Глава 2.1

Запись 4 То ли я решил исполнить последнюю волю мёртвого ребёнка, то ли из-за навязчивого чувства, что в этом городе мне больше нет места — я принял решение. Я начал свой путь вдоль железной дороги. На пути мне встречались сёла, деревни и даже посёлки городского типа. Но все они были мёртвыми. Я заходил туда, чтобы найти что-нибудь из еды и воды. Там же останавливался на ночлег. В первое время я питался только консервами. И меня это вполне устраивало. Вскоре, в одном из деревянных домов с мёртвой семьёй, я нашёл переносной фильтр для воды. Больше мне не приходилось искать воду, теперь я фильтровал её, набирая прямо из водоёмов. С собой я взял пару тетрадей для каких-нибудь записей (нашёл по пути в одном из магазинов канцтоваров), ну и, конечно же, полароид. Оставлять его не хотелось, уж больно давняя мечта. Последние слова Васи крутились у меня в голове до сих пор. Я просто трус. Я мог выйти и выдать себя. Пусть, я тогда бы не спас его, но хотя бы умер вместе с ним. Маленький Вася спас мою жизнь. Я знаю, что в его глазах не было ни капли страха в тот момент. И если есть небесный рай, то его место, безусловно, там. Я больше не могу называть его Васькой. К настоящим героям следует проявлять уважение. Совесть продолжала меня мучить и буквально разрывать на части. Во время остановок на отдых, ко мне не шёл сон, либо приходил, но на короткий миг, где мне снова снилось милое, невинное лицо маленького Васи. Иногда мне снилась и Светка, но её образ после всего пережитого, слегка затуманился в моей голове. В добавок к изнурительной дороге без цели с тяжёлым рюкзаком за спиной, меня ещё начала мучить бессонница. Было страшное желание отправиться, наконец, на покой, как и большинство жителей этой планеты. Но что-то внутри меня говорило, что ещё моё время не пришло. Да и электронные часы на моей руке тоже намекали мне об этом. Довольно странно, почему они ещё работают, что же там за батарейка такая? И вот, спустя неделю пути, когда я проходил мимо небольшого села, я услышал необычный звук. Как будто, кто-то рубит дрова. Я насторожился. Недолго думая, я решил подойти и посмотреть. Это был небольшой 2х этажный дом. Особо, ничем не примечательный. Участок вокруг него был достаточно широкий. На участке стоял парень, на вид, чуть старше двадцати лет. У него были светлые волосы и среднее телосложение. Я решил, что нет ничего плохого в том, если я буду вступать с кем-то в контакт. Иначе от одиночества можно и с ума сойти. — Добрый день, — сказал я, зайдя за калитку. Парень перестал колоть дрова и резко поднял голову. — Кто ты? — удивлённо спросил он. — Да я тут просто мимо проходил, давно людей не встречал. — Стой, где стоишь! — послышался крик справа. Я повернул голову и увидел второго парня, который целился в меня из охотничьего ружья. У него были тёмные волосы и худощавое телосложение. — Положи рюкзак на землю и подними руки! — крикнул он. — Всё в порядке, я не собираюсь вас грабить, я просто мимо проходил, — сказал я, выполняя его приказ. — Вить, да опусти ты ружьё. Посмотри, он же совсем мальчишка, младше нас. У него оружия даже нет! — сказал парень, что колол дрова. Витя подчинился. — Меня зовут Саша, а это Витя — мой друг детства. А ты кто и откуда будешь? — Я Глеб. Я просто путешествую. Свой путь держу из города ***. Я просто давно людей не встречал, вот и решил подойти к вам. — Ну ладно, — сказал Саша, — Пошли в дом. Ты наверное устал. Отдохнёшь немного и расскажешь что там, где, да как. Я взял рюкзак и пошёл за ними в дом. Внутри был беспорядок, много вещей лежали друг на друге, а на кухне гора немытой посуды. — С едой у нас пока туговато, завтра пойдём на охоту, — сказал Саша. Я порылся в рюкзаке и достал 4 консервные банки. — Угащайтесь. А взамен прошу разрешения остаться на пару дней. — Ты знаешь, мы вынуждены тебе отка… — начал было Витя. — Хорошо, — прервал его Саша, — Оставайся у нас на пару дней. И спасибо тебе за подгон. Прям от души. Немного перекусив, мы продолжили разговор, который начали при входе сюда. — Начнём пожалуй с нас, — сказал Саша, — Мы простые деревенские парни. Этот дом принадлежит моей матери, но, увы, она наверху лежит, парализованная. Паралич сломил её. Витю я знаю с самого детства. Вообще он жил в городе, когда учился в унике, но на новый год приехал сюда. А тут такое. Он мне во всём здесь помогает. Настоящий друг. — Сожалею о твоей матери, — ответил я. У меня её никогда не было. Берегите её. — И без тебя знаем, — выпалил Витя. — Он всегда такой дерзкий? — спросил я у Саши. — Да не. Он просто всегда с опаской к чужим относится. Не обращай внимание. Позже, они рассказали некоторые подробности своей жизни. Точнее, говорил в основном Саша. Но я не буду писать об этом в дневнике. Слишком скучно, и без особой значимости. Стал ли я рассказывать всё то, что я пережил? Нет. Обошёлся тем, что я просто обычный выживший, которому надоело сидеть на месте. Мы заговорились и не заметили как наступила ночь. — Так, браток, — сказал Саша, — В доме места мало, поэтому ляжешь в сарае. Устроит? — Да мне без разницы как-то. — Ну и отлично. Витька тебя проводит. Я кивнул, встал из-за стола и пошёл вслед за Витей. Он провёл меня внутрь сарая и показал моё место для сна. — Моё ружьё всегда наготове, если что не так, я тебе глаз прострелю — убедил меня он. Я ничего не ответил и лёг на старый диван. Витя пошёл в дом. «И почему он такой дерзкий?» — подумал я. Размышлять долго не пришлось, потому что я наконец провалился в сон. *** Мне нередко снятся воспоминания минувших лет. Как правило, то, что вызвало у меня сильные эмоции. Либо что-то очень приятное, либо напротив. Такая у меня особенность. Впервые я увидел Светку в начале второго полугодия шестого класса. В тот день все только и гудели о новенькой. А когда она впервые перешла порог нашего класса, сказать, что все обомлели — значит ничего не сказать. Девчонки начали шушукаться, пацаны просто смотрели на неё. Она была просто великолепна. Я влюбился в неё с первого взгляда. Но в то же время, я понимал, что не один такой. И решил действовать как можно быстрее, чтобы первым нанести удар. Вечером дома, я подошёл к отцу и сказал: — Пап, дай денег. Пожалуйста! — Это на что тебе? Опять на всякую гадость в буфете? — Эээммм… Нет. Не совсем, — замялся я. — А на что тогда? Аа… Я понял. По твоему лицу всё понятно. Я тоже слышал про новенькую в вашем классе. Я покраснел от смущения. — Вот, держи. Отец протянул мне несколько тысячных купюр. — Но зачем так много? — недоумевал я, — Я хотел всего-то одну розочку. — Эх, сынок. Ты хочешь произвести впечатление? Тогда букет должен выглядеть грандиозно. Так и вышло. Я собрал букет что надо. В ближайшем цветочном бутике. Там были не только розы ярко красного цвета, но и конфеты. Пусть, слишком богато для первого подарка, выражая знак внимания. Но ничего, один раз живём. На следующий день я шёл с этим букетом в школе по лестнице, направляясь в класс. — Эй, Глеб? — окликнули меня. — А. Мне сделали подсечку, и я смачно грохнулся на ступени. То, что я расшиб себе лоб — было лишь пол беды. Когда я увидел, во что превратился подарок для Светки, для меня это было хуже конца. В школе было немало дебилов, которые постоянно задирали всех, кого видели. И я не был исключением. Быть может, тот случай стал последней каплей, и я стал учиться драться. *** Когда я проснулся, было уже засветло. Кто-то толкал меня в бок. — Глеб, вставай, уже утро. Я открыл глаза и увидел Витю. — Слушай, прости за вчерашнее. Вроде ты славный малый. — Угу, — зевнул я. — Пошли с нами на охоту. — Да я стрелять не умею. — Мы научим, давай давай. Я умылся водой из ведёр. Парни её черпали из близлежащих озёр. Зубы, к сожалению, почистить было нечем. Витя взял ружьё. Саша повесил охотничий кинжал на пояс, а в руку поместил топор. Мы пошли в лес. — Тут кабанов пруд пруди, — сказал Саша, — Но они агрессивные, зараза. После недолгой прогулки по лесу, мы наткнулись на небольшую стаю. Затаившись в кустах, Витя зарядил ружьё и дал его мне. Объяснив как целиться, он сказал: — Стреляй прям промеж глаз. Я прицелился и недолго думая, выстрелил. Ни в кого не попал, только распугал всех. Но один из них рассвирепел и бросился в нашу сторону. Ружьё было двуствольным, и оставался ещё один патрон. Как говорил мне мой наставник, если кто-то на тебя нападает, нужно очистить разум, убрать напряжение и мыслить плавно. Как-будто это в порядке вещей. Сделав так, как надо, я снова прицелился и выстрелил. — В яблочко! — воскликнул Витя. — Молодец, Глебан, ты прирождённый охотник. Теперь, понесли эту тушу домой. Ужин будет славный, — сказал Саша. День прошёл быстро. Мы разделали кабана и пожарили на костре. Всем хватило вдоволь. То, что осталось, Саша отнёс матери наверх. — А знаешь, что, Глебан, — сказал вдруг Саша. Я поднял голову. — Оставайся-ка ты с нами. Вить, ты же не против? Витя помотал головой. — Ну вот и отлично, значит решено, — заключил Саша. — Ой, я даже не знаю. Спасибо за предложение, но я должен подумать. — Да чего тут думать? Куда же ты пойдёшь один? Предложение Саши вызывало у меня двоякое ощущение. С одной стороны, мне польстило, что мы знакомы от силы день, а они уже воспринимают меня как родного. Но с другой стороны, как-то быстро они изменили ко мне отношение. Особенно Витя. В первый день, он меня чуть ли не убить хотел, а теперь фамильярничает. — Ну, тогда иди спать, завтра дашь свой ответ, — закончил Саша. — Хорошо, — ответил я. Ночью ко мне сон не шёл совсем. Так я и проворочался до самого утра. Когда почти рассвело, я услышал звук потрескивания костра и голоса. Я подошёл к двери сарая и прислушался. — Всё, тачка готова, — сказал Саша, — Ты точно готов сесть за руль? — Угу, — ответил Витя. — Ну всё, наконец-то! Сейчас рванём куда-нибудь. Я мир повидать хочу, а не тухнуть здесь с мамкой полуовощной. — Я с тобой, друг. До конца! А что Глеб? — Мы уедем, он ещё будет спать. На самом деле, план был в том, чтобы уговорить его остаться. А когда мы уехали незаметно, он из чувства благородства остался бы ухаживать за мамой. Всё, конечно, пошло не так, как надо, но я уверен, что он останется здесь. — А если не останется? — Да какая нам уже разница. У меня снова всё сжалось внутри. Опять перед глазами всплыл момент гибели маленького Васи. Не быть мне человеком, если я и сейчас ничего не предприму. Я вышел из сарая. — Эй вы! — крикнул я. Витя тут же направил на меня ружьё. Я понял, что с плеча здесь не рубануть, нужен план. Придётся зайти издалека. — Всё слышал? — спросил Саша. — Да, но если честно, мне абсолютно всё равно. Это ваше дело, у меня лишь одна небольшая просьба. — Какая? — строго спросил Витя. — Не могли бы вы меня подбросить до ближайшего населённого пункта. — Чёрта с два… — начал было Виия — Да подожди, — прервал его Саша, — Тебе так сильно надо? Я кивнул. — И ты оставишь здесь парализованную женщину одну? — Это же твоя мать, а не моя. — Ладно, с тебя ещё пару банок консервов — сказал Саша. — Идёт, — ответил я. Это была не машина, а самый настоящий драндулет. Вся в ржавчине и покоцанная Лада шестой модели. Не знаю, какими надо навыками обладать, чтобы починить и заставить ездить такое корыто. Когда багажник почти полностью был набит едой и водой, я повернулся к Вите и сказал: — Может положишь ружьё в багажник? — Ага, сейчас, с чего это вдруг? — Вить, положи. В салоне оно только мешаться будет, — сказал Саша, — Ты из окна по птицам стрелять собрался? Витя нехотя послушался. Мы сели в машину, я залез на заднее сидение, Саша на переднее, а Витя сел за руль. Когда машина тронулась с места, я подумал: «Сейчас или никогда!». Пусть, я сейчас не в самой хорошей форме, но это лучше, чем ничего. Я резко подался вперёд, лёгким движением руки открыл переднюю дверь и ударом локтя врезал Саше по шее. Он был оглушён, и я вытолкнул его наружу. Витя не успел понять, что произошло, как я схватил его руки и держа их у руля, закричал: — Тормози! Тормози! Он пытался сопротивляться, но не прошло и нескольких секунд, как машина, что есть мочи, въехала в дерево. Я ударил Витю головой об руль и вылез из машины. Ко мне прихрамывая ковылял Саша. — Ты что, сука, вытворяешь? — кричал он. Подойдя ко мне, он замахнулся, чтобы ударить меня, но я поймал его руку, а второй двинул ему в челюсть. Он упал. Я обернулся и увидел, что Витя достаёт из багажника и пытается его зарядить. Я резко сделал ему проход в ноги, он ударился головой о багажник и распластался на земле. Ребром ладони я ударил его в висок. Пока оба были оглушены, я зарядил ружьё, как учили меня эти парни на охоте: — Встать! Реакции не было. — Встать, суки, я сказал! Первым медленно начал подниматься Саша, а за ним, пошатываясь, Витя. — Да что тебе нужно от нас? — спросил Саша. — Ты, мразь! Ты хотел бросить свою родную мать. Она тебя родила, вырастила, поставила на ноги, научила ходить, говорить. И это твоя благодарность ей? — орал я. Саша задрожал, ему было страшно. — А ты! — навёл я ружьё на Витю, — Тебя пустили в этот дом, пригрели. Иначе ты сдох бы! И после этого, ты не отговорил человека, которого ты называешь своим братом от такого поступка?! Я видел, как у Вити на глазах наворачивались слёзы. — Я не видел свою родную мать никогда! Я потерял своего отца в начале эпидемии! Я потерял своего названного младшего брата, с которым мы жили душа в душу все эти два месяца! А вы хотите бросить единственного родного человека, который у вас остался?! — Прости нас! Только не убивай, прошу! — Саша упал на колени и начал рыдать. — Да. Прости нас, — тихо сказал Витя. — У матери будете прощение просить. Встали и пошли! Возьмите всё, что сможете унести из багажника, потом будете таскать от сюда по очереди. Всё поняли? — Да, — хором ответили парни дрожащим голосом. — Где патроны? — спросил я. — Там в бардачке машины все, — ответил Витя. — Возьмите из моего рюкзаки по банке консервов, как мы и договаривались. И пиздуйте домой, быстро! Парни взяли консервы и быстрым шагом зашагали прочь. Я смотрел им вслед, пока они не зашли в дом, а после взял из бардачка патроны. Зарядив ружьё, я открыл капот и выстрелил в двигатель автомобиля. «Теперь точно не поедет» — подумал я. Когда парни вытащили из машины все вещи и скрылись в доме, я не стал с ними прощаться. Я молча забрал свой рюкзак, который заметно полегчал, взвалил на плечо ружьё и пошёл обратно к железной дороги. Почему я так поступил? И кто я такой, чтобы решать судьбу других людей? Не важно. Я ни в коем случае не мнил себя богом в этот момент. Я просто действовал так, как мне казалось правильным. По совести.