Глава 5. Меловой Принцепс и Горячая Колба

      Альбедо сидел в маленькой лаборатории, которую имел при себе алхимический ларёк в торговом квартале, и заканчивал подписывать этикетки для настойки из красных волчьих крюков, которую приготовила Барбара.        Церковь и алхимический ларёк всегда делят между собой все лекарства в городе, и это единственные места в Мондштадте, где их можно найти в силу того, что ресурсов для них не так уж много. Можно было бы заказывать лекарства из Лиюэ, ведь там, поговаривают, живёт очень известный и хороший врач. Но это было бы слишком дорого… Ветер носит в Мондштадт не только холод, но и слухи, которые гласят, что правительница Лиюэ, Воля Небес Цисин Нингуан ни за что не упустит ни одной возможности обогатиться, поэтому импорт и экспорт товаров в королевство Гео — это очень дорого. Даже если бы у Эолы нашлось столько моры на закупку лекарств, их цены были бы неподъёмными для обычных людей. Возможно, на один пузырёк условной настойки из красных волчьих крюков ушло бы почти всё жалование рыцаря из элитного отряда.       А можно было бы заказывать хотя бы сырьё для лекарств из Сумеру, где в прекрасном климате и под надзором учёных растут самые разные растения и грибы. Но Сумеру находится от Мондштадта ещё дальше, что несильно уступает в цене перед Лиюэ, да и никто не знает, как правильно готовить их растения.       Поэтому приходится как-то выкручиваться. Делить между собой скромные запасы. У кого-то может просто не хватить сил или времени дойти до Собора, поэтому было решено часть лекарств поставлять в алхимический ларёк и наоборот, учитывая, что все жилые дома находятся именно на нижнем уровне города, в торговом квартале.        — Вы уже закончил, мистер Альбедо? — спросила Сахароза, перебирающая за тем же столом птичьи кости. Не с целью изучить или что-то с ними сделать. Скорее, просто от скуки.        — Да, — ответил Альбедо, но через некоторое время.        — Отлично, пойду отнесу Тимею на прилавок, — кивнула Сахароза и взяла в руки четыре бутылочки с настойкой. Ещё две оставалось в церкви. За лекарствами чаще всего ходят в ларёк, а лечить травмы или затяжные болезни — в церковь. Поэтому большую часть запасов всегда отдают в город.        Сахароза вынесла настойку, отдала её Тимею, что стоял на улице, и вернулась внутрь.        Вообще-то по закону им нельзя находиться в лаборатории или в любом другом подобном месте. Ведь они не люди. Сахароза имеет в себе кровь лисы, о чём говорят её звериные ушки, а Альбедо — искусственный человек, который подвергается притеснениям уже довольно давно в силу своего возраста, ведь его создательница в своё время навлекла на Мондштадт большую беду, создав дракона Дурина, чьи останки покоятся теперь на Драконьем хребте.        При первых Лоуренсах он сидел в темнице под строжайшим контролем. Когда в власти пришла Ванесса, она освободила Альбедо и отменила все дискриминационные законы по отношению к нему, но после её смерти они вернулись вновь, хоть и упразднённые. Альбедо запрещалось заниматься общественной и любой другой деятельностью. Сначала его хотели изгнать, но потом подумали, что так он сможет подумать что-то вроде плана мести, озвереть или напасть на другие королевства, поэтому его оставили в Мондштадте. И из-за этого многие жители его боялись.        Им с Сахорозой запрещалось иметь собственные дома, но, к счастью, Тимей, разглядевший их талант к алхимии, «приютил» их и поселил в своём доме на втором этаже лаборатории. Он их защищает, а они помогают ему с исследованиями. И вроде все довольны.        Но Альбедо и Сахароза очень хотели бы заниматься алхимией свободно, ни от кого не прячась. Даже на улицу просто так не выйдешь — все люди тотчас разбегутся, а рыцари будут прямо-таки шпионить за тобой. А ещё Альбедо очень тянет на Драконий хребет, но его изо всех сил туда не пускают. Боятся, что он воскресит Дурина. И ведь не докажешь никому и ничем, что это не так.        Одним словом, ветер очень и очень не попутный. 

***

      Один из редких выходных Джинн всегда тратит на основательную закупку продуктов и вещей на рынке. Овощи, мясо, мыло, ткань для одежды… И много чего ещё. Лекарства для мамы. Жалование Джинн как рыцаря элитного отряда довольно велико, поэтому они с Фредерикой могут себе почти ни в чём не отказывать. Но Джинн, если получится, старается отложить немного денег с ежемесячного жалования на поездку куда-нибудь за пределы Мондштадта. У всех отложенные деньги называются «на чёрный день», но для Джинн это деньги, которые понадобятся тогда, когда наконец настанет самый светлый день Мондштадта… Когда выйдет солнце и подует тёплый ветер. Когда никто не будет боятся гнёта правительницы и будет по-настоящему свободен.        Но Джинн никогда не экономит на лекарствах. Потому что это единственное, что пока может помочь… В частности, именно из-за этого Джинн и рвалась в элитный отряд: получать больше денег, чтобы мама ни в чём не нуждалась. Ну и быть с друзьями, конечно.        — Привет, Тимей, — как обычно поздоровалась девушка с лёгкой улыбкой на лице. — Есть что-нибудь?        — А, привет, Джинн, — отозвался Тимей. — Новая партия настойки уже готова. И перечный чай тоже. Сколько будешь брать?        Джинн изучающим взглядом окинула прилавок. Четыре пузырька с настойкой, два пакетика чая… В такие моменты совесть грызла нещадно, потому что велик был соблазн скупить всё, что на прилавке, ведь это нужно маме. Но с другой стороны, что если эти же лекарства понадобятся кому-то другому? Тогда ему придётся идти в церковь, но если не сможет?        Гунхильдр вздохнула, но после выдала:        — Я возьму три пузырька настойки и один пакетик чая. И пузырёк с маслом ледяного цветка.        — Понял, — кивнул Тимей и стал заворачивать лекарства в бумагу.        Да, наверное, это был наилучший способ решения проблемы: выжать из ситуации максимум, при этом оставив немного и людям. Вопрос лишь в том, насколько это правильно…        Алхимический ларёк был последним пунктом в списке Джинн, поэтому она и направилась сразу после в сторону дома. Какие-то дети пронеслись мимо неё со звонким смехом и побежали дальше, и девушка не могла не проводить их глазами. Такие беззаботные… И наверняка счастливые. Конечно, пока они маленькие, их мало заботят взрослые проблемы, и они мечтают о том, как вырастут, отправятся в путешествие на корабле и увидят много новых интересных мест. Когда-то и Джинн с Дилюком об этом мечтали. Они сидели в тени виноградных лоз на винокурне мистера Рангвидра и размышляли о том, как однажды они уедут в Лиюэ, а оттуда на каком-нибудь торговом судне отправятся в кругосветное путешествие! И будут только они вдвоём… Юные, свободные и…        Джинн не успела полностью предаться воспоминаниям, как вдруг её грубо из них вытянули. В девушку кто-то врезался со всей силы, да так, что аж с ног свалил.        — Осторожно! — выпалила она, крепко прижимая к себе свёрток с лекарствами.        — Прости! Я не хотел, — тут же принялся оправдаться возмутитель спокойствия.        Это был юноша с тёмными волосами и в зелёный одеждах, на поясе — Анемо Глаз Бога. Он подал Джинн руку, помогая подняться, а после сразу убежал.        — И даже не помог собрать то, что раскидал… — буркнула она себе под нос, наблюдая, как вдаль уносится широкий зелёный плащ. Дешевев принялась собирать разбросанные по земле яблоки и вдруг кое-кто заметила. — Эй! Моё яблоко!        Вместо шести купленных плодов валялось всего пять. Этот нахал стащил у неё яблоко!        Если бы Джинн имела характер хотя бы Эмбер, она бы догнала его и хорошенько бы настучала по голове. Но Джинн не Эмбер и её ждёт мама. Поэтому она просто собрала всё и поспешила домой. 

***

      — Мам, я дома! — громко с порога заявила Джинн, сразу направляясь на кухню, где хлопотала Фредерика.        — А, одуванчик мой, — улыбнулась та. — Ты купила всё, что надо?        — Да. Как раз новые лекарства принесли…        Джинн принялась доставать на кухонный стол продукты питания и лекарства, чтобы мама сразу могла их принять, остальное следовало положить в других комнатах. Фредерика принялась расставлять всё по полкам в шкафчиках, изредка кашляя, а когда закончила, принялась кипятить воду для перечного чая.        Джинн наблюдала за матерью, чуть закусив нижнюю губу, а после заговорила:        — Мам… Может, всё-таки прислушаешься ко мне, и мы обратимся… в церковь?..        — Нет, — отрезала Фредерика. — Я не пойду в церковь. И я запрещаю тебе туда обращаться.        — А если только там меня спасут в случае чего?        — А ты не допускай такого случая.        — Да ладно тебе, мам, неужели это только из-за папы и Бар-       — Я сказала нет! — выпалила женщина и с громким стуком поставила кружку на стол. Джинн мигом присмирела. Но вдруг Фредерика сильно закашляла и схватилась за горло, и девушка поспешила усадить её за стол. — Нет, Джинн… — продолжила она уже не так яростно. — Мы не можем обращаться в церковь, и ты это знаешь.        — Но мам… Ты ведь видишь, что от лекарств тебе не становится сильно лучше. Ты совсем плоха. У Барбары Гидро Глаз Бога, она умеет исцелять, она…        — Не произноси. Это имя. При мне.        — Как ты можешь так говорить о собственной дочери?! — выпалила Джинн, резко выпрямившись.        — Она мне не дочь! — выпалила Фредерика, стукнув кулаком по столу. — Это из-за неё моё здоровье так ужасно подкосилось! Из-за неё и её отца!        Джинн не сразу ответила. В этом её мать была права… Рождение второго ребёнка, на котором настаивал бывший муж, сильно отразилось на здоровье Фредерики. И не в самую лучшую сторону.        — Но вдруг… они смогут помочь?        — Нет. Я к ним не пойду.        — Ты слишком гордая. И вода почти закипела. — Джинн взяла пакеты с остальными покупками и покинула кухню.        «Почему ты не хочешь дать им шанс? Хотя бы один, вдруг тебе правда станет лучше? В любом случае Барбара ни в чём не виновата…»