Часть 1

— Дура… Просто дура… — выносит из воды Чонгук Сэби на руках. Он плыл вместе с ней на другой берег, даже можно сказать к границе другого государства. Не его. Темные леса, воды, а сейчас еще и темно, что если бы Сэби была в сознании, то точно бы вцепилась в ногу мужчины и тряслась от страха. И как только тот, кто приказал глумиться над бедной девушкой, теперь несет ее на руках? *** — Не ори на меня… — хватается за голову младшая из сестер Мин и ходит туда-сюда по домику. Сложно его так назвать. Хижина из говна и палок. Благо есть спальные места. — Я откуда могла знать?.. Мужчина нахмурился вмиг. — Насиловали? — тут же поменялся в лице Чон, поворачиваясь к ней лицом. Он чувствует ее фон. — С тобой в доме находились только женщины, один мужик приходил проведывать. Это как? У него семья вообще-то. — Что? — Сколько? Сколько их было? Сэби сглатывает и садится на перину. Чонгук наколдовал им какую-то одежду, что носят здесь. Серого цвета накидка, под которой, к сожалению, ничего не было, и широкие штаны. Что у той, что у того такая одежда. Чтобы не выделяться от населения. Сэби показывает пальцами четыре. Чон проводит пальцами по губам и ругается себе под нос. Он ведь не мог знать, что все так обернется. Он недавно только узнал всю правду, что рассказал Намджун перед смертью. *** — Найти ребенка! — стукнул Чимин по столу. Длинноволосый, итак, ждал как не нормальный того ребенка, которого хотел поглотить. Ему настолько было тяжело играть из себя заботливого, что приходились пить лекарства, чтобы не показывать наружу свою эмоциональность и что-то маниакальное. *** — Я хочу найти их. Но я не знаю, зачем. Зачем я вообще что-либо делаю… — Ты говоришь «их». Значит, тебе не только ребенок нужен… — говорит с опущенной головой Сэби, а после падает боком на перину и прикрывает глаза, перекатываясь на спину. Чонгук за все время услышал больше четырех слов от младшей и был удивлен. Нет, все-таки он был удивлен только тому, что он и правда говорит про двоих, а не только про сына. *** Йери качала младенца на руках, сидя у камина. Ее переодели, накормили, и теперь, казалось, можно было отдаться печали, но малыш словно чувствовал все это и капризничал. — Старайся думать о хорошем. Оба живы… Но тебе нельзя покидать этих мест, — говорит темноволосый. Волосы длинной чуть выше плеч, волнистые и казалось постоянно влажные. — Что же тогда? — Этим займусь я… — произносит он. — Но, Тэхён… какой тебе в этом резон? — она не понимает. — Мой брат погиб за это… Теперь это дело чести…