Утопая в слезах

      Вся эта миссия еще с самого начала казалась ей бессмысленной и подозрительной. И к великому несчастью, подтверждения пугливой Химе оказались верны: это была засада.       Кеджуро отправили на задание вместе с лекарем-истребителем Химе — пареньку предстояла дальняя и длинная дорога, посему медицинская помощь могла пригодиться в случае нападения демона и еще чего-нибудь. Химе, несмотря на бешено бьющееся сердце и алые горящие щечки, была неимоверно рада тому, что осталась наедине со своим предметом воздыхания.       А теперь, когда напряженный Ренгоку, напыщенно сжимая в ладонях острый клинок, пока позади него она, придерживая на коленях слегка раненого мужчину пожилого возраста, с тревогой и страхом глядела в спину блондина.       Химе кричала что-то, чего не было слышно из-за гулкого дождя, однако Кеджуро четко дал ей понять — не вступать в битву. Он попросил ее приглядеть за раненым (который, кажется, скорее всего притворялся пострадавшим, ибо на деле ран у него как таковых не имелось), в то время как сам он займется бесконечным количеством демонов.       Бой длился вечность. Химе не на шутку перепугалась: битва затянулась, чего ранее никогда не случалось. Дедушка что-то стонал и попутно засыпал, а Химе, прижимая его к груди одной рукой, другою поддерживала катану, ибо она являлась полноценным истоебителем демонов.       Она знала, что демоны хотели именно ее. Кеджуро тоже знал.       Утопая в безудержных мыслях, блондинка не заметила, как позади нее очутился обезумевший демон, который с раскрытой пастью понесся в ее сторону. Она вскрикнула и, собираясь вытащить катану из ножен как можно быстрее, ощутила вдруг теплоту горячего воздуха. Судорожно взглянув на демона, она увидела, как Ренгоку за долю секунды оказался около нее и ныне разбирался с демоном. Послышался мужской, до боли знакомый крик и звук взмаха меча. Демон был повержен, но, по-видимому, Ренгоку ранили (до этого он умудрился сломать несколько ребер), так как он около минуты тяжело дышал и не поворачивался к ошарашенной девушке лицом.       — Кеджуро, тебя ранили? — стараясь прозвучать громко и слышно, обеспокоилась Оикава, уже собираясь скинуть с колен дедушку, как вдруг пламенный истребитель повернул легонько голову и вместе с лучезарной улыбкой беспечно произнес:       — Вовсе нет, все в порядке!       Вскочив с места и немедленно обойдя лживого блондина, Химе ужаснулась и не сдержала слетевший с губ истомный вздох. Глубокий порез, начинавшийся с плеча и проходя вдоль всей его груди, красовался на нем.       — Твою рану срочно нужно обработать!       — Я правда в порядке! Главное, что вы целы!       Из пореза не переставала хлестать кровь, пачкая одежду Ренгоку. Химе, перепуганная зрелищем и страхом потери крови у парня, не обдумывая, с помощью клинка разорвала свое хаори надвое и плотно прижала к его груди, надеясь на то, что он не подхватит инфекцию. Блондин зажмурился от неприятных ощущений. Она обвязала вокруг него ранее белую, а теперь испачканную красной жидкостью ткань, пока Ренгоку, в глазах у которого двоилось, чувствовал, как он приближается к потере сознания.       Химе подбежала к дедушке и, начиная трясти его, попросила предоставить им место для ночлега на одну ночь, ибо обрабатывать рану истребителя под таким затяжным дождем было попросту невозможно. ***       Так и случилось. Ребятам предоставили небольшую комнату. Раненого Кеджуро пришлось практически нести на руках, несмотря на то, что он пытался выглядеть здоровым и крепким. Теперь Химе могла обработать все его раны.       Ее смещенные на переносице брови и искривленные губы не двигались с места, ибо волнение и страх давали о себе знать. Благо, у нее были все необходимые принадлежности для оказания первой помощи.       Парень беспечно терял сознание. Проведя спиртом у его носа, она постаралась привести раненого в себя. Уснув, он бы нарушил дыхание, которое было так необходимо ему сейчас.       — Кеджуро, — ласково шептала она, — не засыпай! Без твоей помощи я не справлюсь!       Кеджуро открыл глаза, как и требовалось от него, и смотрел на то, как взволнованная Химе кладет ему под спину сложенное одеяло, дабы парень мог принять полулежачее положение.       Похоже, тот пожилой мужчина, которого они успешно спасли, был невероятно беден, ибо его «домишко», если его можно так назвать, состоял из двух комнат, одну из которых заняли непрошенные гости.       Химе, не раздумывая ни о чем лишнем, стянула верхнюю часть одежды с Ренгоку, оголяя его мышцы и нанесенную демоном рану. Картина, представшая перед ней, напугала ее: глубокий порез, скрывающийся за затянутой тканью; сломанные ребра, что можно было определить по виднеющимся синекам и отекам в области чуть ниже груди, которая слишком медленно подымалась и опускалась.       Аккуратно срывая с него свое бывшее хаори, Оикава скороспело хлыстнула спиртовой жидкостью на рану, из-за чего Кеджуро кисло зажмурился, издав сдержанный стон. Рану нужно было зашить, но ничего нужного при себе у девушки не имелось — к тому же проводить операцию в таких условиях было крайне нежелательно.       Достав бинты, она принялась перевязывать кровоточащую рану, крепко фиксируя ее. Кеджуро молча наблюдал за действиями подруги, чувствуя жжение в области верхней части туловища. Он заметно побледнел.       В комнате повисла напряженная тишина, неприятно щекочущая слух. Химе тихонько намочила медицинскую тряпочку в предоставленном тазике с водой, после чего провела ею по вспотевшему лицу истребителя демонов.       Химе только что обратила внимание на то, как парень изменился за эти несколько лет: он стал заметно крупнее, а имеющиеся мышцы, полученные в результате бесконечных тяжелых тренировок, поражали. Перед ней был теперь не тот возбужденный хрупкий мальчик, а сформировавшийся крепкий полный страсти парень. На лицо невольно выступил румянец.       Отеки в области ребер не переставали напрягать ее. Сейчас бы помог лед, однако такового у бедного старика не имелось, посему пришлось смочить полотенце в холодной воде и аккуратно приложить к сломанным ребрам. Химе чувствовала боль парня, которую он так безудержно сдерживал, пытаясь не подавать вида в своей обычной манере. С каждым вздохом и выдохом его лицо остро подергивалось.       — Сильно болит? — разрушив тишину, которая была так несвойственна Кеджуро, вопрошала обеспокоенная и огорченная блондинка, глаза которой накрылись мокрой пленкой.       — Терпимо, — как можно оптимистичнее буквально выдавил из себя Ренгоку, прекрасно осознавая, что врать в этот момент, а в особенности ей — нецелесообразно.       — Тебе не нужно все брать на себя, — не в силах более молчать, высказалась она меланхолично, чувствуя нарастающий ком в горле. — Ты вечно так делаешь.       Кеджуро показалось, что голос девушки, прижимающей мокрые ткани к его синякам, непроизвольно дрогнул.       Он поежился.       — Я должен защищать остальных! Для меня самое главное, — он мельком скорчился от боли, — чтобы никто не пострадал.       — А что потом?! — чуть громче воскликнула Химе, встретившись взглядом с парнем. Слезы предательски лезли наружу, но девушку в данный момент не волновало это от слова совсем. — Ты страдаешь и мучаешься! В этом нет никакого смысла!       — Есть! — непрерывно настаивал он на своем. — Ты цела и невредима!       — Знаешь, мне от этого ничуть не легче! — по щекам девушки прошлись две соленые дорожки. — Видеть твои страдания — гораздо больнее, нежели получать их самой!       Она захныкала в порыве эмоций, опустив свой опечаленный взгляд. Пораженный Кеджуро удивленно наблюдал за плачущей подругой, впервые видя такую реакцию. Он не понимал: он ведь сделал все правильно и как надо! Почему она плачет?       — Прости, — только и сказал блондин, совсем тихо, правда, толком не понимая, за что именно он извиняется.       Химе это явно тронуло, ибо она, посмотрев на парня круглыми глазами, от переизбытка чувств, теряя самообладание, чего она ненавидела больше всего, с крайней нежностью прижала голову и плечи пламенного истребителя к груди, подбородком упираясь в его макушку.       Кеджуро застыл. Его сердце неистово екнуло, а внутри, подобно цветку, начало разрастаться некое приятное тепло, навевающее ностальгией. Он что-то вспомнил из детства, и Кеджуро захотелось расплакаться.       Когда его в последний раз обнимали?       Ему не хватало этого. Ярое желание продлить момент навечно зажглось вдруг в нем.        Он скучал по своей матери.       — Тебе не нужно извиняться, — робко щебетала Химе, намереваясь успокоиться. — Просто... — она плавно перешла на шепот, — давай будем сражаться вместе. Для этого ведь и нужны друзья.       Послышалось сопение. Парня и так клонило в сон, ибо последние силы его организм потратил на восстановление и тяжкое дыхание, а когда он оказался в столь желанных и по-своему материнских объятиях, не смог более держаться, уснув в сладком блаженстве.       Он выглядел таким невинным и беспомощным в ее руках, из-за чего Химе мимолетно улыбнулась, растрогавшись уснувшему пареньку. Ей хотелось ласково поцеловать его в полуоткрытые пухлые губы, которые содрогались время от времени. Она любила его всем сердцем и горько выдохнула, когда осознание сказанных ею слов вспыхнуло у нее в голове.       Они и вправду всего лишь друзья.