Глава 6. Дорогая Флаттершай...

К ночи туман стал гуще и приобрел странный горьковатый вкус, от которого немного кружилась голова. Ты осторожно брела от одного заброшенного домика к другому, поднимаясь к заветному холму, когда от далекого крика замерло сердце. “Святая Селестия, прошу, помоги… Если я не смогу найти Флаттершай, все потеряно. Я не справлюсь одна, нет, совсем не справлюсь…” Когда очертания знакомой крыши показались из-за бугра, бок снова обожгло - пришлось остановиться и сделать несколько глубоких выдохов, чтобы унять вибрирующие змейки боли. Рядом с тремя маленькими яблоками появилось бледное облако, разрезаемое разноцветными радужными полосами, будто молнией. Внутри что-то переломилось. Снова. “Радуга Дэш… Я надеюсь, тебе не было больно”. Путь до домика любимицы животных стал казаться длиннее, чем путешествие через всю Кристальную Империю; копыта налились свинцом, а в голове то и дело что-то щелкало, словно вот-вот свет и вовсе погаснет. “Я умираю?” Еще несколько шагов, и знакомое крыльцо встретило тебя неприветливой тишиной. “Пожалуйста, пони-нибудь, помогите мне…” Не заметив, как ввалилась в дом и рухнула на ковер, ты жадно глотала драгоценный воздух. Однако, от запаха чего-то гниющего едва ли удалось сдержать рвотный позыв: в клетках, распластавшись в опустевших кормушках, застыли птицы, кое-где проеденные белыми личинками. Кроличьи клетки валялись то там, то тут, с погнутыми и проломленными прутьями. От увиденного хотелось броситься прочь, но ты собрала последние силы и тихо позвала: - Флаттершай? Ты здесь? Тишина скорчила насмешливую мину, и, не выдержав, ты закричала, чувствуя, как сотрясаются стены покинутого дома. “Нужно успокоиться, Искорка”, - проговорила ты про себя, по-прежнему растянувшись на холодном ковре. “ Привести голову в порядок. Так и с ума сойти не долго, правда ведь? Тебе нужно решить, что делать дальше, и станет полегче, обязательно станет… “ Задержав дыхание, ты с трудом преодолела внутреннюю дрожь от вида тухлого мяса, однако теперь свежий ветер гулял по комнате, а мертвые тушки покоились под лестницей, аккуратно упакованные в несколько слоев. “Нельзя оставлять их снаружи”, - подумала ты, пристально вглядываясь в окно и позволяя ночному воздуху как следует выпотрошить дом. “Зараженные могут прийти на запах гниения”. Вскоре о случившейся здесь трагедии напоминали только погнутые прутья и перевернутые клетки - пришлось убрать все это добро с видного места, чтобы не разбивать Флаттершай сердце на случай… Ты вздрогнула, почувствовав, как что-то кольнуло в груди. “На случай, если она окажется жива”. Все это казалось нескончаемым страшным сном, в котором ты могла разве что нелепо барахтаться, как беспомощный жеребенок. Липкий страх сковал тело и не отпускал ни на секунду, однако здесь, в чужом и ставшем таким незнакомым доме, ты смогла вздохнуть спокойно. Будто тревоги за подруг на некоторое время оставили уставший разум, и усталость, наконец, взяла верх над тревожными мыслями. Как только нежно-фиолетовое свечение запахнуло ставни и подперло их изнутри, а голова коснулась подушки, мир поблек, чтобы через некоторое время вспыхнуть снова - головокружительный сон вцепился в копыта и выдернул тебя из спокойного бесцветного моря. Глаза открылись сами собой, будто сна не было и в помине. Что-то тяжелое и сырое заскреблось на душе, когда порыв ветра в очередной раз растрепал гриву. Ветер? Откуда здесь ветер? Ты повернула голову к окну и вздрогнула, когда полоска темного неба подмигнула в ответ. Окно. Как ты могла не закрыть окно? - Искорка, теперь мы умрем. Погляди, что ты натворила. Ты вскрикнула и принялась судорожно оглядываться по сторонам. Голос Флаттершай струился будто бы отовсюду, но поймать его источник казалось невозможным; в кромешной темноте ты почувствовала, как что-то скребется и щекочет копыта. Слабое свечение рога заставило тебя испуганно заверещать. К ногам ползли полуразложившиеся птицы, пытающиеся укусить останками закостенелых клювов. Где-то в углу визжали кролики, и омерзительный запах снова заполнил собой комнату. Клацанье зубок грызунов раздавалось совсем близко. - Посмотри, Искорка, на то, что от них осталось. Ты остолбенела, заметив, что два огонька пристально смотрят на тебя из дальней части парадной комнаты. - Ты действительно пыталась помочь нам или притворялась? Силуэт медленно поднялся, и ты разглядела в нем… То, что некогда могло быть Флаттершай. В поредевшей гриве запутались кости птиц и пережеванные крылья; длинная шея, просвечивающая мышцы и что-то крошечное, копошащееся внутри, тянулась к тебе, пока вывалившийся язык продолжал говорить знакомым до боли голосом: - Где наши друзья, Искорка? Пригласим их на чай? В распахнутом окне показалась чья-то тень, и ты с громким хрустом захлопнула ставни, делая несколько шагов назад. Раздался стук. Кто-то настойчиво хотел войти. - Как можно быть такой негостеприимной… В маленькой дверце для животных показалось почерневшее от гнили копыто. Склизские личинки нехотя падали на ковер и продолжали извиваться из стороны в сторону. Копыто, которое отрубила… - Искорка? Ты слышишь, что я тебе говорю? Силуэт вдалеке раздраженно клацнул костлявой ногой, роняя внутренности из огромной дыры в боку. - Ты нашла разгадку? Нашла лекарство? Ты попыталась что-то сказать, но рот будто оказался стянут невидимой ниткой. Они повсюду. Сотни тянущихся к тебе голосов, копыт, зубов… С громким дребезгом стекло рассыпалось, и некогда бродившая в одиночестве тень наполовину ввалилась внутрь. Во вздувшийся живот мягко вошли острые куски, будто то был огромный кусок масла. Нечто до безобразия похожее на Пинки Пай, поняв, что не может пошевелиться, весело взвизгнуло, и затрясло уродливой головой. Ты едва сдержала позыв тошноты, когда свечение рога ухватило обезображенную пасть; язык потемнел и вывалился, собирая остатки стекла с пола; глаз болтался у щеки, удерживаемый тянущейся от глазницы слизью. Между зубов виднелся какой-то странный предмет, но разглядеть его удалось не сразу. - Это не было случайностью, Искорка, - снова отозвалась Флаттершай, продолжая ковылять к двери. - Ничто не случайно… Знаешь, почему ты не можешь найти лекарство? Лунный свет коснулся облезшей гривы Пинки, и в ее пасти ты увидела изувеченную голову Эпплджек, от останков шеи которой свисали длинные мясные нити. Зубы сжались крепче, и земная пони радостно вскрикнула: - Потому что его не существует! Перед глазами побежали звезды. Ты почувствовала, как что-то из-под земли скребется, разбивая глиняные комья, рвется наружу, а твои ноги проваливаются навстречу неотвратимому. - Мы совсем забыли про Радугу! Но ничего, слышишь, она уже спешит к нам. Доски пола проломил удар копытом, и ты рухнула вниз. Бесконечно долгий полет, а свет медленно исчезает из виду. Из темноты в темноту. Никакого лекарства нет, храбрая пони. Это конец. Ты вскочила, сглатывая подступивший к горлу крик. Бледное утро погружало Понивиль в солоноватый туман, тишиной возвещая о начале нового дня. Тени растворились, мешки с мертвыми птицами по-прежнему прятались за ступеньками. “Это всего лишь сон, Искорка”, - проговорила ты про себя, когда вода в чайничке начала легонько бурлить. “Этот день закончился. Все закончилось. Ты обязательно со всем справишься, даже… Даже если осталась совсем одна”. Ты налила небольшую кружку чая и разложила перед собой то, что удалось вынести из отсыревших стен бункера. Потрепанные дневниковые записи, неровные строчки которых кое-где размылись из-за жира или мокрых пятен, пустивших бумагу мелкими волнами. Самодельная картонная обложка была аккуратно перевязана тонким жгутиком бечевки. Затем взгляд упал на книгу, которая занимала почти все место в походной сумке. “История болезни и элементов”, - прочла ты, осторожно перелистывая хрупкие страницы. Большинство их них пожелтели и сохранили лишь малые части - некоторые главы были вырваны кем-то под корень, а на полях оставшихся то тут, то там пестрели рукописные заметки. И, наконец, тонкая стопка писем, запечатанных бардовым сургучом с крошечным золотым квадратиком в верхнем углу. Похоже, кто-то перехватил королевскую почту. Нехотя отложив дневниковые записи в сторону, ты осторожно перевернула первые истончившиеся страницы книги. Пыльный бумажный запах заставил несколько раз глубоко вдохнуть, насыщая легкие ароматом книжного разложения. “История болезни и элементов”, - пробормотала ты про себя, обращая внимание на странную печать в виде заключенного в обод куба. Нижняя часть страницы была оторвана и заклеена чистым куском более светлого цвета. “קדחת ביצות או פריחת פטריות בר” - прочла ты в пятой главе и уставше откинулась на спинку стула. Первые главы повествовали о сонной болезни, слезоточивых одуванчиках и светящейся коре, вызывающей головокружения и тошноту. “Болотная лихорадка…” - с трудом удавалось перевести несколько слов, и со временем глаза начали спокойно бегать по строчкам, переворачивая одну ветхую страницу за другой. “Или цветение лесного гриба. Заболевание, передающееся воздушно-капельным путем, а также через пищу при употреблении зараженных особей внутрь. Наиболее подвержены заболеванию животные, обитающие в Болотистых землях и Священных озëрах”. Возле последней строки кто-то усердно вдавил грифель карандаша в листы и добавил: “В данный момент области считаются особо опасными, и их посещение без особо важной причины строго запрещено”. На следующей странице тебя встретило черно-белое изображение выпотрошенной лягушки, а глава не спеша продолжила: “Причина заболевания - паразит, הטפיל ניזון מבשר ומחומר נרקב. סימנים חיצוניים: продолговатое тело черного цвета, небольшие усики и три присоски в области предполагаемого рта. При контакте с жертвой проникает внутрь организма и откладывает личинки, пытаясь при помощи специальной жидкости направить их в мозговой отдел “хозяина”. Паразит обитает в застойной воде, закрепляется в иле или на корнях кувшинок”. По телу побежали мурашки, но ты продолжала читать, направляя на иероглифы букв нежно-фиолетовое свечение. “По предположениям исследователей, паразит появился в результате магических экспериментов, проводимых на Болотистых землях. Даты экспериментов: неизвестны. Результаты исследований: данные не зафиксированы. О заболевании стало известно в последнее десятилетие; яркие вспышки лихорадки были зафиксированы на Цветочных Фермах и в Понивиле, общее количество зараженных - 1000 пони. Протекание заболевания: жар, головные боли у зараженного пациента; неспособность связать речь и логично размышлять; онемение конечностей; летальный исход наступает на третий день после контакта с паразитом. Лечение и профилактика заболевания: лекарство находилось в разработке; после неудавшихся экспериментов исследования были прекращены. На данный момент лекарства не существует”. В нижнем углу кто-то усердно вывел: “Смертельно, два дня”. Ты тяжело вздохнула и отложила книгу в сторону. Мысли роились в голове беспокойными мотыльками, и собрать их воедино казалось невозможным. Стены чужого дома душили тоскливой тишиной, и ты коротко подытожила: - Болотная лихорадка… Я помню, как в детстве мама не раз говорила держаться от болот подальше. Смертельно. Неспособность ученых создать вакцину. Но причем это здесь? В следующую секунду волшебное свечение подняло в воздух стопку несколько испачканных писем, аккуратно распечатывая первую бумагу. Имена получателей и отправителей были предусмотрительно выскоблены чьим-то копытом. На небольшом клочке бумаги кто-то вывел аккуратным ровным почерком: “Еще одна группа разведчиков пропала в Липовом Лесу, Пайнсу нужно предоставить отчет. Мой отряд вернется к утру - если ни один участник группы не появится в штабе к рассвету, закрывайте ворота. Любые опознавательные элементы, найденные у тел, отправляйте в Кантерлот. По некоторым предположениям, эта зараза пришла из Понивиля, но загадывать пока рано. Следующее письмо уйдет с пегасом в случае, если пони-будь перехватит это. Южная линия”. Раздался короткий щелчок, и голову пронзила вспышка боли. Рог на мгновение погас и снова неохотно засветился, разрывая конверт следующего письма: “Они предали нас, никто не собирается бороться с вирусом, я видел постановление. Нужно покидать Понивиль, будьте готовы выходить завтра в полдень, мы… “ Записка оборвалась, а вместе с тем угасла твоя надежда разобраться в происходящем. Чего-то недоставало, будто самая важная часть постоянно ускользает: сонная болезнь, синий грипп, болотная лихорадка - все смешалось воедино, не позволяя подобраться к истине. Голова раскалывалась. Каждое движение давалось с трудом, виски сдавливало, как скорлупу высушенного грецкого ореха. “Нужно отправиться к Селестии”, - вдруг подумала ты, морщась от боли в поисках заветной таблетки. “Если кто и может помочь с поиском ответов - так это принцессы”. “Зачем ты идешь к ним, Искорка?” - Я должна продолжить исследование, - рявкнула ты, обращаясь к голосу внутри себя. - Чтобы выжить. Чтобы спасти друзей. “Ты лжешь”. - Иди к черту, я не обязана объясняться с самой собой. Я знаю, что делаю. Я не сумасшедшая. “Ты идешь туда не для того, чтобы помочь им… Голова Эпплджек нуждается в тебе? Пинки Пай сгнила, впитавшись в сырое сено. Ты бежишь от самой себя, боясь одиночества куда больше загнивающих трупов”. Прежде чем покинуть дом, ты выудила из ящика лист чистой бумаги и маленький обрезок карандаша. Мысли о Флаттершай все еще терзали уставшую душу, а потому дрожащее копыто осторожно выводило одну закорючку до другой: “Дорогая Флаттершай, Я ухожу к принцессе Селестии в поисках разгадки болезни. Перед тем, как уйти, я хотела встретиться с тобой, но не смогла тебя найти. Если ты увидишь это послание, то я буду или у Селестии, или вернусь домой. Искорка“ Крошечная звездочка письма взмыла в воздух и растворилась в облачной пелене, подгоняемая прохладным ветром. Знакомый дом остался спать за холмами, впитывая в себя тишину и ядовитый туман. Впереди ждала новая глава все того же бесконечного приключения.