Глава 9: Финал

- Ты должна убить меня, Искорка.  Сон.  Нескончаемый кошмар, и ты просыпаешься в холодном поту, дрожащими копытами зачерпывая ложечку чайных листьев. Понивиль сладко дремлет, окутанный предрассветной дымкой; покосившиеся друг на дружку дома что-то бормочут себе под нос, тихо постукивая пыльной черепицей. От странного сна душе остается тяжелый след - чтобы избавиться от этого чувства, ты достаешь припрятанное для таких случаев перо и пересказываешь события сна Принцессе, представляя, как та будет с легкой улыбкой кивать, отмечая богатство воображения своей ученицы.  - Тебя напугал этот сон, Искорка?  - Мне будто наживую переломали кости, Принцесса. Не думаю, что на самом деле смогла бы пережить…  Такое.  - Что тебя напугало в нем больше всего?  - Беспомощность. Что бы я не делала, моих близких ждала мучительная смерть. Пинки расправилась с Эпплджек, Рарити уничтожили остатки болезни, Радуга принесла себя в жертву, ровно как и Флаттершай. Я…  Не хотела причинять им боль. - Это ли было самым страшным, Искорка?  - Да, Принцесса. Я до сих пор не могу прийти в себя, хоть и прошла не одна ночь.  - Бедная, бедная Искорка…  Самое ужасное в том, что ты так и не смогла проснуться.   - Я…  Не смогла проснуться? Получается, это был…  Не сон.  Флаттершай по-прежнему не шевелилась.  Ветер взъерошил поредевшую гриву. Пони будто застыла; тикнуло часовое сердце и замерло, проржавев изнутри, бирюзовые глаза помутнели, будто глубокое озеро кровоточило чернилами. Происходящее не могло быть правдой. Ведь окажись оно таковым - твое тело бы разорвало изнутри от… Одиночества? Последняя пони, заставлявшая твое сердце биться, готовится вонзить нож в свое. Печали? Бескрайнее серое поле, удушающее заблудшего. Потрясения? Твое тело не так сильно, как прежде, Искательница. Что ты чувствуешь? Можешь ли ты испытывать хоть что-нибудь? Безысходности? Доброта, Щедрость, Честность, Смех и Верность сложили головы у твоих ног, Принцесса. Достаточно ли ты сильна, чтобы перенять на себя их ношу? Боли. Горячие волны захлестнули тебя с головой, не позволяя вовремя задержать дыхание - хочется выплеснуть из себя тошнотворную желчь, закричать, так, чтобы небо раскололось от этого неистового рева, только бы не болело в груди. Разодрать кожу, вспороть брюхо и выудить оттуда беспокойное сердце - если бы ты только на миг могла заглушить шепот червей, вгрызающихся в истерзанный разум. “Нет, нет, нет…” - Все будет хорошо, Флаттершай, - пробормотала ты, почувствовав себя до невозможности глупо. Пони мягко улыбнулась в ответ и подошла ближе, перекладывая острое лезвие в твои копыта.  На миг в голове что-то помутилось.  “Как глупо. Мы играем в очень странном спектакле, правда, Флаттершай? Тебе остается разве что сказать одну-другую до дрожи трогательную фразу, и злодейка-судьба пронзит несчастное тело этим кухонным клинком. Зритель в восторге. Буря аплодисментов, и задержавшее дыхание тело уползает прочь, за кулисы. Случись это по-настоящему, все было бы… “ Как?  “Я…  Не знаю. Мы не могли допустить этого”. Но что, если допустили?  “Нет…  Я бы никогда не взяла этот чертов нож, я бы никогда не… “ Ты сходишь с ума, Искорка.  Почувствовав, как глубоко внутри вот-вот лопнет набухший нарыв, ты сглотнула, подняв дрожащими копытами тонкую пластину металла. Тонкие царапины рассекали мутное отражение.  - Почему ты не боишься? - вдруг взвыла ты, представив, как слова обретают форму крошечных стеклянных мотыльков и устремляются к безмятежному лицу, полосуя нежную кожу. - Разве тебе не больно?! Ты понимаешь, что я собираюсь сделать с тобой?! Ты ощутила, как копыта непроизвольно тянутся к спутанным, пропитавшимся зловонным туманом и грязью прядям. Лезвие мягко пронзает плоть - приходится надавить чуть сильнее, чтобы упереться в кость скелета. Затем еще один надрез и еще. В по-прежнему раскрытых глазах застывает удивление, смешиваясь со слезами, слипающими ресницы. Пони не смеет вскрикнуть или даже испустить всхлип, как бы ты того не желала. Рубцы превращаются в кровавое море, и некогда бледно-желтая кожа сливается с черепицей, а ты по-прежнему спрашиваешь про боль, не замечая собственного животного крика. - Ты большая умница, Искорка, - прошептала Флаттершай, когда твоя тень нависла над смиренно застывшей пони. - Он видел все именно так. Один короткий рывок. Металл замирает в груди и расцветает в ней кровавыми струйками. Флаттершай по-прежнему улыбается, чуть прислонившись к тебе дрожащим телом. Чужая грива мягко касается щеки, будто две пони на мгновение слились в теплых объятиях.  Кровь темными потоками стремится по ручке ножа, согревая твои копыта.  Что ты наделала, Искорка? Лишь спустя несколько долгих минут, напитавшихся липким туманом до тяжести часа, ты ощутила обрушившийся на тебя вес чужого тела. Кожа стала похожа на подсохшую земляную корку, остывшую под тенью камней. От сладковатого запаха к горлу подступил к ком, и, будто только сейчас осознав случившееся, ты сделала несколько шагов назад. Тело рухнуло, потеряв опору. Черепица протяжно застонала, поднимая в зловонный воздух крупицы пыли.  - Все будет хорошо, Флаттершай, - осипшим голосом прошептала ты, почти не ощутив жжения новой, последней метки на острие сумеречной звезды. Взгляд был по-прежнему прикован к пепельно-розовой гриве, пропитанные кровью концы которой потемнели и присохли друг к другу. Последние темные потоки невидимыми змейками скользили по крыше, роняя случайные капли на крыльцо. Отвернись. Прекрасный гранат с расколотой сердцевиной. Отвернись. Что-то внутри надломилось с тихим хрустом. Отвернись. Ты больше не могла что-либо почувствовать.  - Все будет хорошо, - бездумно повторила ты, чувствуя, как онемели губы, превратившись в два холодных куска кожи. Кто-то усердно ими шевелил, поднимая кончики за тонкие нити. - Я умерла вместе с тобой.  Последний взгляд на остывающее тело. Будто фарфоровая куколка с раздробленными ногами. Вот-вот полежит и проснется. Это страшное бесцветное небо, застывшее у нее в глазах, нужно обязательно вытравить, зажечь что-то теплое, нежно-голубое, живое.  Искорка проглатывает из ниоткуда взявшуюся слезу и удивляется, что все еще способна чувствовать. Думать она больше не может. Рог слабо дрожит, выплевывая из себя горстями горячие искры; метки одна за другой въедаются в кожу, пуская болезненный зуд по всему телу, но пони продолжает смотреть прямо перед собой. Алая полоса сплетается в танце с пламенно-рыжей, разрывая фиолетовый столп; яркий поток кипит, когда разноцветное море приобретает розоватый оттенок; желтая полоса взмывает в небо, и сумеречная звезда вспыхивает, пробивая свечением облака.  Искорка из последних сил держится на дрожащих копытах, чувствуя, как вся ее боль поднимается кверху радужным взрывом. Пламя гаснет, и последние искры невидимыми сосульками отскакивают от копыт. Зловонный туман, сковывающий город все эти бесконечно долгие дни, отступил, будто тонкой соломинкой надкололи лед, скрывающий под собой бурлящее море.  “Получилось?..” Мягкая рука ветра разогнала облака, и пони вздрогнула от ударившего в глаза света.   “Солнце. Снова Солнце”. Очередная волна боли крошечными клыками впилась в мышцы, оставляя сотни укусов разом - Искорка сдержала всхлип и рухнула на пыльную черепицу. Сил едва оставалось, чтобы моргать.  “Неужели…  Все закончилось?” Искорке захотелось заплакать, но из горла выходили разве что сиплый скулеж, раздирающий нëбо. Когда что-то шевельнулось неподалеку, ей показалось, что крыша вот-вот разверзнется, уволкавивая одинокую пони в пустоту.  “Это хорошо”, - подумала про себя Искательница. “Там не будет так больно. Не останется ничего…  Вирус исчез, но я чувствую, как его мерзкие останки изгладывают меня изнутри, не дают вдохнуть, вскрикнуть, парализуют мысли. Вы солгали мне, Принцесса…  Дружба - это чудо, до тех пор, пока оно не умирает внутри тебя надколовшейся звездой; я думала, что после смерти Флаттершай перестала что-либо чувствовать, но…  Если Вы когда-нибудь услышите это с Небес, совершите чудо и для меня - позвольте мне стать пустотой, бесчувственной и всеобъемлющей. Невозможно причинить боль тому, что ничем не является. Огромные и серые камни медленно умирают в доньях рек, прикованные песчаными кандалами - иногда мне кажется, что так намного лучше, чем кого-то любить”. Шорох становится громче. Пони не замечает, как кожи касается что-то теплое. - Искорка? Искорка, ты в порядке? Сердце вздрогнуло от внезапной догадки, но потухший разум его осадил. “Ты окончательно сошла с ума, глупая пони. Погляди, каким скудным стало твое воображение - все та же пыльная грива, бледно-желтая кожа и…” Глаза. Небесно-голубые глаза. Такие чистые и живые, как в самом чудесном кошмаре. - Я все, что угодно, отдала бы, чтобы еще раз услышать… - Искорка?  Одно теплое прикосновение за другим. Неизвестная сила заставляет подняться на ноги и оторвать взгляд от черепичной кладки.  “Я боюсь. Я не хочу, я не хочу почувствовать это снова, я не…” - Святая Селестия, Искорка, ты начинаешь меня пугать… Отвратительный запах гниющего мяса и крови, прежде витавший в воздухе, исчез. Где-то вдалеке послышались знакомые голоса вперемешку с растерянными незнакомыми. Впервые за долгое время ты чувствуешь, как усталость растекается по всему телу.  - Искорка? До боли знакомый голос. “Я поверю тебе, милая Флаттершай, но если ты снова обманешь меня… Моя душа разорвется, и в этот раз хрупкое тело не сможет ее удержать. Пожалуйста, перестань делать мне больно, исчезни, и мы притворимся, будто ничего…” - Искорка! Взволнованные голубые глаза. Бескрайнее море, отражающее твои собственные. Что-то в груди взволнованно тикнуло, наполняя живой тяжестью одеревеневшие мышцы. - Флаттершай… Это правда?... Ты рванула вперед и уткнулась в короткую шерсть, чувствуя на губах горьковатый привкус пыли. Дышит. Теплая. Совсем близко.  О колотой ране в груди напоминают лишь твои дрожащие копыта. - Искорка, что случилось? Ты выглядишь просто ужасно… Почему мы на крыше твоего дома? Что с тобой, И… - Я так счастлива, Флаттершай, - пробормотала ты, чувствуя, как глаза начинает слегка щипать. - Я никогда… Я никогда в жизни еще не была так счастлива… Слезы неудержимым потоком хлынули по щекам. Казалось, уставшее тело, сотрясающееся в громких рыданиях, выплевывает из себя боль, изрыгивая ее невидимыми мокрыми комьями.  - Тише, тише, Искорка, что ты… - испуганно забормотала Флаттершай, прижимаясь ближе.  - Я так рада… - едва различимо прошептала ты, чувствуя, как с каждой потерянной слезой дышать становится чуточку легче.  Ветер принес стук копыт по топкой земле. Напуганные, растерянные пони неспешно приходили в себя, разбредаясь по домам и вновь прогревая трубы сладковатым дымом. Кто-то неподалеку смеялся.  Они не знают. Они никогда не узнают о случившемся, а если это произойдет, не смогут поверить в нечто подобное. Понивиль затянул кровоточащую рану, сковырнув корку - для них это всего-навсего день, отличимый легкой головной болью. Но не для тебя, Искорка. Ты никогда не сможешь забыть, как бы сильно этого не желала. Самыми темными ночами бедная пони будет вздрагивать от собственного вскрика, промакивая подушку холодным потом. Ты всегда будешь видеть их изуродованные лица, выглядывающие из темноты. Слышать голоса, шепчущие на ухо, пробирающиеся в глубины измученного сознания. Ты научишься жить с новой собой, но отныне я никогда не покину твои мысли, милая Искорка.  Тебе не остановить разложение, зародившееся глубоко внутри. Однажды, не выдержав потока удушающих мыслей, ты сочинишь сказку, леденящую кровь безлунными вечерами. Изрубленная и приукрашенная, она невидимым зверем скользнет в щель, вороша тлеющие угли в камине; сухой листвой пронесется по крышам спящих башен, заглядывая в потухшие окна; побежит по губам и гривам едва различимым шепотом, чтобы превратиться в легенду...  В историю о храброй пони, которая пожертвовала всем ради друзей, чтобы найти "чудо", способное исцелить любое зло. Искательница проделала долгий путь, пролила не одну сотню слез, и, наконец, спасла целый мир.  "Но что дальше?" - спросят непоседливые жеребята, и восторженный блеск детских глаз заставит рассказчика снисходительно улыбнуться. "Что случилось с храброй пони после того, как она нашла чудо? " "Никто не знает", - задумчиво ответит он. "Одни говорят, будто, обретя чудо, пони осталась с друзьями, мирно доживая счастливую жизнь. Другие, что пони покинула город, отправившись на поиски новых приключений... " "Разве этой пони не было грустно? Она столького лишилась прежде, чем смогла обрести свое чудо”. "Герои никогда не плачут", - улыбнется рассказчик, и слова теплым потоком унесут слушающих далеко-далеко, туда, где они еще никогда не бывали. С тихим шипением потухнут свечи, погружая всех в темноту, и под мерное сопение история вспыхнет новыми красками, путешествуя гостем по чужим снам.  Это было бы чудесно, Искорка, вот только...  Ты знаешь.  Знаешь, как от невидимой боли та храбрая пони закусывала копыта, украшая их все новыми рубцами.  Как выворачивалась наизнанку, стоило ей почуять запах гнилых яблок, доносящийся с фермы.  Теперь мы всегда будем вместе, Искорка.  В непрошенных мыслях. Тревожных снах. Наедине с тишиной.  Ты не забудешь, какова была настоящая сказка, провожая бессонными ночами горящие звезды.