Глава 1.2

Запись 2 Прошло около половины года с выпускного вечера и того, что последовало после него. В моей жизни произошли некоторые перемены. Да что там некоторые… Скорее глобальные. Меня перевели в другую школу для учёбы в старших классах с математическим уклоном. Так захотел мой отец. С одноклассниками у меня не получилось найти общий язык. Кто-то жил от пьянки до пьянки, кто-то баловался наркотой. Школа сама была с высоким рейтингом, просто попался неблагополучный класс. Поэтому, там я быстро стал изгоем. Колька — мой лучший друг, прекратил со мной общение. Видимо, разошлись интересы. Он нашёл себе новых друзей и вряд-ли вспоминал обо мне. Конечно, было обидно, но со временем я смирился. Друзья приходят и уходят, это совершенно нормально. В особенности, если дружба была ненастоящей. Светка уехала в другой город (название городов в моём дневнике также не будет). Во первых, её семья переехала туда по работе, во вторых, ей нужно было поступить в престижный колледж. Если она могла себе позволить, то почему бы и нет? Однако, мне от этого было ещё грустнее, чем от ухода Кольки. Правда, мы сохранили с ней общение. Периодически переписывались в соц. сети, но не так часто как хотелось. Я стал больше времени уделять тренировкам. Стал работать на износ. Такой шаг быстро дал свои плоды, я стал кандидатом в мастера спорта по каратэ. Однако, в плане учёбы я стал скатываться, но меня это мало волновало. В декабре я отметил своё 17-тилетие. Как отметил? Да в полном, гордом одиночестве. Немного выпил с отцом, и этим ограничился. Меня полностью устраивало такое положение вещей. В последнее время был какой-то депрессняк. Зачем устраивать праздник, если у тебя нет настроения. Теперь, пришло время мне вам рассказать немного о своей семье. Всю свою жизнь я прожил с отцом. Свою мать я никогда не видел. По словам отца, она ушла вскоре после моего рождения. Ему всегда тяжеловато это вспоминать, поэтому я никогда его особо не расспрашивал, да и вообще, старался обходить эту тему. Но отец после неё, так и не смог никого встретить. Жили мы не богато, но и не бедствовали. Отец работал инженером на заводе. Был очень уважаемым человеком там. Поэтому, с деньгами не обижали. Мы даже несколько раз ездили на море. Повествование в этой записи происходит в момент празднования нового года. Этот праздник стал точкой невозврата. Точкой, после которого прямая линия стала ломанной. Точкой начала конца. ⠀ Буквально за день до нового года, отец слегка простыл. Вроде, на первый взгляд, ничего серьёзного. Да и выглядел он, довольно, бодро. Поэтому, это нюанс не помешал нам соблюсти ежегодную традицию, а именно — новогоднее застолье. ⠀ До нового года оставалось чуть меньше часа. Папа достал водку: — Будешь? — Да нет, пап, не хочу. — Ну и зря! Новый год, как никак. Ты со своими тренировками совсем от жизни отобьёшься. Смотри-ка, перестал пить. А всё из-за какой-то девки. — Не какой-то, не говори так, пожалуйста. — Ладно-ладно, извиняй. Отец опрокинул рюмку, и наступило время его откровений. — Я вот после мамки твоей даже искать никого не хочу. Хоть и не видел её много лет, но в душе всё равно тоска. — Пап, может ты уже наконец расскажешь? Как говориться, сказал «а», говори «б». Отец сильно закашлял, на его коже заметно стал выступать пот. — Папа, тебе плохо? — Всё в порядке, Глеб, — отмахнулся отец, — Нечего там рассказывать на самом деле. Давным-давно, я любил одну девушку. Она не испытывала тех же чувств ко мне, однако ухаживания принимала. Потом она забеременела. Ребёнок ей был не нужен, она хотела сделать аборт, но я просто умолял её не делать этого. Я постоянно был рядом, давал ей денег, лишь бы она не убивала моего ребёнка. И она поставила условие, что когда она родит тебя, мы оба исчезнем из её жизни. Так и случилось. Вскоре, она переехала в столицу, и больше я о ней ничего не слышал. — Хотел бы я найти её, — сказал Глеб. Отец отмахнулся и опрокинул ещё одну рюмку. ⠀ Вскоре, прозвучали куранты. Мы с отцом провели ежегодную церемонию загадывания желаний. Пусть я не верил в чудеса, но не могу же я запретить себе что-то желать. Отец с трудом встал из-за стола.⠀ — Ну, я пойду спать, — сказал отец, — Чёртова простуда даёт о себе знать. — Давай, я ещё пока посижу, музыку послушаю, — ответил я, — Спокойной ночи, пап. — Спокойной ночи, сына. ⠀ По пути в спальню, отец сильно закашлял. Через пару мгновений, кашель стал походить на предсмертные хрипы человека, который из последних сил глотал ртом воздух. Меня охватил ужас. «Что это с ним?» — паниковал я. ⠀ И вдруг он схватился за шею и рухнул на пол. «Папа», — вскрикнул я и подбежал к нему: «Папа, что с тобой?». Отец лежал неподвижно, не подавая признаков жизни. Я начал его трясти, изо всех сил бить по щекам, но никакой реакции не было. Я набрал номер скорой, но ответа не было. Оператор в трубке сказал, что все диспетчеры заняты. «Как странно» — думал я. Неужели так много курьёзов случается в новый год? Потрогав его пульс, я замер в ступоре. Его не было. Стало ясно — папа умер. Но почему? Что случилось? Как можно умереть от обычной простуды? Я не переставал причитать и ругаться вслух. В полностью обескураженном состоянии, я старался трезво оценить ситуацию. ⠀ Через несколько минут раздался звонок в дверь: — Кто? — спросил я. — Это Инга с третьего этажа, у меня муж и сын с дочкой лежат не дышат. Скорая не отвечает! Пожалуйста, помогите! Я открыл дверь. На пороге стояла наша соседка. — П-простите, — сказал я, еле найдя в себе силы, — Я н-ничем не смогу вам помочь. У меня только что умер отец. — Что вообще происходит? — не унималась соседка, — Больше мне дверь никто не открыл. Пожалуйста, помогите. Она вцепилась в мою руку, не в силах остановить свои слёзы. Я растерялся в тот момент. Я не знал что происходит. Как и чем я могу помочь? И кто поможет мне? Поэтому, я просто молча смотрел на неё, пытаясь найти подходящие слова. Но в голове была лишь пустота. Вдруг, в её глазах что-то померкло. И она рухнула на пол замертво. ⠀ Её смерть стала искрой, которая раздула пламя, пробудившее во мне те воспоминания, которым я старался не придавать особого значения и очень быстро позабыл. И теперь, во мне не оставалось ни тени сомнения. Я наскоро обулся, накинул пальто и бросился бежать. Я даже не взял ключи и не закрыл дверь. Я бежал. Улицы в новогоднюю ночь были освещены. Повсюду царили страх, паника и безнадёжность. Я боялся смотреть по сторонам. Я не хотел больше испытывать потрясений. Но этого было не избежать. Дыхание сбивалось. Я обо что-то споткнулся и упал. Через не хочу, превозмогая боль, я поднялся и бежал дальше. Я чувствовал, что начинаю задыхаться, как поднимается температура тела, что лёгкие мои вот вот выйдут наружу. Но, у меня была цель. Я хотел жить. Не знаю сколько я так бежал. Я остановился только тогда, когда понял, что добрался до места работы моего дяди. ⠀ Там была суматоха. Все бегали взад и вперёд. Кто-то в панике выбегал из здания, а кто-то напротив рвался туда. Охрана больше не исполняла свои обязанности. Видать, в этом больше не было необходимости. Поэтому, войти внутрь, мне не составило труда. И вот, снова я бегаю по подземным коридорам и катакомбам. Я пытался найти дядю или хотя бы малейшую зацепку, где он может находиться. Бестолку. По ощущениям прошло уже больше часа моих скитаний по подземкам. Я чувствовал, что болезнь даёт о себе знать основательно, и я понял, что осталось мне не долго. Я присел на корточки и положил руки на голову. Впервые в жизни я испытал состояние полной безысходности. Вдруг, я услышал какой-то треск, а сразу после голос, что доносился из громкоговорителей на стенах: «Глеб, племяш, я тебя вижу. Следуй моим указаниям.» Это был голос дяди. Он указывал мне, куда надо идти. Я ориентировался по его голосу и на развилках сворачивал то вправо, то влево. Казалось, этому не будет конца. Я начал кашлять, вот уже моё дыхание начало постепенно перекрываться. Скоро я начну задыхаться. В конце концов, я оказался в пустой комнате, где было лишь окно, ведущее в некое подобие коморки. В окне я увидел своего дядю. Он указывал мне на стол подле окна, где стоял микрофон. Одной рукой я опёрся о стол, другой обхватил шейку микрофона. Мой голос хрипел, как будто меня душили в течении нескольких минут. — Что происходит? Ты же обещал, что всё будет под контролем! — Случилось непредвиденное. Мы сами этого не ожидали, — спокойно ответил дядя. Он был предельно спокоен, когда я был готов всё вокруг рвать и метать. — Папа умер. Столько людей умерли. А всё ради чего? — рыдал я, — Ты слышишь? Твой брат умер и сколько людей теперь умрут вместе с ним? — Успокойся. Возьми себя в руки и делай что я говорю. — Сука, я тебя ненавижу! Я вас всех ненавижу! — безудержно истерил я. — На столе лежит шприц, возьми его и вколи себе в вену, — также спокойно сказал дядя, словно не слыша моих слов. — В какую вену?! — Туда, откуда у тебя обычно анализ берут, что в локтевом изгибе левой руки. — И что это такое? — Вакцина. Помнишь, я же тебе обещал, что ты получишь её первым. Я взял шприц и дрожащими руками, кое-как ввёл себе иглу и выдавил содержимое. Облегчение я почувствовал не сразу, но морально меня маленько отпустило. — Это точно вакцина? — спросил я. — Не совсем, — ответил дядя, — Теперь, возьми электронные часы, которые лежали рядом со шприцом. Я надел на левую руку часы и нажал на кнопку «включить». Начался обратный отсчёт: в днях, часах, минутах и секундах. — А это ещё зачем? — спросил я. — Я обещал тебе вакцину, ты её получил, но, увы она не доработана. Вирус она в тебе убила навсегда, но жить тебе осталось 3 года. Ровно через столько твоё сердце остановится. Отсчёт на часах поможет тебе сориентироваться. — Что?! — вскрикнул я. — Прости, племяш, это всё, что я мог для тебя сделать. — Ну и что? Ну отсрочил ты мою смерть. А как же другие? — Доза была только одна. А теперь, прощай. Поживи ещё немного. Ты слишком молод. Я не двигался с места, меня охватил ступор. Но дядя сам отвернулся, подошёл к железной двери в стене, открыл её и в последний раз взглянув на меня, исчез в проёме. Он пустил слезу при последнем взгляде на меня. А может быть, мне просто показалось. «Племяш, чего стоишь? Беги скорее отсюда. Это место скоро законсервируют» — послышался голос из громкоговорителя, после чего, раздался звук выстрела. Дорогу к выходу я запомнил. Хотя, уже не было никакого значения для меня, выберусь я или останусь. Да, сначала я хотел жить. Очень хотел. Но теперь мне просто некуда идти. У меня больше никого не осталось. И никто меня не ждёт. Когда я вышел на улицу, у меня было желание идти куда глаза глядят. Но лишь бы идти. Стоять на месте было невыносимо. И я просто шёл. Сам не знаю куда. Ноги вели меня сами. Повсюду были мёртвые тела, на которых, как ни в чём не бывало, ложился снег. На мостовой машины поврезались друг в друга. Двигатели ещё работали, но людские голоса не были слышны. Но вдруг, я услышал, как кто-то зовёт меня. — Глебан! Глеб, это ты? Я обернулся. Ко мне бежал Колька. — Ты жив! Колька, слава богу! — воскликнул я. — Что происходит? — тараторил запыхавшийся Колька, — Я вышел с кентами прошвырнуться на новый год, и они все… Колька всхлипнул. Я обеими руками обнял и прижал его к себе. — Слава богу, ты жив, больше никогда меня не оставляй. Колька, у меня больше никого не осталось. Будем теперь вместе крутиться. Колька молчал. — Ты слышишь меня? Колька?! Он кашлянул как не в себя, и на моей куртке отпечаталась кровь. Колька посмотрел на меня. В глазах его был неописуемый ужас. Он упал. Жизнь покинула его. Колька умер. Я опустил руки, потом рухнул на колени, потом завалился на бок, закрыл лицо руками и заплакал.