Глава двадцать первая. Преступление и наказание.

      Драко чувствовал себя особенно прекрасно. Ему было всё равно, что он проснулся всё в той же палате в Мунго; его не волновало то, что творилось за стенами больницы, ему было абсолютно плевать на всё. Вчера возбуждённая и податливая Гермиона лежала под ним и изнемогала от желания.              Эта невероятно сладкая картина ещё долго будет стоять у него перед глазами.              Первое, что он хотел сделать, когда заметил Гермиону – извиниться, но его мозг за считаные секунды подкинул столько вариантов её реакций, что не попробовать он просто не мог.              И риск был полностью оправдан.              Милая. Нежная. С томным взглядом от желания.              От воспоминаний возбуждение волной прошло по телу. Он и сам не знал, откуда в нём было столько выдержки не содрать с неё одежду и не взять её в тот момент. Салазар свидетель, Драко бы не остановился.              Он бы себе это не позволил.              Уходя, она кинула фразу «видеть тебя не желаю». Драко ухмыльнулся своим мыслям.              Но чувствовать – это другое, да, Грейнджер? Не хочешь говорить сама, скажет тело.              Какой-никакой опыт у Драко всё же был, и он знал, как расположить ведьму к близости.              Но не с ней.              С Грейнджер не нужно было «как раньше», «как с другой». С ней хотелось по-особенному…              Чувственно.              Чтобы она не могла даже думать.              Горячо.              Чтобы ей не хватало воздуха.              На грани безумия.              — Смотрю, ты в прекрасном настроении, — Драко удивился; он настолько был в мыслях о ней, что даже не услышал шаги и стук в дверь.              Роланд зашёл с аврорами. Судя по их виду, шевеления в Министерстве уже начались.              — Меня вызывают как свидетеля?              ***              Посыпать голову пеплом – то, что Гермиона делала лучше всех на протяжении всей своей жизни.              Да, она хотела.              Более того, уже вполне спокойно принимала это, как факт, как данность, как некую константу её новой жизни.              Подобное неудовлетворение нехило так ударило по её тонкой женской гордости. Она не хотела ему мстить, считала это ребячеством, но стоило представить возбуждённого Драко, которого она оставит неудовлетворённым…              Стоит ли игра свеч?              В палату вошла Фрей с громким пожеланием доброго утра.              — У меня две новости, с какой начать? — радостно пропела коллега, чертя диагностический круг.              — Хорошая и плохая?              — Скорее хорошая и очень хорошая.              — Не томи, — попросила Гермиона. Она и сама видела, что показывал её диагностический круг.              — Думаю, одну новость ты уже поняла. Твоя выписка. Сегодня вряд ли, но вот завтра-послезавтра вполне, — Фрей записала данные в карточку и села возле кровати. Быть может Гермионе казалось, но в последнее время Кнут начала меньше краситься и предпочитала естественный макияж. Интересно, с чем была вызвана подобная реакция? — Вторая: парни и Роланд достучались до Кингсли. Ты уже в порядке, а терпения молчать у меня уже нет! Завтра Блейза заберут из Мунго в Министерство для допроса и дальнейшего выяснения информации. Малфоя, скорее всего, тоже. Кстати, как у вас с ним?              Гермиона вздрогнула и закатила глаза. Неловко было бы объяснять Фрей всё происходящее между ними, особенно вчерашнее.              — Всё сложно.              — Знаешь, когда Роланд тебя с того света спасал… Ну ладно, я немного преувеличиваю, но всё равно они выглядели все потерянными. Словно у каждого мир разрушился, но Малфой… Я, наверно, даже не смогу точно описать его, но он реально выглядел на грани …              Она улыбнулась. Грейнджер могла представить себе всю ту боль, что они испытали, ведь не единожды она так переживала о Гарри или Роне. Вот только причина сложности была в другом.              — Дело не в том, что я не верю в его чувства. Дело во мне, — Гермиона переплела свои пальцы, царапая ногти друг об друга.              — Ты боишься себе в этом признаться? — в глазах Фрей Грейнджер увидела понимание, словно она тоже была в похожей ситуации.              — Я уже. А ты кому боишься признаться?              Сперва Кнут выглядела удивлённой, а затем закрыла глаза и весело хмыкнула:              — А твоя наблюдательность поражает, особенно, когда ты хорошо себя чувствуешь.              — Вот так комплимент, — рассмеялась Гермиона, — но всё же?              — Роланд, — тихо-тихо прошептала Фрей, Гермиона постаралась подвинуться к ней, чтобы услышать.              — Кто?              — Роланд! — выпалила девушка и закрыла лицо руками.              — Этот дамский сердцеед?              — Ой, вот не начинай, а. Я понимаю, что если бы не было Драко, то тебя бы волновал Тео, но вот если бы и его не было? А если бы он не обратился к тебе за помощью, неужели ты реально бы не обратила внимание на этого горячего мужчину?              Когда-то, ещё до просьбы Тео, у них с Кнут был похожий разговор. Она всё пыталась выяснить отношение Гермионы к Роланду, но как такового мнения у неё о нём не было.              У Грейнджер пронеслись перед глазами все неоднозначные моменты с целителем, когда тот неоднозначно высказывался или вёл себя двусмысленно, но она никогда не относилась к этому серьёзно. Но всё же было кое-что, что её напрягло.              — Погоди, но ты же ходила на свидания, — непонимающе спросила Гермиона, — буквально незадолго до моего «отпуска»?              — Я пыталась его забыть.              Так. Картинка не складывалась.              — Так ты призналась или нет?              Фрей обречённо посмотрела на Гермиону и печально сказала:              — Да, но потом выкрутилась и сказала, что это не серьёзно… — Фрей начала бубнить себе под нос, что Гермиона с трудом улавливала суть посыла, пока коллега не начала говорить более внятно, — И нет, не из-за страха, гриффиндорка я или кто? Просто, недавно… он был не один, в кабинете была женщина и я… в общем я решила, что не буду снова говорить… но вот смотрю на тебя и набираюсь решимости всё же сделать это.              Какая-то эта ситуация странная… словно Гермионе сказали полуправду.              — Как у вас всё запутанно…              — Да я всегда обращала на него внимание. Просто в первое время я, скорее, просто бы с ним замутила, чисто попробовать его на вкус, — она подмигнула, — а в последнее время я начала относиться к этому более серьёзно.              Но Роланд явно не тот, с кем стоило бы пытаться строить серьёзные отношения. По крайней мере он показывал себя именно таким человеком, но знать наверняка, что у него на душе Гермиона не могла, а интересоваться этим ей не очень хотелось.              ***              Идти к нему Грейнджер не собиралась, это бы разрушило весь план, ведь ей нужно было застать Малфоя врасплох.              Фрей, в обход Роланда, вернула ей палочку. Она трансфигурировала больничную одежду в платье. Обдумывая все варианты мести, Гермиона всё же выбрала один, если всё сложится, как надо, Малфою она отомстит сполна. Единственное, в чём была не уверена, так это в том, что она сможет остановиться, но кто, собственно, ей что-то выскажет на этот счёт, кроме неё самой?              Она не знала во сколько Драко решит заявиться к ней, поэтому ждала его преимущественно в душе. Всё же есть у него привычка передвигаться бесшумно, полагаться на слух было не вариантом. Включив воду в душе, Гермиона привела себя в порядок и просто ждала.              Услышав вошедшего Драко, она попросила подождать.              Когда она всё это придумывала адреналин уже бил в голову и вызывал самые разные эмоции от «боже, у меня не получится» до «посмотрим кто кого». Но сейчас, находясь от него буквально за стенкой, она ощущала прилив адреналина, смешанного с возбуждением. Она кусала свои губы, старалась унять руки, которым не могла найти места. Всё это выбивало почву из-под ног. Сердце гулко стучало о грудную клетку, любой её вздох, шёпот будет услышан им.              Пан или пропал, Грейнджер. Взялась – действуй.              — Даже не злишься? — спросил он, не знающий, что его ждёт, а у Гермионы всё внутри перевернулось. Злится? Нет. Он не этого добивался. Ему нужно было, чтобы она пожалела… о том, что не призналась, о том, что не ответила ему раньше, о том, что осталась неудовлетворённой. Хоть и была уверена, что стоило ей вчера пококетничать и чуть лучше попросить его, Драко бы с радостью выполнил любую её прихоть.              Когда она вышла, увидела, что Драко сидел на её кровати и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл. Его взгляд блуждал по ней, а в его глазах читалось желание. В палате было темно и лишь небольшое бра, возле тумбочки освещало комнату.              Тёмно-синее платье, которое она когда-то себе присматривала для свидания, с глубоким декольте, оно открывало напоказ его красно-фиолетовые засосы, подчёркивало её тонкую талию и прекрасные ножки.              Платье идеально подходило под её фигуру.              Она выглядела…              — Невероятно, — томно прошептал Драко, он облизнулся и бесстыдно рассматривал её всю, рукой попросив покружиться.              Оголенная спина, платье, открывающее её бедра. Она слышала, как он тихо выругался.              «Давай же, выпусти внутреннюю кошечку, даже если что-то пойдёт не по плану, используй его же оружие», — вторил внутренний голос.              — Только это? — лукаво прошептала Гермиона.              — Прекрасная, обворожительная, охуенная, — что-что, а понимать намёки Малфой умел.              Гермиона ласково улыбнулась, облизнув губы.              Она подошла к нему вплотную. Его руки потянулись к талии, и он усадил её к себе на колени. Гермиона поцеловала его, вплетая свои пальчики в его волосы. Она целовала страстно, сминая и кусая его губы, наслаждаясь его глухими стонами.              Услада для ушей.              Руки Малфоя блуждали по спине, он шлёпнул её по заднице, на что получил сдавленный стон.              Адреналин вперемешку с возбуждением бил в голову.              Больше.              Хотелось большего.              Они целовались, словно возлюбленные после долгой разлуки.              Его пальцы зацепили бретельку платья, он хотел потянуть вниз, но Гермиона опередила его и села иначе, чтобы чувствовать его возбуждённый член. Она потёрлась о него и стоны Драко стали более откровенными.              — Ох…чёрт              Гермиона ухмыльнулась и повалила его на кровать.              Малфой был прекрасен: возбуждённый, лохматый.              Это было настоящее сумасшествие. Она уже понимала, что потеряла львиную часть своего самообладания.              Она целует Малфоя, а рукой начинает гладить член. Он инстинктивно двигает бёдрами.              Горячий и возбуждённый.              От этой мысли внизу живота приятно покалывает, реальность, переплетённая с фантазией, начинает окрашиваться новыми красками. Его взгляд полон похоти, зрачки настолько расширены, что не видно радужки, на его бледных щеках проступил румянец.              Красив, змеёныш.              Малфой закатывает глаза и бессовестно стонет. Его возбуждение уже начинает бить в голову так, что желание поменять позу всплывает как само собой разумеющееся, но Гермиона не позволят.              Он недовольно смотрит на неё, но видит на её лице лишь хитрую улыбку.              Стягивая его больничные штаны, Гермиона прижимается к члену промежностью и Драко понимает, что под платьем она без трусиков.              Малфой смотрит на неё и видит, как сексуально она облизывает свои губы, как гладит свою грудь и закатывает глаза, начиная тереться об него.              Это осознание срывает крышу.              Он хватает её за руку и тянет вниз, ему нужно взять контроль над ситуацией. Драко жадно целует её и сходит с ума о того, что она ласкает его язык.              Она мокрая, а он трётся членом между её половых губ.              Гермиона выбрала самый изощрённый способ своей мести, но не сказать, что Драко недоволен её выбором. Нет.              А-а-а, блядство. Внутрь.              Он хочет войти.              Гермиона продолжает тереться и в какой-то момент останавливается. На долю секунды Драко думает, что она хочет сменить позу, но нет.              Она тянется к подушке и проходит ещё доля секунд, как Малфой оказывается связанным.              Его экзекуция продолжается.              — Что ты…              Он не успевает договорить, Гермиона, опустившись ниже, обхватывает его член рукой и языком проводит по стволу, чувствуя свой вкус. Она облизывает головку и совсем развратно причмокивает. Повторяя это ещё несколько раз, Гермиона берёт член в рот и начинает сосать. Медленно, неспеша, затем начинает набирать темп и помогает себе рукой.              Стоны Малфоя – всё, что она слышит. Гермиона чувствует, как напряглись его бёдра, чувствует, как пульсирует член.              Это сводит с ума.              Она облизывает головку, а затем и весь ствол, яйца тоже. Он рычит.              — Отпусти.              — М? — он смотрит, как она облизывает свои губы. Аккуратно вытирает пальчиком, затем встаёт.              — Развяжи меня.              Месть так сладка.              Гермиона вспоминает о бретельке платья. Малфой замечает это. Если она так продолжит, он долго не протянет. Он и так неплохо держится для того, кто последние несколько лет только дрочил.              Сперва одна бретелька, затем вторая. Она обнажает ему грудь. Затвердевшие соски притягивают внимание ровно до того момента, пока он не слышит звук. Платье полностью упало на пол.              Он не находит в себе силы сопротивляться желанию посмотреть на неё всю, а она, словно издеваясь, поворачивается к нему спиной, выходя из круга платья, и поднимает его, наклоняясь.              Драко дёргается, стараясь выпутаться из пут, но тщетно.              — Блядство.              Сперва она хотела остановиться на этом моменте и просто переодеться в трансфигурированную обратно одежду. Но есть ли смысл отказывать себе в удовольствии? Малфой получил своё.              Она знала, что он долго не продержится.              — Мы не можем продолжить, Драко, а как же твой принцип? — невинно спросила Гермиона, хлопая глазками.              Малфой рассмеялся: — Грязно играешь, Грейнджер.              — Ты был плохим мальчиком, верно?              — Ты хочешь, чтобы я тебя наказал?              — Смотря какого характера наказание, — Гермиона улыбнулась.              Она левитировала Драко к изголовью кровати, а сама села промежностью у его лица.              — Ты осознаешь свои действия, Грейнджер? Завтра ты не сможешь мне сказать, что ты не моя, понимаешь?              — А если скажу то, что? Накажешь меня? — тон её голоса… боже. Он обязательно припомнит ей эту ночь и не единожды.              — Ниже, — от его приказного тона по позвонкам пошли мурашки.              Она расставила ноги ещё шире, удерживаясь за изголовье. Его язык двигался между половыми губами. Он посасывал клитор, успевая спросить, как ей больше нравится; входил языком и слушал сладкие стоны. Она выгибается под его ласками, не хватает его рук; она сама гладит свою грудь.              Он мог кончить только от этого. Гермиона помогала, и сама двигала тазом, подсказывала, как ей приятно.              Хлюпающие звуки возбуждают.              Большего. Ей хотелось большего.              Гермиона поднялась, на что получила разочарованный стон. Она отползла назад и в глазах Драко увидела опасный огонёк.              — Если ты не уберёшь эти чёртовы путы, моя дорогая, в следующий раз я верну должок. Послушай меня, пока я добрый, — угроза звучала крайне соблазнительно. Можно было бы сойтись на шестьдесят девятой, но ей очень хотелось продолжения этой их маленькой игры с доминированием.              — Да? — спросила она с придыханием, насаживаясь на его член.              Их обоюдные стоны сводили с ума. Гермиона двигалась сама, чувствуя, что скоро кончит. Щекочущее ощущение становилось сильнее. В голове было пусто.              — Грейнджер, я…              — Ты?..              Он гортанно простонал, мысли покидали его голову стремительно.              Она двигалась ещё быстрее, развязно постанывая и наконец:              — Дра-ако-о.              Гермиона прижалась к его телу и протяжно простонала, выгибаясь всем телом и сжимая бёдрами его бёдра. Путы спали с его рук и он, воспользовавшись моментом, повалил Гермиону на спину.              Опасные огоньки сверкали в его глазах, пока Гермиона приходила в себя.              — Довольна собой?              — Уж больше, чем тобой вчера, — с обидой в голосе произнесла Грейнджер.              — О, так моя ведьма осталась недовольна настолько, что решила меня трахнуть?              — Если ты сам не в состоянии меня трах-              — Что? — прервал Малфой и одновременно с этим качнул бёдрами.       Гермиона удивилась.              Малфой считал это по выражению её лица.              — Неужели ты думала, что всё закончится одним разом? Моя наивная ведьмочка, ты сама открыла этот ящик Пандоры, так, будь добра, принимай.       Драко поцеловал Гермиону и рукой закинул одну её ногу себе на талию. Он хотел её, он кончил, но не довёл ситуацию так, как хотел того сам.              Малфой постепенно начал набирать темп, пока Гермиона пыталась найти своё применение рукам.              — Плечи… положи руки на мои плечи, Грейнджер, хочешь – царапай мою спину.              Дымка возбуждения застилала её глаза, всё, что она понимала – член Малфоя в ней. Ей было хорошо, и она не хотела это заканчивать. Изменив слегка угол, он вошёл глубже и словил совсем уж громкий стон.              — Что такое? Не ожидала, что я возьму инициативу на себя?              У неё давно не было секса. Ей давно хотелось Малфоя, если быть точнее, то если бы Живоглот не перекинул бы в ту ночь вазу, то всё могло бы произойти раньше.              — Так кто там не может тебя трахнуть, моя дорогая?              Гермиона выгибалась в спине, царапала руки Малфоя и бездумно стонала, полностью отдавшись возбуждению.              — Кто тебя трахает, милая? — его елейный голос заполнил всё.              — Драко…              Толчок, Гермиона елозит попой по ткани.              — А кто я?              — Малф-              Ещё один, более грубый.              — Кто я тебе, Гермиона? — его обжигающий шепот касается нежной кожи возле уха.              — Мой… парень.              Драко заводит одну руку под поясницу девушки, другой становится в планку. Он набирает темп, потому что возбуждение, которое он мало-мальски старался контролировать, лавиной обрушивается на него.              Он трахает её и кусает шею, оставляя следы зубами и небольшие засосы.       Сперва он хочет просто закончить, но шальная мысль пробирается в его черепушку и прочно оседает там.              Он знает насколько его хватит и решает сыграть в её игру. Драко выходит из неё и слышит разочарованный стон. Гермиона смотрит на него с недоумением. Кажется, она подумала о том, что он всё закончит на этом моменте, на что Драко хитро усмехнулся.              Это сумасшествие, но он не может себе отказать в таком удовольствии. Малфой упирается одной рукой в стену, другой придерживает голову Гермионы и как бы просит подняться чуть выше, подкладывая ей под голову подушку.              Он сумасшедший.              Малфою кажется, что он слышит её мысли. Головкой гладит её влажные губы.              — Отсоси мне.              Мурашки, появившиеся от этой фразы, застают её врасплох. Ей было в кайф доминирование, но, кажется, она не против и обратной ситуации.              Гермиона медленно открывает рот и Драко с замиранием сердца смотрит, как она начинает сосать его член.              Видя, что ей неудобно, он помогает ей рукой.              Хлюпающие звуки становятся громче. Её мычание вперемешку с осознанием того, что произойдёт через несколько минут сводит с ума.              Он начинает помогать бёдрами, но следит за реакцией Гермионы. Она заглатывает настолько, насколько позволяет это сделать поза. Но Драко этого достаточно.              Ещё немного.              Он кончает ей в рот, блаженно постанывая. Драко смотрит на неё и нежно шепчет:              — Глотать было не обязательно.              Гермиона улыбается.              — Не забывай, что тебе нужно доработать пальчиками.              — Разумеется, моя дорогая.              ***              Как и говорила Фрей, Блейза и Драко забрали в Министерство для допроса.              Роланд её выписал, и она сразу же осталась на рабочем месте. Утренний ветерок колыхал тюль, запускающую первые лучи солнца. Ночная смена после нескольких недель без работы далась сложно, пришлось заваривать кофе, который у неё теперь стойко ассоциируется с Тео.              После того их разговора он ещё пару раз заходил к ней в палату, но чисто формально: принести фрукты, спросить о здоровье. Ей понятно почему он так поступает, в большей степени ради неё, чтобы не было ссор с Малфоем, но если наличие Тео рядом с ней уже вызывает у Драко такую реакцию, то о каком доверии в отношениях можно говорить?              Она всё ещё считала Тео дорогим другом и терять из-за чьей-то ревности не хотела, но и понимала, что сам он может страдать от её общества, даже если никогда ей и самому себе в этом не признается.              Стук в дверь и знакомый голос.              — Входи, Гарри.              — Как себя чувствуешь?              Внешний вид его вызывал вопросы. Мешки под глазами стали темнее, глаза заспанные, словно его подняли минут десять назад.              — Отлично, Роланд же меня выписал, — улыбнулась Гермиона. Вот она никак не ожидала, что такой длительный «отпуск» может надоесть.              Гарри снисходительно улыбнулся, подходя к окну.              — Не может не радовать.              Гарри в её глазах почти не изменился. Разве что внешне. Он вернул себе причёску со времён третьего курса, то носил, то переставал очки, хотя их он скорее оставил чисто для вида, так как появлялся в них только на официальных мероприятиях, а в довершение…              — Ты не против? — спросил Гарри, указывая на сигарету.              … начал курить.              — Не думаешь бросить?              — Не-а.              — Это вредно.              Гарри улыбнулся, делая затяжку.              — Знаю, мучить двух парней – тоже не очень хорошая идея, ты так не думаешь?              — Я не… уже нет.              — Нет? — Гарри улыбнулся, Малфой всё же добился своего. — Поздравлю, если что – ты знаешь, мы ему мигом организуем чудное путешествие в места настолько отдалённые, что…              — Если он что-то и сделает, то, поверь, я и сама его к отцу отправлю. Ты сюда покурить зашёл?              — Нет, хоть и может показаться обратное.              Гарри ждал вопросов, а Гермиона ответов. Оба знали, что нужно раскрывать карты.              — Ты во мне дыру прожжёшь, — хохотнул Гарри и потушил сигарету. — Ладно. Я расскажу. — Гермиона устроилась поудобнее, а он сделал себе кофе. — Когда мы пришли к Кингсли он был не слишком удивлён, словно на подкорке подозревал это. Мы подняли все архивы допросов, мы дали всю информацию, которая у нас была. Роланд тоже хорошо помог. Более того, обсудив с ним, я рассказал о том, что ты копала. Ну не поверил бы он, что ты осталась не у дел. Разумеется, о Малфое я промолчал. Забини дал показания.              — Добровольно?              — Почти, — Гарри отпил кофе и сел на место Роланда, — Амбридж уже прошёл допрос и для него тоже будет наказание. Но я склонен считать, что оно скорее условное, чем реальное, но за ним всё равно будут какое-то время после следить, чтобы удостовериться, что он не опасен для магобщества, но распространяться о нём, о том, что был двойник Блейза Кингсли не хочет. Сказал, что это «лишняя информация, которая особо не повлияет на процесс, но среди населения может поднять волну тревоги».              — А Драко?              — С тем, как он умеет держаться, проблем с его допросом возникнуть не должно. Более того, там Тео, выкрутятся.              Она облегчённо выдохнула.              — То есть суда ещё не будет?              — Кингсли решил сперва допросить, Амбридж, к слову, пропала.              — В смысле?              — Её кабинет пуст, сбежала. Место – другой вопрос, я уже подключил коллег из Франции и Германии, посмотрим куда её нелёгкая заведёт. После допроса Малфоя вернут в Мунго. Заседание суда предположительно будет через две недели.              — А что насчёт Нарциссы?              — А что с ней? Её приговор уже давно выполняется, кажется, осталось полгода и её домашний арест будет снят, а до тех пор она всё так же живёт в Норе.              Гермиона задумалась, когда она приведёт туда Малфоя… очень многое придётся объяснять.              — Переживаешь насчёт её реакции на ваши отношения?              — Знаешь, — улыбнулся Грейнджер, отпивая терпкий остывший кофе, — нет. Но меня кое-что волнует. Я же не пойду туда одна с Малфоем, скорее всего Рон с Лавандой и ты…              — Так.              — Сегодня вычитала в Пророке, что Джинни взяла отпуск, чтобы проведать семью.              — И?              Она взглянула на него и увидела во взгляде заинтересованность.              — Она с тобой связывалась?              — Кто покупал кофе? — получив ответ «Тео», продолжил, — хороший. Связывалась. Я бы сказал она и не переставала это делать, стабильно раз в неделю посылает мне сову.              — А ты что?              — А я отправлял сову обратно с её письмом.              О том, что между ними произошло – она не знала, кажется, даже Рон не знал всех деталей.               — А что… произошло? Просто ты за всё время так и не рассказал мне.       Их дружба с Джинни начала переставать существовать после победы, то времени не было, то желания слушать. Когда она жила в Норе единственными, кто её выслушивал и поддерживал, кроме друзей, были Молли и Нарцисса. Джинни всё чаще пропадала в обществе новых парней, в клубах, а затем связала свою жизнь с квиддичем и вовсе перестала писать Гермионе. Она догадывалась, что уже тогда они с Гарри не вместе, но никогда не поднимала этот вопрос.              — Да, собственно, ничего такого. Рон об этом не знает, я рассказывал ему, но он был так занят заботой о Лаванде, что, наверняка, пропустил информацию мимо ушей… я всё же начинал с ней отношения после победы. Когда проходил курсы в аврорате отношения уже трещали по швам. Я уделял мало внимания, вёл себя не так, как она себе нафантазировала. В конечном итоге, когда я вернулся после очередного задания, если помнишь, когда мне чуть не расщепило ногу и ты мне помогала, я вернулся домой…              Весь грязный и потный, с перемешанными следами крови и грязи на одежде Гарри ввалился в дом. Чудо, что они сумели трансгрессировать оттуда, да ещё и к Гермионе, которая, к их удаче, была занята штудированием справочника.              — Где ты был? — возмущённо бросила Джинни, недовольно оглядывая его с ног до головы.              — На задании.              Сил выяснять отношения у него не было. Курсы выпивали все соки, а задания, которые никак нельзя было назвать «для новичков», добивали. Хотелось просто прийти домой и отдыхать. Душой и телом. Только если Рон чаще всего наведывался к Браун в Мунго, то Гарри возвращался на Гриммо и каждый… каждый чёртов раз он встречал это. Недовольство, упрёки, скандалы. Ей-Мерлин, как он устал от всего этого.              — Что ты мне врёшь? — бровь Гарри поползла на лоб от шока. — Ты думаешь, что я ничего не знаю? За дуру меня держишь?              — Сейчас тебя по-другому и не назовёшь.              Он видел, как она насупилась и приготовился выслушивать очередную тонну недовольства в свой адрес.              — Мало того, что я тебя практически не вижу. Так у нас и секса меньше стало!              — По-твоему, когда я еле живой возвращаюсь с задания у меня должны быть силы ублажать тебя? Да я сплю часа три в сутки, о чём ты, Джинни?              Она фыркнула.              — Должен. Я же твоя женщина, да и какой ты Герой Войны, раз такой побитый приходишь с задания? — стоило ей говорить, что они втроём были против десятерых, парочка из которых бывшие Пожиратели?              — А сейчас ты вваливаешься домой в три ночи и что?              — Что? — устало переспросил Поттер, поглядывая на диван в гостиной, который так соблазнительно выглядел.              — От тебя несёт чьими-то духами! — он не мог поверить в то, что слышал, — Что ты на меня так смотришь? Думал, я не замечу?              — Ты себя слышишь? То есть в твоём представлении я не на задании был, а с кем-то кувыркался за твоей спиной? А следы крови тебя не смущают?              — Докажи, что она твоя.              Чаша терпения Гарри начала заполняться.              — Может тебе ещё доказать, что я никого не трахал?              — Да!              Гарри почесал затылок и опёрся на камин. В какой момент всё пришло к этому?              — Что молчишь? Сказать нечего?! Я знала, что была права! А кто же твои раны залечил?              — Гермиона, — бесцветным голосом ответил Гарри и тут же пожалел.              — Конечно, если я пойду к ней она точно подтвердит твоё алиби. Вы же друзья не разлей вода!              — Спроси у своего брата.              — Так он тоже твой друг!              Нет, всё. Пора этот цирк заканчивать.              — Всё сказала? — тон голоса Гарри заставил тараторящую Джинни заглохнуть. Его взгляд с уставшего стал серьёзным.              — Если ты считаешь, что я тебе изменяю, то не вижу смысла продолжать это. Думаю, тебе надо бы встретить достойного героя, — с нажимом выделил Гарри, — который сделает тебя счастливой, которого ты не будешь каждый раз подозревать в измене. Когда я соглашался на курсы я чётко тебе сказал, что первое время это будет отнимать практически всё моё время. Что ты сказала? Напоминаю: «хорошо, я поддержу тебя». А по итогу что? — тишина, — Джин, это не отношения, это ебля без смазки. Давай расстанемся.              Он видел, как с каждым его словом она то бледнела, то краснела. Но в моменте ничего не почувствовал. Ему не хотелось утешить её, обнять. Стало как-то всё равно на то, что она испытывает.              — Ты смеешь меня бросить? Меня? Ты в своём уме?              Гарри рассмеялся, вот откуда в ней было этого самомнения?              — Да.              — Ты пожалеешь об этом сразу же! Но учти, я не вернусь к тебе! Тебе придётся очень постараться, чтобы я снова посмотрела в твою сторону!              — Спешу и падаю, — уже холодно ответил Гарри. — А теперь покинь мою квартиру. Кикимер, собери вещи госпожи Джинни Уизли и отправь их в Нору.              — Собственно, я не пожалел и не старался, чтобы она посмотрела в мою сторону, — рассмеялся Гарри, вспоминая тот кошмарный день, — но вот она спустя где-то полгода начала заваливать меня письмами с просьбами встречи, но я игнорировал. Когда собирались в Норе она всячески пыталась меня где-нибудь зажать, но я ловко уворачивался. Как итог: еженедельная почта от неё.              — Ужас какой, — возмущение, гнев, обида... Чем Гарри заслужил подобное отношение?              — Но знаешь, что я понял уже после? Человек, который больше ревнует и пытается уличить в измене чаще всего сам такой.              — Думаешь, она тебе изменяла?              — Я не думаю, я знаю.              ***              Драко не ожидал хорошего отношения к себе, но то ли дело в его репутации, которая, если судить по лицам допрашивающих авроров, дошла до них, то ли это всё Тео, стоящий за его спиной.              Честно сказать, внушал. Если бы они не были друзьями, и он пришёл бы к нему в Азкабан, Драко трижды бы подумал, как себя с ним вести.              Он слушал вопросы и отвечал, утаивая только те моменты, которые были оговорены с Поттером. Ни сыворотки, ни омута памяти на нём не использовали. Тео обмолвился, что они подозревают, что Кингсли знал о непричастности Малфоя к убийствам маглорождённых.              Нотт отвёл его в их кабинет, в котором ждал Рон и Гарри.              — Пару деньков и новости будут на главное странице в Пророке. Потом отбивайся от этих сраных журналюг.              — Это меньшее из зол, Рон, кстати, дружище, — похлопал по плечу Тео, — ты что планируешь делать дальше? Чем заниматься?              Впервые за несколько лет он задумался об этом. Всё, что волновало его последние годы – это месть и желание выйти из Азкабана и вот, когда он буквально почти это сделал, нужно задуматься о будущем.              — Целительство, — первое, что пришло на ум.              — С твоими-то навыками можно было бы и к нам.              — С моим досье и припиской об Азкабане – самое то, Уизли, — хмыкнул Драко.              — На суде с тебя снимут обвинение.              — А приписку бывший Пожиратель оставят.              Рон цокнул, не хватало хорька ещё переубеждать.              — Ну знакомые там у тебя есть, так что дерзай, — сказал куривший возле окна Поттер. Но всё равно он оставил мысль о том, что Драко в будущем может прийти к ним. У него есть способности… вернее он обзавёлся инструментами, которые можно использовать в Аврорате. Он видел состояние Блейза и это Малфой был без палочки, он видел его в драке с Ноттом, ко всему прочему его характер. Всё это можно было отточить и отшлифовать, чтобы он стал незаменимым членом команды, а его познания в целительстве использовать на заданиях.              Он поймал взгляд Малфоя и вопросительно выгнул бровь.              — А ты что думаешь?              — Мне лично будет по херу, какая у тебя приписка в досье, если ты будешь работать на меня и отлично выполнять свои обязанности.              ***              На удивление Малфоя в Мунго не вернули. Гарри сказал, что он необходим им в Министерстве и они подержат его там. Где «там», Поттер не уточнил.              Фрей сидела вместе с ней в кабинете и заполняла новые отчёты, которые ввело Министерство. Перед глазами плыло от этих буковок, которые никак не заканчивались.              — Слушай, — взмолилась Кнут, — может по чашечке чая? Я скоро кончусь с этими бумагами.              Стоило Гермионе открыть рот, чтобы ответить, как в кабинет вошли без стука. На пороге стояла Джинни Уизли, в облегающем коротком платье едко зелёного цвета.              — Чем могу помочь? — поинтересовалась Гермиона, откидываясь на спинку стула.              — Где Гарри? — что, даже «привет» не будет?              — Как видишь, его здесь нет.              — Где я могу его найти?              — Очевидно, на работе.              Джинни фыркнула и уселась на свободное место.              — Договорись с ним о встрече для меня. Можешь даже приврать и не говорить обо мне.              Фрей посмотрела на Гермиону. Её выражение лица не изменилось, только улыбка появилась на лице.              — Сама с ним договорись, я похожа на секретаря?              Взгляд, который метнула Уизли был похож на «ты что, собираешься мне отказать?», но Гермиона, словно забывшая о ней, обратилась к Фрей.              — Сделаешь чай?              Пока Кнут крутилась возле чайника, Гермиона чувствовала взгляд Джинни, но не отвлекалась от записей.              — А ты изменилась, — бросила Уизли, подпирая щеку рукой.              В кабинет вошёл Роланд в своём деловом костюме, который, как говорила Фрей, «идеально подчёркивал его невероятное телосложение и красоту». Джинни перевела взгляд с бывшей подруги на целителя и, облизнув губы, подмигнула. Это не укрылось от Фрей и Гермионы.              Что она вытворяет?              — Я…              — Не стоит, — перебил.              — Так вы меня знаете? — она начала наматывать локон волос на палец, закинув ногу на ногу.              Грейнджер же перевела взгляд на Крут, у которой ложка в руке задрожала.              — Не сложно догадаться, что ты сестра Рональда Уизли.              Разочарование отразилось на её лице, но она быстро поменяла русло разговора.              — Мы могли бы узнать друг друга получше.              Боже, как называется чувство, когда тебе неловко и стыдно за другого человека? Это лечится?              Роланд посмотрел на Гермиону, на что она пожала плечами.              — Это моё место.              — О, боже, вам жаль стула?              — Ещё немного и мне будет жаль потраченного времени, — Гермиона давно заметила, что его стиль общение кардинально отличался, когда он разговаривал с не интересующими его людьми.              — Не поняла.              — Говорю прямо: не вкатывает меня с подобного флирта. Если мои коллеги вас осмотрели, то можете быть свободны.              — Нет, они ещ...              — Она не из-за плохого самочувствия, по личным причинам, — ответила Фрей. Джинни метнула на неё злобный взгляд. — Кофе?              — Ага, — ответил Роланд, — не советую беспокоить моих коллег личными проблемами. Для этого есть внерабочее время, они, как вы уже успели заметить, заняты.              Джинни гордо поднялась, поправляя своё платье.              — Вы не знаете, что теряете!              Где-то Гермиона уже слышала эту фразу.              — Поверь мне, знаю.              Фыркнув, Уизли прошла мимо целителя, задевая его рукой и громко сказала:              — Гермиона, я надеюсь, мы друг друга услышали. Жду адрес и время в ближайшие дни.              Дверь захлопнулась, а по коридору раздались звонкие стуки каблуков.              — И что это было? — возмущённо спросила Фрей.              — Без комментариев, — отрезала Грейнджер и уткнулась в записи.              — Твоя подруга? — Роланд взял карточки своих пациентов.              — Нет. Уже давно нет.              — И хорошо. Такая, как она, потянула бы тебя с собой на дно, — назидательно причитал Роланд.              — Как будто вам бы было до этого дело, — раздраженно ответила Гермиона. Ну сколько можно ей лекции читать? Она и сама знает, что хорошо, что плохо.              — Конечно есть, — Гермиона подняла на него взгляд и увидела его обворожительную улыбку. — Ты ведь мне интересна.              — В каком смысле?              — В самых разных, я же говорил.              — Ой, — вскрикнула Фрей, Гермиона повернулась и увидела, что девушка вытаскивает осколки из своей руки. Кружка разбилась.              — Эй, ты в порядке?              — Да…, да я сейчас, — Фрей выбежала из кабинета.              Роланд собрал кружку палочкой и вернул её на место. И всё это под осуждающий взгляд Гермионы.              — Что ты так на меня смотришь?              — К чему это было?              — Что именно? — вот эта его черта выводила из себя за считанные секунды.              — Зачем вы так сказали?              — Как? Прямо? Потому что захотел.              Нет, это было не прямо, это было грубо. Очень, очень грубо по отношению к Фрей. Он не мог не заметить чувства Кнут, не такой, как он, который замечает мельчайшие детали. Не с его проницательностью.              — Вы же знаете.              — Знаю что? — он откровенно издевался.              — Мистер Роланд.              — О-о, мы же договаривались просто «Роланд» это раз, Два: давай уже на «ты».              Что ж, отлично.              — Ты прекрасно знаешь. И нечего меня спрашивать о чём! — наблюдать за эмоциями Гермионы было одним из его любимых занятий на работе, помимо самой работы.              — Знаю, и?              — Так почему ты делаешь ей больно? — она искренне не понимала этого.              — Ты веришь, что человек может очень быстро измениться? Без особых причин, просто потому что захотел. Отринуть прошлое и сделать себя нового.              — М-м… нет?              — Вот и я нет. Я прекрасно знаю себя, как человека, как мужчину и осознаю, как ведут себя разные девушки. Она была мной заинтересована ещё до того, как ты пришла. Более того пару раз пыталась соблазнить весьма сомнительным способом, а именно пищевыми добавками и зельями, думаю, понимаешь какими, но была схвачена за руку. Я провёл беседу и она, вроде как, успокоилась. Подобная реакция мне знакома, она не первая юная барышня, которая заинтересовалась мной. После этого она очень часто ходила на свидания, всем своим видом показывая, что она забыла обо мне, только давай начистоту, если бы это было так, было бы у неё дело до моего мнения?              — Нет.              — Вот именно. Фрей не плохой человек, но хорошей её назвать язык не повернётся. Она начала переживать, когда появилась ты, но к моему, да и её, удивлению, тебе было всё равно на меня. И она решила с тобой подружиться. Друзей держи близко, а врагов ещё ближе, она ведь не могла знать наверняка, что у тебя не стрельнет желание лечь со мной в постель, — Гермиона кивнула, сама не понимая зачем, — но продолжала об этом беспокоиться. Только когда начал маячить Нотт она более-менее успокоилась. Кичись своими романтическими похождениями то при тебе, то при мне, она всё пыталась выведать какой ты человек, я удивлён, что ты этого не заметила, хотя с теми проблемами, что на тебя повесили не удивительно. А вот мне она снова начала докучать.              — Как?              — Гермиона, — тон его голоса не обладал привычной для него весёлостью, — ты видела поведения сестры Рона, так вот её мало чем отличалось. Так что сейчас я говорил не только рыжей, но и Фрей.              — Она говорила, что побоялась сказать тебе о чувствах и видела тебя с другой.              Роланд рассмеялся и поманил Гермиону пальцем к себе. Перегнув через столик, целитель подцепил подбородок девушки и повернул её голову в сторону, тихо шепча на ухо: — Это был тот самый мой друг зельевар, о котором я тебе рассказывал. Он безумно любит свои длинные волосы, а со стороны он вполне походит на девушку.              Целитель вернулся на своё место, облокачиваясь на спинку стула.              — Она не любит меня, Гермиона, она хочет мести. Чисто женской: пойми кого ты потерял и приползи ко мне. Не более.              — Я всё равно не могу поверить…              — В то, что тоже можешь захотеть меня?              — Что?! — возмущённо вскрикнула Гермиона, на что мужчина рассмеялся.              — Или ты думаешь, что отношения с Малфоем закрывает твоё возбуждение из-за других мужчин?              Что ей нужно было отвечать. Нет, подобное вообще требовало от неё ответа?       — Так вот, милая Гермиона, я могу тебя возбуждать, даже если ты ко мне ничего не чувствуешь, равно как и другие мужчины. Но вопрос в том, хочешь ли ты этого? — Гермиона хотела что-то сказать, но Роланд остановил её жестом руки, — Так вот есть девушки, которые соблазняются и изменяют. Фрей признавалась мне много раз и в некоторые из них она была в отношениях. Глобально: делает ли измена её плохим человеком? Нет, но ты уже смотришь на человека другим взглядом, верно?              — Но вы были не в отношениях.              — А ты, когда Малфой признавался тебе в чувствах, была с другим?              Гермиона уверенно хотела сказать «нет», но вспомнила ту ночь, когда пришёл Тео. Она подняла взгляд на Роланда и впервые за всё время работы с ним увидела его удивлённым.              — Ты с кем-то была?              — Нет… не совсем.              — Неужели Нотт?              — Да какая разница? Я не была в отношениях, я разбиралась в себе!              Да и почему она оправдывается перед ним, в конце-то концом ситуация разрешилась. И вообще тема для разговора странная.              — Не ожидал, — действительно, он и не думал, что она более свободна в плане отношений.              Всё же она не синий чулок, как он посчитал когда-то.              — Мы говорили не обо мне.              — Верно, — согласился он, — так вот, ты видишь, что девушка одному говорит одно, другому другое, какой мужчина захочет с ней быть?              — Но ты и сам не против секса без обязательств.              — Да, но я никому ничего и не обещаю. Они знают, на что идут. Я не начинаю отношения ради секса и изменяю, чтобы получить его с другой.              — Но я всё равно не понимаю, зачем нужно было приплетать меня и врать о заинтересованности мной?              — А кто сказал, что я лгу?              Гермиона ошарашенно посмотрела на него. Что он сказал?              — Что?              — Я и впрямь тобой был заинтересован с первого твоего появления здесь. Не в романтическом ключе, разумеется.              — Ты понимаешь, что говоришь? Она же всё не так поняла.              — Любой, кто знает меня, прекрасно осознаёт какое у меня особое отношение к своим людям. Если ревность Кнут выше, чем рациональная оценка ситуации, то это только её проблема. Я никогда не вёлся на её соблазнения, никогда не давал намёка на то, что между нами что-то может быть.              — Я вообще не могу поверить, что кто-то может захотеть с тобой долгосрочных отношений. Ему же пожизненно необходимо будет пить умиротворяющий бальзам.              Роланд рассмеялся, но Гермиона успела заметить печаль в его глазах, когда она говорила.              — Я тоже.              ***              Выдохшийся, еле стоящий на ногах Малфой вытер проступивший на лбу пот. Его пульс зашкаливал, адреналин бил в голову.              — Как тебе тренировка? — поинтересовался Поттер, оценивая состояние Драко.              — Вы монстры, как вы это выдерживаете?              В день допроса они продолжили тему того, что Драко мог бы попробовать себя в роли аврора. Поттер предложил ему оставшееся время до суда испытать на себе тренировки, чтобы он мог себе представить. По их словам, в качестве компенсации за потерянные два года он может потребовать полную реабилитацию в магобществе и возможность служить в Аврорате.              Если раньше Малфой был уверен в своём пути, то с того времени прошло много всего. Изменился он, его цели и планы. У него в принципе появилось будущее, которого в стенах Азкабана не было. Эти тренировки были неплохим способом узнать другую сторону себя, ведь всё, чем он занимался до этого – целительство.              — Ты ещё неплохо держишься, мы на первых тренировках чуть ли не замертво падали, — ободряюще пошутил Поттер.              ***              Гарри сидел в своём кабинете, постукивая ручкой по столешнице. Он не желал этой встречи совершенно, но понимал одно: если она пришла к Гермионе – пойдёт дальше, к Рону, а затем подключит Молли. Никто из них за него решать не будет, но сам факт того, что Джинни будет причинять неудобство стольким людям – невероятно нервирует.              Ему казалось, что он чётко донёс своё отношение к ней. Нежелание общаться с ней появилось не просто так. Да и сколько можно закидывать письмами, если ни одно даже не было прочитано?              Он закурил. Голова раскалывалась из-за всего происходящего в Министерстве, а Джинни, решившая, что это отличное время для выяснения уже решённых отношений, только усугубляет ситуацию.              Она вошла в кабинет без стука. Накрученные волосы, яркая помада, довольно откровенное платье.              Но ничто из этого не притянуло его взгляд.              — Привет, Гарри, — обворожительно улыбнулась Джинни, присаживаясь на стул напротив его стола.              — Не думаю, что этот разговор стоил того, чтобы отвлекать человека на рабочем месте.              Уизли кокетливо улыбнулась и заправила локон за ухо.              — Неужели ты думаешь, что я сама этого не понимаю? Ты же не хотел уделять мне внимание, что мне оставалось?              Интересный способ сделать из него виноватого.              — Так может нужно было сдаться и не пытаться ломиться в закрытую дверь?              Взгляд Джинни изменился.              — Давай я сама решу, что мне делать?              — Решай, только учти, что при любом раскладе меня в твоей жизни не будет.              Она цокнула и закинула ногу на ногу.              — Может хватит играть в этот детский сад? Все ошибаются, я тоже. Забудем об этом, м? — она коснулась пальчиками тыльной стороны ладони Поттера и повела руку вверх. Гарри же убрал руку и вытащил сигарету изо рта, чтобы струсить пепел.              — Если для тебя это детский сад, то сочувствую. Для меня нет. Ты ошиблась, я забыл об этом и живу дальше.              — Да что с тобой не так?! Ты же был в меня влюблён!              — Был.              — Ну во-              — И уже давно ничего к тебе не испытываю. Если тебе от этого легче будет принять действительность, то я влюблён в другую.              Джинни рассмеялась и сделала вид, будто смахивает слезу: — Думаешь, я не узнавала, что у тебя никого нет?              Гарри оскалился: — Думаешь, я из тех, кто рассказывает об этом всем подряд?              И Гарри не соврал, во время их последнего разговора с Гермионой, он всё же рассказал подруге в кого влюблён последние полгода.              — Ты не посмел бы…              Он удивлённо вскинул бровь, выпуская дым из лёгких.              — Если так настаиваешь, то приглашение на нашу свадьбу я всё же тебе отправлю.              — Ты…              — Прошлое прошло, Джинни, я двигаюсь вперёд. Чего и тебе советую. От того, что ты будешь беспокоить Гермиону, Рона или Молли – ничего не изменится. Никто из них не будет желать мне несчастья, а с тобой я не был счастлив. Увы, но это так.              ***              Зал суда не изменился.              Мраморный пол, который в прошлый раз он видел большую часть времени, безликие люди, которые не относились к нему, как к человеку.              Он старается себя успокоить, но мозг упрямо проводит параллель с прошлым, тем самым, разделившим его жизнь на «до» и «после». Кто-то скажет, что его жизнь изменилась тогда, когда он принял метку и будет, безусловно, прав. Но здесь, в зале суда два года назад его жизнь перестала быть прежней навсегда, а сам Драко Малфой изо дня в день начал хоронить прошлого себя.              Окидывая взглядом помещение, Драко ни на чём не может сфокусироваться. Ему страшно.              Внутренности переворачиваются, а глупый мозг продолжает фантазировать худшие исходы из возможных. Уверенность в победе блекнет под натиском страха. Чувство тревоги накрывает его с головой, да так, что тошнота подкатывает к горлу.              Он стучит пяткой по полу, ему нужен фокус, нужно постараться на ком-то сконцентрироваться.              Драко ищет Грейнджер. Она села максимально близко к нему.              «Всё хорошо. Я рядом». Взгляд не фокусируется, голоса присяжных мешают, но он отчётливо услышал её.              «Ты не виновен».              Всё, что ему оставалось в Азкабане – представлять. Он представлял Гермиону бесчисленное количество раз и сейчас её образ предстал перед глазами.              «Драко, подожди немного, и ты будешь свободен».              Её голос звучит чуть иначе, но он всё равно слышит те трепетные нотки, заставляющие его сердце биться в бешенном ритме. Улыбка чуть трогает его губы.              Сумасшедший, сейчас не время для этого.              — Дыхание, — просто сказала Гермиона в последнюю их встречу, когда она пришла к Гарри в Министерство.              — Что?              — Тео сказал, что тебе на допросе как будто воздуха не хватало. Я не думаю, что проблема на физическом уровне, скорее психологическом. Ты как будто отключаешься от реально мира и тонешь в мыслях, а они не самые приятные. Тебе нужно чувствовать, что ты в реальности и заметить происходящее вокруг.              — И, по-твоему, я должен не забывать дышать? Если бы я не дышал, Грейнджер, я бы сдох.              Она фыркнула: — Не просто дышать, а определённым образом. Запомни необходимо…              Считать.              Малфой набирал воздух в грудь под счёт и под него же медленно его выпускал. Это было тяжело, но он продолжал.              Первый круг. Второй…              — Упрись ступнями в пол.              — А это ещё зачем? — он закатил глаза. Её советы один страннее другого.              — Обопрись спиной на стул.              — Да господи, Грейнджер, зачем мне это?              — Чувствовать опору. Когда сделаешь поймёшь.              — Проговаривай про себя где ты и что делаешь. Обязательно! До тех пор, пока не услышишь это!              — Я, по-твоему, сам себя не услышу?              Я нахожусь в Министерстве. Сейчас идёт суд, результат которого – обвинение Блейза и моя невиновность.              Пятки в пол. Спиной вжимается в кресло.              Я нахожусь в Министерстве. Сейчас идёт суд, результат которого – обвинение Блейза и моя невиновность.              Дыхание становилось более размеренным. Он стал различать голоса присяжных.              Я нахожусь в Министерстве. Сейчас идёт суд, результат которого – обвинение Блейза и моя невиновность.              Он начал слышать голос Тео и Гарри. Постепенно он начал вслушиваться в то, что произносили люди.              Я нахожусь в Министерстве. Сейчас идёт суд, результат которого – обвинение Блейза и моя невиновность.              «Помни одну вещь, Драко, помимо меня есть ещё трое, кто точно не оставит тебя одного».              — Ваша честь, учитывая всё вышесказанное и те неопровержимые доказательства, я считаю, что вина Блейза Забини полностью доказана. Помимо всего этого прошу обратить внимание на действия Роланда Джонсона, сэр, он навестил потерпевших, которые чудом остались живы и вернул им память, задокументировав их показание и чёткое описание внешности преступника. Из-за статута память вновь была предана забвению, также следует учесть…              Голос Поттера звучал холодно, решительно и безапелляционно.              Драко наконец посмотрел на Гермиону и получил такую нежную улыбку, которая заставила его забыть о том, где он находился.              Всё происходящее было театральным представлением. Кингсли и присяжные заранее обсудили приговор и все доказательства, которые были предоставлены. Материала было столько, что пришлось бы суд проводить в течение двух недель, чтобы рассмотреть всё, что было в их распоряжении. Драко осознавал это, но ничего не мог с собой поделать. До тех пор, пока он не услышит…              — Принимая во внимание всё вышесказанное: а именно доказательства виновности Блейза Забини, его связь с Тем-кого-нельзя-называть, а также противоправные действия против маглорождённых и маглов, повлекшие за собой смерть предъявляю обвинение Блейзу Забини приговариваю его к пожизненному заключению в Азкабане. Мера пресечение для Пэнси Паркинсон, на данный момент находящейся в больнице с подозрением на психическое заболевание, будет вынесена в случае выхода из лечебного заведения. Драко Люциуса Малфоя с этого момента считать невиновным и компенсировать моральных ущерб за неверное вынесение приговора. На этом заседание суда считать завершённым.              Всё… закончилось. С него начали снимать кандалы.              Свободен.              Драко Малфой свободен.