Часть 19

‌Лололошка кинулся к Бурису, рывком отрывая друга от тела возлюбленной. Послышался противный звук — это уже запекшаяся кровь девушки склеила их одежду и теперь с мерзким треском оторвалась от кожи. ‌ Дана, их Дана, что только что лежала на руках капитана стала искажаться: ее кости и суставы выворачивались, разрывая кожу из-за чего все тело мгновенно покрылось гематомами, глазные яблоки, что с такой лаской смотрели ещё несколько секунд назад, выпали и скатились к ногам друзей не прекращая вращаться. Девушка сжалась, ее руки вытянулись, а язык обвис, вылезая прямиком из вывихнутой челюсти, доходя теперь до самой грудины. Ужасное зрелище. ‌То, что осталось от То’Ифетунки с громогласным ревом кинулось на парней. Лололошка не успел опомниться, как перед глазами мелькнуло ее изуродованное лицо и с противным чавканьем рвануло что то вблизи парня. Бурис рядом с ним сдавленно вскрикнул: на его правом плече красовалась рваная рана — лоскуты кожи и плоти свисали вместе с тканью белой рубахи и сильно кровоточили, в ту же секунду, заливая всю руку мужчины алой жидкостью. Лололошка наконец то опомнился и бросился на тварь с клинками. Взмахи его оружия были быстры и точны, но измотанный тринадцатым огнем парень не мог поспеть за бывшей подругой. Поперек ключицы что то полоснуло, за чем последовала острая боль. Мироходец бросил один из клинков в монстра, отрубая ему одну из длинных конечностей. " Жаль не в середце " — подумалось парню, что пытался зажать рукой кровоточащую рану на ключице. ‌ С упавшей конечности — руки скатились любимое кольцо Даны: золотистое, вылитое словно змея с изумрудными глазами и подаренное мертвым отцом, оно окутывало палец девушки всегда защищая ее. Но тут оно, к сожалению, было бессильно. Бурис помнил, с каким трепетом и блеском в глазах Дана рассказывала ему историю украшения. Помнил, как она перебирала его, когда нервничала. Он взглянул в пустые глазницы, прежде, любимой девушки. Нет, оно — не Дана! Оно то, что ей овладело. Сердце мужчины защемило от злости и отчаяния, в порыве последних сил он кинулся на монстра и пока тот был привлечен мироходцем нанес свой тяжёлый, громогласный удар. Последний хрип существа огласил безмолвную поляну. Сразу за ним послышался глухой стук — то был сам Бурис, что упал в обморок от кровоизлияния и изнеможения. ‌Лололошка молча опустился на колени перед капитаном и оторвав полоску от своей рубахи туго перевязал рану, останавливая кровь хотябы на время. ‌Оглушающую тишину прервал холодный и пугающе спокойный голос мироходца. ‌- Те, кто может ходить — помогайте раненым. Если есть серьезные раны или ушибы — перевяжите. У нас не так много времени, нужно поскорее добраться до корабля и медиков. — Мироходец окинул взглядом подавленных матросов — Пока Бурис в отключке, вашим капитанам буду я. Есть возражения? — Однако, мироходец, только казался спокойным — его сердце разрывалось от щемящей печали. ‌Послышалось согласное " нет, возражений " от той части команды, что могла стоять на ногах и спустя пол часа, после того как перевязали и распределили всех менее раненых в помощь еле живым, отряд отправился обратно. ‌Шли они долго, с частыми остановками, но в таких условиях выбирать не приходится. В лесу всё ещё были монстры, хоть и куда меньше, но были. В ходе похода отряд потерял ещё двоих от кровопотери, а состояние шести членов, в том числе Буриса, значительно ухудшилось. Еды, то, почти небыло .В конце концов на пустырь, где обосновалась мед часть, Лололошка приковылял аж с тремя матросами на спине, весь грязный и в крови, впрочем как и все, кто был в состоянии ходить самостоятельно. ‌Из порта остаток команды выдвинулся ещё через два дня, когда медики дали добро на перемещение бессознательных тел на корабль. В Нарфанис они приплыли к вечеру. После доклада Салику о смерти Даны и состоянии Буриса, Лололошка выслушал приказ о скором выдвижении на остров смерти. Как же ему тогда хотелось убить Салика своими руками, но что то на подкорке сознания его остановило и он просто вернулся домой. Дома его встретили с непередаваемым ужасом в глазах, Чтож, ну хотябы состояние Чоду улучшилось. ‌Спустя два дня очнулся Бурис. Ещё через две ночи Лололошку впустили к нему чтобы поболтать. ‌Мужчина лежал на одиночной койке, его рука была туго обмотана хлопковым бинтом, а мелкие садины уже давно зажили. На лице Буриса красовалась всепоглощающая скорбь и печаль, однако когда зашёл мироходец мужчина улыбнулся, совсем тускло, от чего у бархатного защемило сердце. Лололошка подошёл ближе и сел на край кровати. ‌- Ну как ты? ‌Бурис промолчал, но в итоге произнес медленно, словно пытаясь вновь не разрыдаться. ‌- Я… Я же не смог спасти ее. Лололошка, я собственными руками убил любовь всей своей жизни — его голос дрогнул, что заставило собеседника поджать губы. ‌- Нет Бурис, ты убил не ее, а монстра, что овладел ее телом. — Буриса забило мелкой дрожью, а из его глаз вновь потекли горячие слезы ‌- Парень, ты прости, но мне нужно побыть одному. ‌Лололошка молча смотрел на мужчину ещё некоторое время, но в итоге встал и вышел из палаты.