог подумать, что аттестат о сдаче СОВ пригодится мне тут?       — Сделай мне копию, — попросил Конрад       — Джеминио, — прошептал Гарольд, и в руках Мэлфи оказалась точная копия магического документа. Для того, чтобы она была действительна, Гарольд распаковал одноразовый ланцет, ткнул им безымянный палец левой руки и капнул на копию своей кровью. Красная жидкость быстро впиталась в пергамент, не оставив и следа. Конрад внимательно посмотрел на Гарольда.       — Судя по всему ты играл в квиддич. Дай-ка догадаюсь. Ты был загонщиком в команде… или Хаффлпафф, или Гриффиндор… Судя по тому, что боевая магия тебе даётся лучше, чем гербология, скорее всего, второе. Ловец был бы предпочтительнее, но в нашем мире можно скорее встретить василиска, чем ловца.       Гарольд молча кивнул.       — В общем, ты нам подходишь. Приходи через неделю сюда же, принесешь нотариально заверенные копии документов нашего мира. Наличие только начального образования никого не удивит, как правило, артисты цирка с детства работают и отнюдь не все имеют время для получения среднего образования. По рукам? — спросили Конрад. Его серые глаза загорелись каким-то серебристым огнём, хотя лицо было невозмутимо.       — По рукам, — ответил Гарольд.       Через несколько минут появился Дадли, и они пошли домой. Ну как сказать — Гарольд уже не считал дом сестры Лили Поттер своим. Он уже устал жить у Дурслей. Ему была хорошо известна пословица: «Гости, как рыба, начинают дурно пахнуть на третий день». Хотя он не был таким уж гостем, помогал по хозяйству Петунии, старался не попадать лишний раз на глаза Вернону, но всё равно нельзя было злоупотреблять гостеприимством своих бывших опекунов. Тем более, что до трудоустройства оставалась всего одна неделя, которую можно было провести в хостеле, никому не мешая и привыкая к самостоятельной жизни.       Жизнь налаживалась, оставалось бы только правильно расставить приоритеты. Если магическая Британия для него пока закрыта, то надо было найти другой путь для возвращения в тот опасный и удивительный мир, с которым он познакомился в одиннадцать лет.       Магический Лондон       На Мерлин-сквер всё было готово к открытию выставки Колина Криви. По центру здания был установлен большой фотопортрет Колина, с которого он улыбался и приветственно махал рукой. Под ним все видели ало-золотую растяжку, на которой было написано «Герои не умирают».       На площади собирался народ. У крайней правой колонны расположились слизеринцы. Драко Малфой опирался спиной о колонну, напротив него стояли Теодор Нотт и Блейз Забини. — А что с Грегом? — спросил Блейз.       — Панси говорила, что после того, как сгорел Крэбб, арестовали его отца, а мать оказалась в Мунго с нервным расстройством, сидит в винном погребе и не выходит из запоя. Девчонки ему еду носят, жалеют, — голос Драко был бесстрастным, как будто речь шла не о школьном товарище, а о каком-то абсолютно постороннем человеке.       — Кто там ещё кроме Панси? — заинтересовался Тео.       — Милли Булстроуд. И ещё какая-то Дельфини. Не то Лист, не то Ласт. Пару лет назад закончила Дурмстранг.       — Эта-то откуда появилась?       — Сирота, чистокровная, родители погибли в Первой магической. Воспитывала её старая родственница, Юфимия Роули. Пару раз они были у нас в Малфой-мэноре на традиционном рождественском балу. Мы тогда её сторонились — слишком была мрачная, в наших играх участия не принимала, а взгляд такой, как будто порчу нанести Собирается. В общем, потом мама перестала её приглашать.       — Вспомнил, — задумчиво произнес Тео. — Была такая. Я ещё ей свою детскую метлу предложил, а она как зыркнет, как будто дементор поцеловал.       — Хорошее сравнение, — ухмыльнулся Блейз, — А не её ли я видел на Турнире Трёх Волшебников? Ходила такая, всё Крама глазами пожирала?       — Да, была она там. Получается, что в Хогвартсе она не училась, в Дурмстранг направила бабка. На Святочном балу танцевала с Поляковым. Я наблюдал за ней, думал, что она одним взглядом сожжёт Грейнджер от ревности. Слишком была похожа на тётку Беллатрикс. Блэковская кровь доминирует. Если бы я точно не знал, что у Беллы нет детей, подумал бы, что это её дочь.       — Скорее всего, бастард Блэков. И что ей тут понадобилось? Решила стать Тёмной Леди? — ухмыльнулся Забини.       — Леди не Леди, но мне она подозрительна. Наследник Блэков у нас сейчас сами знаете кто, — хмыкнул в ответ Малфой.       Нотт рассмеялся:       — Титул неназываемого переходит к Поттеру. Ты-то сам что планируешь?       — Мне сейчас для полного счастья только титула Наследника Блэка не хватало. Сейчас надо к суду над отцом готовиться, с адвокатом встречаться, ещё не хватало, чтобы какая-то мутная личность объявила себя Тёмной Леди.       — Ты-то всегда сможешь отвертеться. Семья можно сказать была в заложниках, выхода у вас не было, задание в Отделе Тайн твой отец благополучно провалил, Лордову тетрадку скинул Уизли, Поттера ни ты, ни мать твоя не сдали. У меня дела посерьёзнее. Отец курировал связи в Миистерстве, то есть может загреметь в Азкабан за все решения, которые сейчас будут признаны преступными.       — Ну, твой отец был весьма талантливым артефактором, возможно его знания пригодятся новой власти? — спросил Забини.       — Ага, после того, как выяснилось, что старый Карлус Поттер жив и забрал внука к себе, отцу мало что светит в этом плане.       — Тихо, парни, — шикнул Забини, мотнув головой.       Малфой и Нотт обернулись. Со стороны Косой аллеи на Мерлин-сквер зашла весьма живописная группа, состоявшая из невысокой полной рыжеволосой женщины с добрым лицом и цепким взглядом, худощавого рыжего с проседью на висках мужчины в деловом костюме коричневого цвета и форменной мантии сотрудника Министерства Магии, рыжего высокого немного нескладного парня и двух девушек. Одна была рыжеволосой, веснушчатой, похожей лицом на лисичку, другая — повыше ростом с вьющимися каштановыми волосами, уложенными в пучок на макушке.       Рыжий парень отделился от компании от резко направился в сторону слизеринцеа.       — А ты, Малфой, пожирательское отродье, что тут делаешь?       — Тебя, Уизли, забыли спросить, — нарочито растягивая слова, ответил Малфой. — Думаешь, если ты герой, то можешь распоряжаться другими?       Рон резко схватил Драко за руку:       — А ну, покажи всем свою пожирательскую метку!       — И покажу! Нет у меня никакой метки!       — Что значит «нет»? — удивлённо спросил Рон, но руку не отпустил.       Обстановка накалялась. Молли сверкала глазами, готовая в любой момент превратиться в живой громовещатель. Блейз и Тео ошарашенно смотрели по сторонам, но сделать ничего не могли — защита друга могла обернуться нападением на одного из основных героев войны, а в Азкабан не хотел никто.       И тут к Рону подскочила девушка лет шестнадцати с пышными русыми волосами, одетая по самой последней моде.       — Отстань от него. Слышишь, ты, герой — штаны с дырой, не трогай ты его! — крикнула она, вытянула из причёски ленту и бросила между парнями.       — Это ещё что за маленькая, но очень гордая птичка? — спросил Блейз.       — Младшая дочка Гринграсса, Астория, — ответил Нотт.       А девушка тем временем схватила Рона за руку и попыталась отцепить его от Драко. Уизли не ожидал такого напора, и отпустил руку Малфоя. Тот тем временем расстегнул манжет сорочки, засучил рукав и продемонстрировал собравшимся вокруг них волшебникам абсолютно чистое предплечье левой руки.       — Ну что, Уизли, съел? Тёмный Лорд умер на этот раз окончательно, и все метки пропали. И за это вам с Поттером и Грейнджер — благодарочка!       — Астория! Астория! — через толпу прорывалась Дафна Гринграсс, её всегда невозмутимое лицо раскраснелось, она была сильно взволнована. — Ребята, вы Асторию не видели?       — Тут твоя Астория, — Рон показал на девушку, которая стояла перед Малфоем, похожая на маленького воробушка и готовая защитить его от любого нападающего       — Астория, что ты тут делаешь? А если бы они подрались? Ты могла бы попасть под удар.       — Дафна, я тут читала про традиции магов в разных странах. На Кавказе, когда два мужчины готовы друг в друга Авады пустить, женщина подходила к ним и кидала на землю свой платок. И они были вынуждены прекратить конфликт. У меня платка нет, только ленточка, — смущённо пролепетала Астория последние слова.       — Астория, у нас тут не Кавказ, ты могла пострадать. Вражда родов Малфоев и Уизли давняя, и ты её своей ленточкой не отменишь, — строго сказала Дафна.       Неизвестно, чем бы это дело закончилось, но в это время на площади появились дед и внук Поттеров, и всё внимание публики перенеслось на них. Рядом с Малфоем остались только друзья-слизеринцы, Дафна и Астория. Возле Гарри сразу появились несколько журналистов, в том числе и вездесущая Рита Скитер. Их всех интересовал вопрос: почему при живом деде герой Магической Британии провел свое детство в семье маглов?       Однако кое-кто обратил внимание и на Асторию. Смуглая брюнетка с крупным носом с чёрным котом на плечах твердо шла именно к слизеринской компании.       — Всё-таки, нас заметили, — прошипел Драко. — Явно по мою душу пришла после этой публикации в Пророке.       Но женщина, не обращая никакого внимания на Малфоя, подошла к Астории. Девушка, увидев журналистку, не испугалась.       — Это надо же! Сама Наринэ Кардашьян!       — Оказывается, кто-то знает про моё существование на этих островах, где предпочитают не замечать мира за проливами. И кто же вы, девушка?       — Я Астория Гринграсс, мой отец — глава Попечительского Совета Хогвартса. Мне интересны магические традиции разных народов, я читала вашу книгу «Традиции и обычаи магов Кавказа».       — Астория, это неожиданно — встретить тут человека со столь широким кругозором.       — Мой отец долго работал в британском представительстве МКМ, у нас дома много материалов этой организации, посвященных правовому урегулированию опасных магических практик, не относящихся к заведомо чёрной магии. Когда другие дети читали сказки, я изучала все эти документы и искала книги, посвящённые магическим традициям разных народов и регионов.       Наринэ вынула из сумки блокнот и прыткопишущее перо.       Пока Астория разговаривала с журналисткой, Драко стоял молча. Он не ожидал от мелкой девчонки, которую пару лет назад предложили ему в невесты, такого широкого кругозора и интеллекта. И вообще, любая, даже самая красивая девушка казалась ему бледной мышью по сравнению с матерью — Нарциссой, урождённой Блэк. И тут Астория показала себя с самой неожиданной стороны.       Тем временем народ заполнил Мерлин-сквер, директор МакГонагалл и глава Совета попечителей Гринграсс разрезали золотисто-красную ленточку, и выставка работ Колина Криви была открыта.       Сначала посетители просто смотрели колдографии, узнавая многих из тех, кого уже не было в живых. Вот старый аврор Грюм со своей верной ученицей Тонкс. Вот та же Тонкс с мужем. Хулиганистые Фред и Джордж с хитроватыми ухмылками. Одна из первых фотографий Колина — та, где он попытался сфотографироваться вместе со своим кумиром. Аврор Макмиллан с сыновьями и Деннисом Криви... Преподаватели Хогвартса, директор Дамблдор, зельевар Снейп... У Колина был талант, позволявший ему в будущем стать выдающимся фотографом. Но, к сожалению, это будущее для парня так и не наступило.       Наконец, когда все присутствующие ознакомились с выставкой, настал кульминационный момент - пресс-конференция героев битвы за Хогвартс.       И первый вопрос Гарри Поттеру задала, разумеется Рита Скитер.       — Извините, Гарри, мы все думали, что у вас не осталось прямых родственников в магическом мире. Однако несколько дней назад оказалось, что ваш дед, известный артефактор Карлус Флимонт Поттер не умер от драконьей оспы, а всё это время жил в Америке? Почему же вы тогда всё своё детство провели у маглов, которые лютой ненавистью ненавидели магию. Почему ваш дед не забрал вас после смерти родителей?       Гарри был готов к ответу на этот вопрос. Днём раньше они с Карлусом были в Хогсмиде, где встретились с Дамблдором. Бывший директор разъяснил, какими могли быть причины такого решения. Потом вечером Гарри дополнительно обсудил эту тему с дедом.       — Знаете, Рита, вот как вы себе представляете наш магический мир, в котором полуторалетнего малыша провозглашают героем. С одной стороны ребёнка расхваливают, почитают как некое божество, с другой — у него появляются враги из числа идейных пожирателей. Убить его, естественно, никто не убьёт, но какое-нибудь опасное проклятие наслать могут. Найдутся и те, которые могут посмеяться: "А чем ты убил Волдеморта? Мокрым подгузником?" Это было бы очень серьёзное испытание для маленького героя, не каждый взрослый такое выдержит. Именно поэтому Мальчик, который выжил, воспитывался у родственников, лишённых магического дара и не знал о своей истинной сути до одиннадцати лет.       — Но сейчас вы уже не тот маленький мальчик, и на этот раз вы подтвердили свою репутацию героя.       — Ну что вы, Рита. Я не герой, — смутился Гарри. Герои — это все те, кто организовывал подполье в Хогвартсе, — он протянул ладонь в сторону Невилла и Луны. Никакой подвиге был бы возможен без нашего мозгового центра — Гермионы Грейнджер. И без верных, надежных друзей.       Гарри повернулся в сторону Рона.       Младший Уизли, услышав эти слова, приосанился.       А Поттер тем временем продолжал:       — Я хочу поблагодарить всех своих боевых побратимов: студентов и преподавателей Хогвартса, авроров, соратников Ордена Феникса — без них не было бы этой победы. Каждый внёс свой вклад. Вот кто бы мог подумать, что Лаванда Браун, которую многие считали легкомысленной болтушкой, станет на пути опаснейшей тёмной твари? А наша добрейшая тётушка Молли победит в бою мастера боевой магии.       На лице Молли появилась улыбка. К ней тут же подбежала Оксана и спросила       — Если не секрет, какое заклинание вы использовали для того, чтобы убить Беллатрикс Лестрейндж? Вы же никогда не пользовались непростительными.       — Как говорится, привычность мысли надо гнать — столовый нож оружием может стать. Естественно, я не использовала непростительных в бою с Беллатрикс. Она угрожала убить мою доченьку — мою Джинни. Я была настолько зла на неё, что убила её тем заклинанием, которое обычно использую для разделки птицы.       Люди засмеялись. А потом стало тихо. Было слышно, ка скрипят прыткопишущие перья журналистов.       — Гарри, а что вы можете сказать про слизеринцев? — Рита повернула взгляд к Драко с Асторией, Тео и Блейзу. — Ведь Малфой с Ноттом — сыновья пожирателей, а Драко кроме того сам принял тёмную метку, став самым юным пожирателем.       Гарри поморшил лоб.       — Ну, что я могу сказать: Слизерин — это не диагноз. Мало кто знает, но Распределяющая Шляпа сначала предложила м-мне пойти именно на Слизерин, — Гарри немного запнулся, ему не хотелось присваивать себе биографию героя, но постоянно говорить о "прошлом" Поттере в третьем лице было бы подозрительно. Тем более, что он знал мнение Гарольда по этому поводу и полностью его разделял.       — Но ведь Драко Малфой совершил достаточно плохих поступков. Он подвергал вас травле, пытался пронести в школу темный артефакт, от которого пострадала Кэти Белл, устроил проход, через который в Хогвартс проникли пожиратели.       — И всё равно я буду свидетельствовать в его пользу. Его семья фактически была в заложниках у Тёмного Лорда, превратившего их дом в притон террористов и просто убийц. Для некоторых тёмная метка была рабским клеймом. Когда я был в плену в Малфой-мэноре, Драко меня не сдал. Если бы кто-то другой узнал бы меня, Волдеморт не пощадил бы ни меня, ни Малфоя. Я готов предоставить суду воспоминания. Сейчас, когда Тёмный Лорд окончательно умер, его рабские метки пропали, и теперь мы посмотрим, кто был с ним по собственному желанию, а кто по принуждению.       Драко был абсолютно спокоен. Свидетельства Поттера дорогого стоят. Теперь для него было главным вызволить отца и отреставрировать оскверненный Малфой-мэнор. И сделать предложение Астории.       А после пресс-конференции эльфы Хогвартса организовали фуршет. На столах появились напитки, закуски, бутерброды. Толпа распалась на маленькие компании по интересам.       Деннис Криви держал за руку отца, который впервые был в магическом Лондоне. У Малькольма Криви было странное настроение: он гордился своим старшим сыном, но одновременно ему было грустно. Грустно, что Колин отдал свою жизнь за более справедливое мироустройство и никогда больше не подойдёт к нему, не улыбнётся, не начнёт рассказывать про Гарри Поттера, про свои успехи в магическом образовании, про свои мечты стать профессиональным фотографом в "Пророке" или какой-либо другой газете или журнале. Он обнял за плечи младшего сына и крепко прижал к себе. Малькольм понимал, что его дети принадлежат этому странному миру, в котором существуют превращения и телепортация, и помешать им невозможно.       К ним подошла Гермиона. Она внимательно посмотрела на отца с сыном, вдруг в уголках глаз девушки появились слёзы.       Деннис, увидев это, подбежал к Гермионе.       — Не плачь, будь сильной. Видишь, даже мы с отцом не плачем.       — Вы с отцом... У меня тоже есть отец и мать. Только вот... — Гермиона не могла больше сдержать слёз.       Малькольм Криви подошёл к девушке.       — Успокойся, Гермиона. Расскажи, что тебя мучает?       — Я не знаю, кому рассказать обо всём. Если я расскажу Молли с Артуром, они не поймут... Они сказали бы, чтобы я отвезла своих родителей к ним, в Нору, а я не хотела злоупотреблять их гостеприимством.       — И что с твоими родителями? — спросил Малькольм. — Их убили пожиратели смерти?       — Нет, они живы... — ответила Гермиона. — И надеюсь, что здоровы. Чтобы они были в безопасности, я стёрла им память о своём существовании, внушила, что они другие люди — не Роберт и Джин Грейнджеры, а Венделл и Моника Уилкинсы, у которых нет детей, и которые хотят переселиться в Австралию.       Малькольм был шокирован.       — И как ты это сделала? Это же очень сложно — поменять людям имя, фамилию, все документы?       — Я исправила им имена в паспортах и купила авиабилеты в Австралию.       — И всё?       — А что не так?       — Неужели нельзя было откровенно поговорить с ними. Они тебя любят, они бы тебя поняли.       — Если поговорить с ними откровенно, то они бы не уехали без меня. Моя безопасность для них превыше всего. Но я не могла бросить ребят. Без меня они погибли бы.       — Да, натворила ты дел...       — А что?       — Паспорт паспортом, но все банковские счета твоих родителей, их стоматологический кабинет, все налоговые и другие данные — всё это осталось на фамилию Грейнджеров. — спокойно объяснил Криви-старший.       Молочник прекрасно знал всю эту магловскую бюрократию.       — Мало того, каждый паспорт имеет серию и номер, — продолжал Малькольм, — все эти данные хранятся в куче самых разнообразных баз данных, и там эти серии и номера соответствуют Грейнджерам, а не Уилкинсам. Думаю, что твои родители не долетели до Австралии, их могла снять с самолёта полиция во время посадки или даже задержать во время регистрации.       — За что?       — За фальшивые документы на несуществующих людей. — И что же мне теперь делать? Как мне их найти? — Гермиона была в отчаянии.       — Извини, Грейнджер, я случайно услышал ваш разговор с мистером Криви, — раздался уверенный мужской голос сзади. — И я могу помочь тебе найти родителей и восстановить им память о тебе.       Гермиона в ужасе обернулась.       Поместье Гойлов. Гостевая спальня.       «Наконец-то эти дуры, жирдяйка с кошаком и мопсиха, ушли», — подумала девушка лет двадцати с непослушно вьющимися чёрными волосами и тонкими аристократическими чертами лица. Её можно было назвать красивой, если бы не злое и упрямое выражение лица. — «Нет, я, конечно, знала, что мои родители должны быть особенными людьми...» — Дельфини, а это была именно она, в очередной раз развернула зачарованный лист пергамента, который никто, кроме неё, не смог бы прочитать.       «Дорогая Дельфини!       Если ты читаешь это письмо, значит победил Поттер, и ни меня, ни твоего отца уже нет в живых.       Ты должна знать, кто были твои предки. Твоя мать — я, Беллатрикс Лестрейндж, урождённая Блэк. Твой отец — Томас Марволо Риддл, Наследник Слизерин, более известный как Лорд Волдеморт или Тёмный Лорд. Ты унаследовала от отца родовой дар Слизерина — парселтанг, умение общаться со змеями. Пользуйся этим даром с умом, никто посторонний не должен об этом знать.       Будь достойна своих родителей и готова продолжить дело, начатое нами — торжество чистой крови и родовой аристократии.       Беллатрикс Лестрейндж, урождённая Блэк".       Дельфини свернула письмо, положив его в кошель с чарами расширения пространства.       "Торжество чистой крови... Наивные фиалки вы, дорогие мои предки. У кого там чистая кровь? У этого вечно пьяного дебила, который смотрит на меня влюбленными щенячьими глазками и надеется затащить в койку? У мопсихи? У жирдяйки с кошаком? У скользкой семейки моего белобрысого кузена? Нет, надо искать верных... Верных и талантливых! А статус крови нарисуем".