Выбор

      Фурина уже несколько дней не выходила из своего дома. Её не было видно ни на улице Кур-де-Фонтейна, ни за его пределами. От неё не было никаких новостей, она не появлялась в оперном театре «Эпиклез» и не навещала Нёвилетта во время обеденного перерыва.        Сам Нёвилетт, конечно, начал серьёзно беспокоиться по этому поводу… В груди поселился тревожный ком, который словно перекрывал доступ к кислороду, стоило мыслям Верховного судьи снова унести его к образу возлюбленной. Поэтому в один из таких обеденных перерывов он спустился к дому Фурины и постучал в дверь, пытаясь заглушить звук механического молота из кузницы, что находилась совсем рядом.       Дверь открыли не сразу. И Нёвилетт знатно так удивился, увидев на пороге вовсе не Фурину.        — Мисс Сиджвин? — спросил он вместо приветствия. Почему она здесь? Её позвала Фурина? Зачем? Сиджвин ведь медсестра, только не говорите, что с Фуриной что-то случилось… Эти и целая куча прочих вопросов яростным потоком смыли все остальные мысли из разума дракона и отчаянно требовали ответов, которых очень не хватало.        — Здравствуйте, месье Нёвилетт! — поздоровалась мелюзина, приложив маленькую ладошку к груди. — Вы как раз вовремя. Думаю, Вы должны взглянуть на леди Фурину. У неё…        — Что с ней? — так бесцеремонно оборвал Нёвилетт, без приглашения проходя в дом. Совсем на него не похоже. — Она заболела? У неё травма?        — Пожалуйста, месье Нёвилетт, успокойтесь. — Сиджвин закрыла входную дверь и подняла ручки в успокаивающем жесте. — Я не думаю, что всё настолько плохо. Хотя… Я ведь мелюзина и многого не понимаю, даже несмотря на то, что активно изучаю культуру и психологию людей. — Она неловко почесала затылок. — Поэтому лучше Вам самому посмотреть.        От этого признания легче не стало. Селестия, вот и что прикажете ему думать? Сиджвин говорит одно, а оказаться может совсем другое.        Едва слышно вздохнув, Нёвилетт прошёл с мелюзиной на второй этаж, где и располагалась спальня Фурины. По дороге он про себя отметил, что она всё-таки воспользовалась теми деньгами, что он присылал ей из Дворца Мермония. Старая деревянная мебель теперь заменена на новую, мягкую и красивую, а на стенах даже появились нежно-голубые обои. Стало значительно уютней, но тревоги с сердца это не сняло.        Сиджвин, даже не постучав, открыла дверь в комнату и прошла внутрь. Нёвилетт пока оставался в коридоре.       Фурина сидела на кровати ко входу спиной и, кажется, было полностью обнажена. На ногах только лежало одеяло. Она держала правую руку на левом плече, а рядом с ней мельтешили её верные спутники: управляющая Шевальмарин, месье Уше и мадмуазель Крабалетта.        — Сиджвин, ты вернулась? — спросила Фурина упавшим голосом. Услышав его, у Нёвилетта болезненно сжалось сердце. Для него всё ещё было очень непривычно слушать этот полностью лишённый сил и эмоций голос. Теперь казалось, что Фурина звонко смеялась и громко причитала когда-то очень давно, словно в прошлой жизни.        — Да, леди Фурина, — кивнула Сиджвин. — И ещё я кое-кого привела. Месье Нёвилетт, идите сюда.        — Что?!. — Фурина резко повернулась к медсестре крепости Меропид, прикрывая грудь одеялом. — Ему нельзя сюда!..        — Но леди Фурина, пожалуйста, успокойтесь. Он может помочь.        — Мне уже никто не поможет.        Сиджвин только вздохнула и отошла в сторону, тем самым приглашая Нёвилетта пройти в комнату.        — Я вас оставлю… Пожалуйста, поговорите с ней. — И она удалилась.        Нёвилетт осторожно подошёл к кровати Фурины и попытался улыбнуться, но ничего не вышло. Она смотрела на него со страхом и с каким-то отвращением, будто хотела его оттолкнуть этим, но и у неё ничего не получилось.        — Здравствуй, — сказал он, протягивая ей руку, ожидая, что она подаст ему свою, и он сможет поцеловать тыльную сторону ладони. Но этого не произошло. Потому Нёвилетт убрал руку. — От тебя давно ничего не слышно. Я волнуюсь.        — И абсолютно напрасно… Тебе не стоит переживать за меня.        — Фурина… Пожалуйста, не отдаляйся от меня. Ты ведь знаешь, как дорога для меня. Почему Сиджвин здесь? Ты заболела?        Фурина крепче прижала одеяло к себе, прикусывая нижнюю губу до боли. Взгляд её сине-голубых глаз метался из одного угла комнаты в другой, пока она всё же не посмотрела на своих «питомцев».        — Оставьте нас на время.        И Шевальмарин, Уше и Крабалетта послушно покинули покои своей госпожи.        — Пожалуйста, только не пугайся… — попросила Фурина, медленно поворачиваясь спиной к Нёвилетту.        — Конечно. Дай мне взглянуть… Что за…       На спине Фурины прямо на лопатках выросли… плавники. Полупрозрачные голубые плавники, медленно покачивающиеся, будто плывущие по течению. Совсем как… у океанидов.       Нёвилетт уже было протянул к ним свою уже начинающую дрожать руку, но вдруг остановился.        — Фурина, пожалуйста, не двигайся, — предупредил он и просто погладил её спине. Девушка слегка вздрогнула от неожиданности. — Они делают тебе больно?        Она не сразу ответила. Сперва со звуком сглотнула и после произнесла:        — Немного…        — Почему ты мне не рассказала об этом?       В ответ ему вполне ожидаемо прозвучала лишь тишина.        — Фурина, — уже серьёзней запросил Нёвилетт.        — Я уже доставила тебе достаточно неудобств тем, что я не настоящий Архонт… — начала девушка, и было слышно, как голос у неё дрожит. — Я не хотела добавлять ещё больше хлопот… Я ведь больше не человек…       Она всё же всхлипнула, и спина у неё вздрогнула. Одеяло упало с груди, потому что Фурина принялась утирать слёзы с глаз, но их становилось только больше. Нёвилетт было впал в ступор, но вдруг протянул руку и взял Фурину за подбородок, заставляя тем самым её повернуться к нему корпусом.        — Фурина, твоя неуверенность и эти слёзы доказывают, что ты человек. Ты самый эмоциональный человек, которого я знаю. Твои чувства и боль я могу увидеть даже через эти плавники... Я обещаю тебе, что ты никогда не потеряешь эмоции.        Фурина заглянула в его фиолетовые глаза, всё ещё всхлипывая. Губы у неё подрагивали, готовые освободить отчаянный крик боли и безысходности.       — Я могу сделать тебя настоящими человеком вновь, но сперва ты должна понять, чего ты хочешь на самом деле. Хочешь остаться наполовину океанидой или стать человеком?        Фурина отвернулась от Нёвилетта, снова пытаясь прикрыть свою грудь, и слёзы нестройным градом падали и впитывались в оделяло.        Остаться наполовину океанидой для неё означало прожить долгую, очень долгую жизнь. Жизнь рядом с Нёвилеттом. Но что, если однажды она полностью превратиться в неё? Она не сможет жить на суше и будет вынуждена уйти в море. Скитаться одной в толще воды… Снова одиночество, такое паршивое и жестокое. От которого душу хочется разорвать на миллионы маленьких кусочков, чтобы больше не болела. Не ныла. Не чувствовала.       А если она снова станет человеком, как того хотела и она, и Фокалорс, то жить ей условно лет пятьдесят. Это ничтожно мало по сравнению с жизнью Нёвилетта. С одной стороны она устала от этого спектакля длиной в пятьсот лет, а с другой — не хотела расстаться с Нёвилеттом и уж тем более оставлять его одного. Она столько ещё не успела сделать, как сама, так и вместе с ним.       — Если я останусь такой… — прошептала Фурина, впиваясь ногтями в бледную кожу на своих узких плечах, — однажды я полностью превращусь в океаниду, а если стану человеком, то вскоре умру…        Нёвилетту было больно слышать это. Это было просто-напросто невыносимо. Несправедливо. Фурина столько лет защищала Фонтейн от пророчества, а теперь ей уготовлена такая судьба, в равной степени тяжёлая, вне зависимости от выбора. Куда же стоит склониться чашам весов?       Дракон сел на край кровати рядом с Фуриной и прижал её к себе.        — Я могу сделать тебя человеком… но в то же время найти способ продлить твою жизнь. Я обязательно найду его. Ради тебя.        Фурина прижалась к его широкой груди, пряча лицо в складках его одежд, цепляясь тонкими пальцами за края его плаща.        — Пожалуйста… Теперь, когда мне есть ради чего и кого жить, я не хочу так скоро умирать… Я хочу стать человеком, но и быть с тобой. Пожалуйста, найди способ…        Ответом ей послужил осторожный поцелуй в висок и тихое: «Конечно» на ушко.        Так они и просидели, пока Фурина не заснула в его руках. Обеденный перерыв давно уже закончился, а Сиджвин, должно быть, уже устала ждать или вообще вернулась в крепость Меропид. Пусть так. Зато теперь у Нёвилетта есть дело поважней.        Он обязательно исполнит желание своей маленькой госпожи.