Не-су-раз-на-я

Агата, смущенная сидит рядом с Фёдором на кровати, потупив взгляд и поджимая к груди колени,—Фёдор, я так не могу.—краснея говорит она, устремляя голову к коленям. Достоевский, отвернутый от неё в другую сторону натягивает презерватив, после же, ничего не говоря, подходит к ней со спины и расстёгивает бюстгальтер. Он наклоняется к её шее, отодвигает шелковистые локоны и целует, покусывая. Немногословный дьявол садится рядом, приподняв её голову, тем самым открывая лицо,—Крис,—шепчет он, заглядывая в глаза. Жилистая, но тонкая рука проезжает от спины до низа копчика, заставляя девушку выпрямиться с дрожью в теле.—Свет моих очей, я буду нежен с тобой, доверься мне.—Брюнет аккуратно укладывает возлюбленную на кровати, глядя на её розовые, от смущения, щеки. Кристи в свою очередь молчит, слегка недовольная своим положением. Хоть это и будет её первая совместная ночь с этим демоном, она не хотела оказаться в таком положении. Над мужчинами она привыкла доминировать, но никак не лежать под ними. Так что согнав румянец с лица, она едва приподнимается на локтях,—Что же, mon chéri, прежде, чем ты начнешь скажи мне,—она притягивает к себе Федора за его шею, слегка впиваясь ноготками в кадык. Мужчина же сглатывает, глядя в эти суровые голубые глаза. Как она за долю секунды может превратиться из нежнейшей до самой суровой женщины, существующей когда-либо. Он наклоняется к ней, совсем немного улыбаясь, но стоит лишь потерять бдительность, как она ловким движением валит его на кровать, садясь сверху. Своими трусиками она трется о его пах, смешанные ощущения, слегка натирает, но до чего приятно. На лице блондинки улыбка, она чувствует, как член Федора под ней поднимается и набухает. Она некоторое время продолжает трущиеся движения чтобы довести своего милёнка почти до пика удовольствия. Но в последние моменты безжалостно прекращает движения,—Так вот, скажи, какая я у тебя по-счету?—Резко заканчивает она вопрос, который начала ранее. К слову, не подумайте, что она уж и впрямь дьявол в женском обличии, ей тоже приятно чувствовать, как член давит на её главное слабое место, самую чувствительную эрогенную зону. Своим самым похотливым взглядом она сверлит Достоевского, ожидая ответа на свой вопрос. Он же вздыхает, говоря—Если брать из девушек, то ты вторая. —Ох, мой драгоценный, неужели я не всё о тебе знаю.. Даже подумать не могла, что у тебя был опыт с парнями—тихим голоском говорит она, словно лаская слух в беспросветной тишине.—К чему всё это, Крис?—мужчина не в том положении, чтобы сейчас возразить своей милой Кристи, он лишь кладёт руки на её талию и пытается приподняться, чтобы точно услышать ответ на его вопрос. —Феденька, ну какой же ты скучный, мне же нужно как-то подогреть интерес к тебе, как к партнеру,—Агата чувствует на себе эти холодные руки, это возбуждает, она чувствует, как эти руки сжимают её талию, оставляя красный след царапают. Она с трудом остается в трезвости, совсем тихо стонет, прикладывая руку ко рту. Фёдор же, пользуется её горячкой, снимает с неё так долго мешавший элемент белья, встаёт из-под любимой.—Гад..—недовольно шепчет она, все ещё не в силах совладать с собой. Блондинка уже на спине, лицо ее прикрыто обеими ладошками, ей не хотелось видеть самодовольного выражения лица Феди, он же явно сейчас улыбается, той самой улыбкой, от которой аж голова кругом идёт. Достоевский по-началу просто с улыбкой смотрит на свою милую Кристи, затем без слов отодвигает руку с её лица, наклоняясь безумно близко шепчет—Ну же, милая, не стыдись такой позы. Не всегда же тебе становиться главной, душа моя.—С этими словами он едва отстраняется и начинает пальцами ласкать клитор девушки, он словно стебется, вновь и вновь делает это медленно, с каждым разом сильнее нажимая. Видя, что вскоре она совсем уж промокла, он медленно вводит в неё один свой палец. От этого она на выдохе стонет, слегка сжимая простынь. Это ужасно, ужасно заводит. Палец шерудит по стенкам влагалища, доставляя удовольствие.—Знаешь, Федя,—с трудом давит из себя Агата, движения в ней не прекращаются, а лишь становятся едва глубже и чуть быстрее,—Меня не устраивает, что я на пике уж..уже сейчас!—еще сильнее сжимает простынь она,—Почему ты доводишь меня одним пальцем..—ее недовольный взгляд стремится в его душу.—Свет очей моих, если тебе это так не нравится, то просто скажи, чего ты хочешь. Я выполню эту прихоть.—Он нарочно засовывает палец так глубоко, чтобы она дрогнула. —Федь..Феденька..Бога ради, перестань,—Безудержный стон за стоном срывается с её губ, заставляя смутиться. —Хорошо, Крис, я перестану. Но ты так и не скажешь о своих желаниях?—он вытаскивает из влагалища палец и смотрит на лицо возлюбленной. На это она глубоко вздыхает и бормочет—Фёдор Михайлович, я хочу, чтобы ты перестал томить со всеми этими прелюдиями и мы наконец-то занялись сексом.—Она знает о нём то, что его безумно возбуждает, когда партнёр называет его по имени и отчеству. Это и вправду работает, это завело его. Она поднимает и раздвигает ножки слегка, дает понять, что хочет положить их на его плечи. Фёдор более не имеет возражений, он наклоняется так, чтобы любимая уложила ноги, а после едва вздыхает. Приятно трепещет обеспокоенное сердце, вот-вот готовое разорваться на мелкие кусочки от прилива алой крови и любви. Мужчина не позволит себе медлить, оставляя девушку в таком положении. Она уже излюбленна им, каждый её сантиметр, не было ни одной части тела, которую бы он не любил так сильно, как саму возлюбленную. Фёдор входит в неё своим набухшим членом. Медленно, но верно ублажает её прихоти. С губ Кристи срывается взаправду громкий, очень нежный и удовлетворенней стон,—А знаешь, Фёдор, ты даже не спрашивал, какой ты у меня по-счету,—Говорит она, стараясь не простонать от удовольствия. —Да? Ну и какой же я? Признаться, был уверен, что далеко не первый, но сейчас засомневался. В тебе так тесно,—без стыда говорит он, своими фиолетовыми глазами глядя в её голубые. Он медленен, старается не входить глубоко.. —Ты и есть мой первый, самый первый, кому я позволила зайти так далеко,—девушка дождалась, пока тот остановится, дабы посмотреть на неё вопросительно. Убрала ноги с плеч, жестом махнула, чтобы он лёг ближе. Достоевский ложится к ней, смотрит в глаза, проводит рукой по талии.—Золотце моё, я не спала с мужчинами до тебя.—усмешливо говорит она,—Я всегда оставляла их до того, как они смогут снять с меня бюстгальтер. Так что пусть потеря моей девственности будет на твоей совести, свет очей моих.—После этого она, вся такая из себя беззащитная и невинная ложится на спину, слегка откидывая голову. Тем самым, она позволяет дьяволу сейчас сделать ей приятно. Он близко наклоняется к ней, вновь начинает входить в неё членом, по-прежнему медленно, по-прежнему так, чтобы ей было комфортно. Блондинка краснеет, робко раскрываются ее губки. Демон, спустя, кажется, целую вечность, наконец-то входит до основания, одновременно с этим наклоняясь к Кристи настолько близко, чтобы их губы соприкоснулись в поцелуе. От того, громкий, насыщенный стон, поглощается поцелуем. Агата содрогается, она уже на пике, она чувствует, что и Фёдор тоже. Девушка царапает его спину, наклоняет к себе,—Мне с вами говорить хочется, без касания, без всякой тонкости. Голой, до самых косточек, в любой выбранной плоскости, Фёдор Михайлович,—это доводит их обоих окончательно. Блондинку пробивает дрожью, она лишь сильнее впивается в спину Фёдора, в затем обессилено падает из приподнятого положения, с быстрым и сбитым дыханием. Достоевский тоже кончает, аккуратно выходит из Агаты, приподнимается, натягивает на себя перое, что попалось под руку из его вещей.—Ты первая в душ пойдёшь? —Нет, ты иди. Мне нужно восстановиться немного. —Давай наберу тебе ванну? —Можно.. давай. Было бы неплохо. Брюнет собирался было пойти в ванную, как вдруг его остановила Агата,—Поцелуй меня ещё разок,—ластясь говорит она, обнимая возлюбленного. Он выполняет это ее желание, целует в губы и, все же, уходит в ванную. —Господи, до чего я несуразна..