Часть 18

Только Чонгук зашел в коридор, он потащил девушку, не разувшись, не снявши с нее свою куртку. Вот как есть, так и потащил на диван. Ее усадил, а сам на корточки перед ней сел. — Так… Ничего не хочешь мне сказать? — Что сказать? — спрашивает она у него. — Почему ты ушла, как только зашла речь о ребенке? А нет, не так… Почему ты думаешь, что надоела мне? — интересуется брюнет, взяв ее руки в свои. Она снова жмет плечами и поднимает на него взгляд. Грустный такой, прямо вселенская печаль собралась. — Потому что… вдруг ты не хочешь. … и мы… мало знакомы и… сам говорил… — Дело не в том, сколько мы знакомы. Дело в том, что хочешь ли ты рожать от меня. А это уже другой оборот, понимаешь? Я дал тебе выбор. Либо делаешь аборт, либо рожаешь. В любом случае, я бы и позже захотел детей, но раз так все сложилось, то мы сможем со всем справиться. Я только переживаю о твоем состоянии в дальнейшем. Вот и все. Она поддается с дивана вперед, вставая перед ним на колени и обнимает за шею, нежно так. — Оу… Я прямо вовремя да? Чего двери не закрываете? — Юнги прошел в гостиную с женушкой под руку. — Очень. Пытаю ее, а она ни в какую ничего не говорит, — обнимает он Сэра в ответ, и садится вместе с ней на диван. — Штопать пришел? Зачем Джису взял? — Зачем я Джису взял? — перевел тот на свою женщину веселый взгляд. Ну, ревнивая, ну и что? Сэра на ту только смотрит грустненько так и вздыхает, садясь обратно на диван. — Короче. Давай зашивай и уматывайте, — Чон усаживается поудобнее. Раны уже чуть затянулись, но в некоторых местах нужно зашить для лучшего восстановления. — А ты не смотри, — снова напоминает Чонгук Сэра. Она показала ему язык и сложила руки под грудью. — О, как завернула! — смеется Юнги и проходит с чемоданчиком к дивану. Он сел напротив Чона, готовя инструменты. — Ну и на кого нарвались? — Вампир, — отвечает брюнет, придвигаясь к краю дивана, поближе к Мину. — Еще вопросы? Говорю тебе, зашивай и валите. Мне еще кое-чего узнать нужно. — Джису, хотите чаю? — тут же подскочила с места Сэра и, подхватив Мин, утащила за собой. — Чего это с ней? — удивился Юнги, смотря на Чонгука, — так влияют твои феромоны? — Какие феромоны? Она сейчас вышла в окно и оказалась в кондитерской. Это мать твою феромоны?! — хмурится брюнет, рыкнув тихо. — В смысле? — удивился Мин снова, а потом посмотрел на дверь в кухню, где та щебетала, что-то втирая про чаи. — Помнится, Джису себя так странно вела, когда… — Когда что? Беременна была? Почему она так себя ведет? Сказала, что она мне надоела, вот и решила в окно выйти. Юнги хмыкнул. — Гормоны… Добро пожаловать в мир фильтрации слов и эмоций. Сказал что не так — она в слезах… Кому еще наказание… — произносит тот, — сиди не двигайся, штопаю. Чонгук цокнул языком и стал сидеть смирно. Теперь стоит вообще молчать. С его-то интонацией и безэмоциональным лицом — все ей может быть не нравится. Когда пара закончила, Мин все собрал и прошел в кухню первым. — Мой тебе совет — не хочешь проблем… Переберитесь в поселение… Чонгук появился в проеме между кухней и коридором, а после кивнул головой. Он поговорит об этом с Сэра. Без разговоров будет не то. Тем более, вот какая она обидчивая. Девушка забирает у Джису пустую кружку и вежливо кланяется, провожая их взглядом. Мин только хмыкнул ей что-то в стиле «крепись». Дверь хлопнула. — Ну что? — возмущенно произносит девушка. — Что? — чешет ногтем по коже возле швов Чонгук и на нее смотрит. — Ты чего на взводе? — Что там… кое-чего, что тебе узнать надо? — уже тише спрашивает девушка. — Мы с тобой так и не поговорили. Ты не ответила на мой вопрос. Если хочешь, чтобы я отстал, то так и скажи. Я не особо люблю вытягивать что-то из кого-то. — Хочу… — произносит она, а потом, осознав, что он мог подумать, что это такой ответ, тут же поспешила исправиться: — Ребенка… от тебя и… для тебя… Хочу… — Мг… Вот как… А что насчет мыслей о том, что ты мне надоела? Я сделал что-то не так, что ты подумала о таком? А вот уж тут она жмет плечами. — Не знаю… Просто… показалось, что ты… не хочешь. Сам ведь… когда все началось, хотел уйти… — Сэра, я хотел сохранить тебе жизнь, потому что думал, что тебе нужна другая спокойная жизнь. Не со мной. Теперь понимаешь? Это совсем другой момент. Теперь я от тебя ни на шаг. Я буду ходить на все обследования, каждую минуту, когда ты захочешь чего-то, я буду приносить. — Правда? — она смотрит на него так жалобно, ручки к груди сложила, ну хомячок же! — Кривда, — отвечает ей как маленькой, а после смеется, потянув за руку на себя. — Да, я немного страшный. Скоро швы рассосутся, ну а глаз… Буду носить очки, если смущает. Она мотает головой. — Совсем нет, это же по-прежнему ты! К тому же, ты спасал мне жизнь, а я еще нос воротить буду? Дурак… — Вот этот нос может делать все что угодно… — хватает он ее пальцами за нос и тянет ближе к лицу. — Поворотит — и ты уже на улице, — шутит Чонгук и чмокает ее в губы. Она снова дует губы, а потом смеется. — Ужинать то сегодня будем? Мы голодные! — Да-да, — встает Чонгук со стула. — Извини. Чон надевает фартук, лезет за мясом. Без него ни один прием пищи не должен проходить. Разделывает, бьет, маринует, ставит в духовку, а девушке уже готовый салат дает. Пускай ест. Все равно голодной станет через час. А она уплетает, ворчит что-то про то, что она похожа на травоядную, но, когда тот хочет забрать у нее еду — недовольно фырчит и жмет миску к себе. Малыш от оборотня растет и развивается быстрее обычных, потому и токсикоз у нее начался раньше. — Дикая, — смеется брюнет и дает ей еще чего-то. Какой-то рулет. Тоже в кулинарии взял. Стоит и наблюдает за ней, опершись поясницей о гарнитуру. — Такой аппетит мне нравится. Бедра бы тебе побольше… — облизнулся Чонгук. — Представь, ты на мое лицо по утрам садишься и… Я бедра твои сминаю и. Ай, красота! Она тихо хихикнула, а после продолжила уплетать данную им еду. — Люблю тебя… — произносит та тихо. — М? — только он хотел развернуться за чайным пакетиком. — Вкусно говорю… — произносит та шепотом, украдкой смотря на него. — А… Показалось, значит, — повернулся он к ней своей широкой спиной, и пакетик положил в чашку, наблюдая за чайником на плите. — Люблю тебя… — добавила она шепотом снова в его сторону. Чонгук не смог держаться долго. Тут же засмеялся, выдавая себя с потрохами. Все ведь слышал. Конечно, она могла в него влюбиться, да только ему пока тяжело. Она ведь его помнила все время, а он ее нет. — Я твои щеки надутые, со спины вижу, — улыбается он, когда поворачивается. — Можешь не отвечать… Все равно у тебя выбора нет! — кидает она ему его же слова, — Всю оставшуюся жизнь придется терпеть… — С чего взяла, что я буду терпеть? Ты все равно получается моя первая женщина, а значит, других я не помню, и смотреть ни на кого не буду, — пожал он плечами. — А ты попробуй… — она щурится, — я тебе второй глаз выколю… Будешь наощупь передвигаться… — шикает девушка. — Мне какая-то Саманта сегодня утром писала. Хотела встретиться. Думаешь, стоит пойти? — наклоняет он голову набок. А кому-то прямо нравится выводить из себя других. — Сходи… Вернешься, а меня тут уже нет… — Глупая. Садится он рядом с ней и волосы за ухо заправляет, чтобы ей удобнее есть было. — Больше так шутить не буду. Обещаю. А она сидит как хомяк, дуется на него, потом поднимает взгляд. — Вот располнею… И как в меня такую влюбляться будешь? Нет… все, хватит есть… — Мне больше в теле нравятся. А твои бедра станут чуточку больше… Значит больше буду их мять, когда буду находиться у тебя между ног и просить прощения за все, что сделал не так. Плохо что ли? Сэра отрицательно помотала головой и улыбнулась. — Дурак…