Глава 24. «Как поют ангелы?»

Эндрю так и не дождался Нила с работы, уснув в тёплой кровати. Он был расстроен этим фактом, но мириться со сном и надзирающей Бетси не смог. Тем более перед сном он получил целых две сказки. Утром его никто не будил, так как был выходной. Эндрю проспал до одиннадцати часов утра и все равно проснулся не выспавшимся. Нос был заложен, но в остальном признаков простуды он в себе не обнаружил. Потянувшись, он побрел умываться, слыша по пути возню на кухне. Запаха вкусного завтрака он, к сожалению, почувствовать не смог, но знал, что внизу готовят что-то вкусненькое. Сон никак не хотел уходить, а настроение не задалось с самого утра. Эндрю медленно спускался вниз по лестнице, шмыгая носом, прищурившись от дневного света, проскальзывающего сквозь многочисленные окна в доме. Нил неспешно готовил панкейки, не сразу заметив мальчика, ступающего почти неслышно. Маленький, худой, невзрачный — все это помогало Эндрю выживать всю свою никчемную жизнь. И даже сейчас эти навыки остаются при нём. Только вот бояться ему теперь нечего. Он специально шумит стулом когда садится, уложив голову на сложенные руки. Нил резко обернулся, застыв на пару секунд от удивления.  – Ой, ты уже здесь? Тоже решил поспать подольше? – весело говорит он. Эндрю слабо жмет плечами, давая понять что он обижен. Нил сигнал распознал быстро, поэтому, отложив готовку на второй план, сел напротив ребёнка. – Что-то случилось? Плохо себя чувствуешь? – обеспокоено спрашивает он.  – Нет, – тихо отвечает Эндрю. – Ты не хочешь мне рассказать? Неужто опять зуб?  Эндрю наконец посмотрел на него, нахмурившись. – Нет! – злится он, а потом снова утыкается лицом в сложенные на столе руки. Нил пребывает в замешательстве минуту, прежде чем предпринять ещё одну попытку. – Ты злишься на меня? – осторожно спрашивает он, наклонившись к спрятанному личику. Эндрю молчит, дергая одной ногой под столом раздраженно. Неужели Нил не понимает?  – Я что-то сделал не так? – пытается тот. Наконец Эндрю удостаивает его ответом: – Ты меня бросил, – обвиняет он. Брови Нила поползли на лоб. – Я? Когда? Почему ты так думаешь? – Ты не вернулся вчера вечером. Ты должен был вернуться до того как я усну. – Дрю… – Нил тяжело выдохнул. – Иногда такое случается. Работа может быть допоздна, я ничего не могу с этим поделать. Эндрю этот ответ не очень устроил. – Ты даже не позвонил мне.  И Нил понял, что облажался. Он ведь и правда мог. Но подумал, что Эндрю и с Бетси будет хорошо. Ошибка. Ошибка.  – Я… я правда должен был, – тихо говорит Нил, опуская подбородок на сложенные на столе ладони. – Прости, что я не подумал об этом. Эндрю наконец взглянул на него. Грустного, растерянного. У него был вид… виноватого?  – Ладно, – выдыхает Эндрю. – Но больше не бросай меня. – Я не могу не оставлять тебя одного вечность, Дрю, – слабо возражает Нил. – Я раньше не говорил тебе, но иногда мне приходится задерживаться на работе до поздней ночи, а ещё отправляться в командировки на несколько дней или недель. Такое будет случаться и дальше, но я обещаю, что буду находить время звонить тебе. Эндрю сильнее нахмурился. – Что такое командировки? Зачем они тебе?  Нил грустно улыбнулся.  – Меня отправляют в разные университеты и организации обучать молодых стажеров и студентов моей работе. Иногда это занимает пару дней, а иногда неделю или побольше. В зависимости от того, как далеко мне надо уехать. Ещё же на дорогу надо тратить время.  – А с кем буду я? – отчаянно спрашивает Эндрю, почти плача.  Нил испуганно тянет к нему руку и, не получив отказа, ласково гладит по щеке. – Не бойся, милый, не беспокойся даже об этом. Я буду просить маму Мэда или Рене приглядывать за тобой. Лишние ночевки, круто же! Но Эндрю лишь трясет головой, жмурясь. – Не хочу!  Нил встает из-за стола и аккуратно берет плачущего ребёнка на руки. – Чш-ш-ш, все хорошо. Все будет хорошо. Я все равно буду рядом с тобой, – тихо говорит он, укачивая. А потом вдруг прикладывает ладонь к быстро бьющемуся сердечку в грудной клетке. – Вот тут. Всегда. А ещё в телефоне, помнишь? Эти поездки все равно ненадолго, родной, не навсегда. Понимаешь?  Эндрю нехотя кивает головой, продолжая хныкать. Уже просто от обиды и разочарования. Поэтому из принципа он продолжал ныть. Делить с какими-то стажерами Нила он не хотел. Да и вообще с кем-то делиться он им вообще не собирался. Но раз уж Нилу это нужно…  – Спасибо, Дрю, спасибо, что понимаешь, – благодарно говорит тот, легонько целуя мокрую от слез щечку. – Ты для меня самый лучший.  Эндрю удовлетворенно утыкается носом в чужую шею, покрепче обнимая её. Все будет хорошо. Так ведь обещал Нил?

***

Они пол дня смотрят мультики вдвоём, ленясь встать с дивана. Эндрю принципиально уселся на коленях Нила и не давал ему и шага сделать в сторону от него. Раз уж Нил дома, то надо проводить с ним время по максимуму. Так считал мальчик, греясь в тепле обнимающих его рук. Нил почти спал, видимо, ещё уставший после тяжелой вчерашней смены, но пытаться уйти к себе в спальню не стал. Они успели обсудить вчерашний поход в театр, только вот деталь о холодном вечернем душе на улице Эндрю решил упустить. Незачем Нилу лишний раз беспокоиться за него. Только лишние переживания, тем более какой-то страшной простуды не наблюдается. Вдруг Эндрю вспомнил разговор с Рене и её мамой, прикинул в голове, звонила ли Нилу тётя Стеф по поводу похода в церковь или нет? И, раз уж Нил сам не начинал разговор, Эндрю сделал вывод, что тот все-таки ещё не знает про грядущие планы. Именно поэтому он повернул голову от тёплой груди и взглянул на почти уснувшего Нила. Неужели тот хочет спать, а не смотреть интересные мультики про Винни Пуха? – Нил, – позвал Эндрю, ручонкой подергав воротник его футболки. Тот мгновенно очнулся, взгляд прояснился и вновь стал чутким и внимательным. – Что случилось, родной?  – Тебе не звонила тётя Стеф?  Нил удивился такому вопросу. – Тётя Стеф? Зачем она должна была мне позвонить? Что-то случилось вчера? – Она хотела спросить тебя по поводу похода к ним с Рене в церковь, – просто объяснил Эндрю, теребя ткань футболки. – Рене позвала меня сходить послушать как поет их хор. И посмотреть на пианино.  – Ухты какие у вас планы! И ты хочешь пойти послушать и посмотреть?  Эндрю кивнул, скромно улыбнувшись. Он уже представлял убранство церкви и красиво поющий хор, где стоит его подруга.  – Только Рене и её хор поют редко, но это ничего страшного. Там есть хор взрослых. Я хочу его послушать. Ты сможешь сходить со мной? Нил нежно улыбнулся ему, запутав пальцы в его светлых волосах.  – Почему бы и нет? Я позвоню Стефани сегодня вечером. И если все получится, в следующее воскресенье сходим, – говорит он. Эндрю счастливо улыбается и обнимает шею Нила, прижимаясь к нему. – Спасибо! – почти пищит он, утыкаясь заложенным и прохладным носиком в чужую шею. – А что у тебя с носом? – вдруг спросил Нил, через несколько секунд отстранившись. Эндрю шмыгнул, размазывая сопли рукавом. – Все в порядке, – тихо отвечает он. – Насморк? Ты когда успел?  Эндрю неопределенно жмет плечами. Говорить о своем холодном душе вчера вечером он до сих пор не собирался. – Пойдём нос лечить, – заявляет Нил, поднимая ребёнка на руки.  Тот опять захныкал. – Ну не-е-ет! А мультики?  – Мы и так долго их смотрим, пойдём отвлечемся от них, – спокойно отвечает на нытье Нил, поглаживая мальчика по макушке и спине. – И что мы будем делать? – с обиженным видом спрашивает Эндрю. – Порисовать хочешь? Или полепить из пластилина. Помнишь я купил тебе на днях большую упаковку? Эндрю кивнул. – Давай лепить Винни Пуха из пластилина, – предлагает он. – Конечно, Дрю. Но сначала надо закапать тебе в носик. Нил заходит по пути за аптечкой, достает оттуда капли и несет Эндрю в спальню, сажая на кровать. – Запрокинь голову, – просит он.  Эндрю хмурится, явно нехотя поднимая голову повыше. Нил аккуратно берет его щеку в свою ладонь, наклоняя голову ещё немного повыше, и капает лекарство в текущий нос. – Разболеться нам ещё не хватало, – ворчит себе под нос Нил, убирая капли на прикроватную тумбу. – Ну что, пойдём лепить? Эндрю, все ещё шмыгая носом, кивает и топает к своему рабочему столу, усаживаясь на стул. – А ты где будешь сидеть? – спрашивает он, обернувшись. – А я сейчас стул из соседней комнаты принесу, – с улыбкой отвечает Нил. – Жди! И Эндрю послушно ждет, доставая из шкафчика под столом упаковку цветного пластилина и доску для лепки. Вплоть до самого вечера Эндрю и Нил лепили героев мультфильмов, болтая обо всём на свете. Такое времяпрепровождение было для Эндрю самым лучшим и любимым. Он никогда не променяет это ни на что другое. Забавные фигурки из пластилина останутся лежать на столе в то время, когда Эндрю будут укладывать спать с самой интересной сказкой во всём мире. 

***

Нил успешно договорился со Стефани о походе в церковь, поэтому утром следующего воскресения он будит Эндрю раньше обычного.  – Вставай, Дрю, – мягко говорит он, помогая мальчику проснуться. Тот жмурится на дневной свет и пытается спрятаться под одеяло, но Нил вовремя убирает его.  – Давай, вставай. Мы едем в церковь, ты не забыл? Рене будет ждать тебя. Эндрю неохотно встает, потягиваясь и сонно протирая глаза кулачками. – Почему нужно рано вставать в выходной? – с нотками недовольства спрашивает тот. Нил хитро улыбается, скрестив руки на груди. – А кто хотел поехать в церковь хор слушать? У них на самом деле достаточно поздно собрание начинается. В некоторых церквях нужно быть в семь или восемь утра.  – Ужас, – фыркнул Эндрю, спрыгивая с кровати.  – Ты просто явно любитель поспать, Дрю, – со смехом отвечает Нил, следуя за ребёнком в ванную комнату. Там они умываются, Нил краем глаза следит за тщательностью чистки зубов мальчика, отмечая про себя, что тот действительно старается.  После они завтракают ароматными булочками и уходят переодеваться.  – А что нужно надеть чтобы пойти  в церковь? – спрашивает Эндрю, наблюдая за копошением Нила в его шкафе с одеждой. – Что-то нарядное и приличное, наверное, – пожимает плечами Нил. – Стефани что-то давненько не приглашала меня на их хоровые выступления и проповеди.  – Ты раньше ходил? – удивленно спросил Эндрю, болтая ногами, свисающими с его кровати. – Ну иногда меня звали, да. Было интересно. Церковь у них очень красивая. Эндрю мечтательно задумался. Будут ли там купола как в исторических книжках или это будет напоминать обычный дом, по типу их с Нилом? Или она будет выглядеть как концертный зал, похожий на тот, что в театре? Эндрю никогда не бывал в церквях. За все свои семь лет ему так и не довелось попасть в такую религиозную семью, которая водила бы его туда. Нил тем временем выбрал неплохой такой наряд для Эндрю: серые брючки и белая рубашка.  – Хочешь вот так одеться? – спрашивает Нил, показывая ему выбранный аутфит. – Давай, – легко соглашается Эндрю, – мне все равно. Нил улыбается, мягко целует ребёнка в лоб, а потом отдает ему выбранную им одежду в ручки. – Тогда переодевайся. А я пойду тоже выберу что надеть. Приходи ко мне как закончишь, – говорит он, а потом уходит, плотно закрыв за собой дверь. Эндрю сидит с вещами ещё минуту, прежде чем начать переодеваться. Это не заняло много времени, поэтому, закончив, он пошёл в спальню Нила, предварительно тихо постучав в дверь. – Заходи, Дрю, – раздается по ту сторону двери. И Эндрю входит, осматривая выбранный Нилом наряд. Он редко одевался празднично, поэтому Эндрю мог сейчас завороженно наблюдать за красивым нарядом опекуна. Серый, в тон к брюкам Эндрю, костюм и тоже белая рубашка, поверх которой красовался голубой галстук. Нил как раз перевязывает его себе. – Ну как тебе? – спрашивает тот, закончив наконец возиться с галстуком. – Нравится? Он показательно медленно поворачивается вокруг своей оси, вскинув руки по бокам. Эндрю кивает и подходит ближе к Нилу, чтобы рассмотреть голубой галстук. Тот присаживается перед ним на корточки и поправляет руками светлые волосы. У Эндрю как раз выдается возможность потеребить галстук в руках. Плотный и мягкий на ощупь, с изображением котенка на внутренней его стороне. Эндрю впервые видит такой галстук. Ему хочется такой же.  – А можно мне тоже такой же? – тихо спрашивает он. Нил тем временем во всю расчесывает его волосы взявшейся будто из ниоткуда расческой, а потом тихо хихикает. – Уже галстуки хочешь носить?  Эндрю серьезно кивает, отпуская наконец аксессуар. – Хочу. Чтобы быть как ты. Нил растрогано улыбается, взяв в ладони маленькие щечки. – Обязательно. Все будет, родной. Будем в одинаковых нарядах ходить. – Да, – радостно соглашается Эндрю, ярче улыбнувшись. Дырки от выпавших молочных зубов только сильнее умиляли эту картину.  – Договорились? – говорит Нил, протягивая мальчику кулачок. – Договорились, – соглашается Эндрю, отбивая протянутый кулачок своим. – Тогда пойдём, пора ехать, – заявляет Нил. И они оба идут вниз по лестнице, Нил пшикает себя, а потом и Эндрю по его просьбе духами, они обуваются и выходят в теплоту майского утра. Уж слишком сильно они любили позднюю весну. Это определенно лучшее время в году.

***

Они доехали до церкви за полчаса. Она находилась не так далеко, поэтому ребята не опоздали на собрание. Здание выглядело вполне себе просто, не как храм. Белый трехэтажный дом, частная территория при нём в виде сада и детской площадки, и конечно же крест, висящий на стене высоко перед крыльцом. Эндрю с интересом осматривался по сторонам, шагая по тропинке ко зданию церкви.  – Уютно, да? – спросил с улыбкой Нил, смотря на Эндрю. Тот, все ещё зачарованный, кивнул, продолжая смотреть все вокруг. – Пойдём, родной. Надо найти Рене и тетю Стеф чтобы сесть рядышком, – зовет Нил, легонько утягивая ребёнка за собой. Эндрю держался всей ладошкой за руку опекуна, послушно шагая рядом с ним. Было волнительно. Все-таки место совсем незнакомое, вдруг он сделает что-то не так и его прогонят? Нил же легко вёл его по коридорам, видимо зная куда надо идти. Обустройство церкви было тоже простым, но уютным. Ковры на полу, картины, висящие на стенах, а также гирлянды в некоторых уголках дома. Был и стенд с новостями и фотографиями членов этой церкви, но Эндрю не успел все это рассмотреть, так как ему надо было поспевать за Нилом. Тот вскоре вывел его в центральный зал, площадь которого по большей части содержала в себе одинаковые стулья. Сцена перед ними тоже показалась Эндрю крупной и красивой. Будто бы и не церковь вовсе. – А где Рене? – тихо спросил Эндрю, подергав Нила за руку. Тот выискивал Уокеров глазами, пока вдруг не нашел. – Сидят на втором ряду. Пойдём к ним, – ответил Нил и повёл ребёнка вперёд. Прихожане весело разговаривали друг с другом, имея возможность сделать это до начала собрания. Эндрю все оглядывался по сторонам. Зал был очень светлым: со всех сторон были крупные и высокие окна, а сверху свисали красивые, хрустальные люстры. Свет не был зажжен, так как дневного вдоволь хватало. Это место показалось Эндрю самым светлым и ярким, которое он когда-либо видел. Даже глаза немного заболели. Тем временем Нил подвел его к Рене и её маме, которые сразу подбежали к ним поздороваться. – Вы пришли! – радостно пищит Рене, кидаясь с объятиями на Эндрю. Тот такого не ожидал, но объятия принял с растерянной улыбкой. – Ага, – пробормотал он. Стефани и Нил тоже коротко обнялись и предложили детям сесть. – Собрание вот-вот начнется. Не шумите, – предупредила Стефани, шутливо пригрозив детям пальцем. Нил хихикнул, поэтому и ему тоже пригрозили, за компанию. Эндрю уселся так, что его окружали Рене и Нил, поэтому он чувствовал себя максимально комфортно. Собрание тем временем как раз началось. Пастор объявлял новости недели, говорил о чем-то ещё, Эндрю не особо вникал. Он продолжал осматриваться, все ещё восхищенный местным обустройством. Вдруг все встали, Эндрю тоже пришлось. Он растерянно посмотрел на Рене. Та прошептала ему на ушко: – Общее пение. Ты можешь просто слушать, ничего страшного.  Человек за стоящим на сцене роялем стал играть какую-то песню, совсем незнакомую маленькому Эндрю. Поэтому он просто слушал, завороженно наблюдая за пианистом. Как легко и непринужденно он играл на клавишах… Словно магия какая-то! А люди вокруг очень даже хорошо пели. У Рене, оказывается, и правда красивый голос. Эндрю с наслаждением заслушался, поэтому пропустил момент, когда все песни в программе были спеты и люди вновь сели на свои места. Он запоздало присел тоже. И тут на станок, расположенный также на сцене у стены, выходит хор в черных одеяниях. Эндрю заворожено уставился на хористов, наблюдая за тем, как они достают свои папки с нотами и смотрят на зал. Вдруг выходит дирижер — женщина лет сорока, и простым жестом просит хор открыть папки. Певцы моментально открывают их и устремляют взгляды на руководителя. Эндрю следил за каждым их действием, аж нагнувшись вперёд, чтобы получше рассмотреть хормейстера. Тот, взглянув на пианиста, который, кажется, должен сейчас аккомпанировать певцам, взмахнул рукой, дав ауфтакт ко вступлению. Концертмейстер заиграл бодрую мелодию, дирижер тактировал ему какое-то время одной рукой, дирижируя вступление, а потом повернулся к хору и, взмахнув уже двумя руками, дал ауфтакт ко вступлению всего хора. В миг зал наполнило пение тридцати и более голосов: и женских, и мужских. Эндрю не мог различить количество голосов, звучащих в хоре, но их точно было больше двух. Рене наклонилась к его уху и вновь зашептала: – У нас обычно поют в четыре, иногда в пять голосов: девушки поют за сопрано и альтов, иногда делятся ещё на два голоса, а мужчины поют теноров и басов, – быстро шептала она. Эндрю не понимал значения этих слов, он не знал что такое сопрано, альты, что такое басы и тенора, но одно знал точно: звучало это потрясно.  – Как красиво… – прошептал он, не отрывая взгляда от певцов. Дирижер активно жестикулировал руками, хор подстраивался под его движения, продолжая петь слаженно и звонко. Акустика в большом помещении хорошо разносила звук, поэтому слушателей просто окутало красотой звучания. Это и правда было прекрасно. Эндрю очень понравилось хоровое пение. Вторая песня была более спокойной и распевной, женские голоса поднимались так высоко, что у Эндрю аж мурашки по коже пошли. Это было невероятно. Возникло даже желание научиться петь в хоре. Но это вряд ли получится, куда уж ему?  Эндрю и не заметил, как пение прекратилось, а дирижер и его хор ушли со сцены. Концертмейстер тоже уселся обратно в зал, неподалеку от мест, где сидел Эндрю.  – Вау, – прошептал тихо он. Рене понимающе улыбнулась. – Поэтому я и люблю петь в хоре, – кивнула она. – А когда ваш хор будет петь? – спросил все так же тихо Эндрю. – Ну… мы поем по праздникам, поэтому только если осенью или на Рождество. Мы недавно, в апреле, пели на Пасху. Жаль тебя не было. Такие красивые песенки! – То есть вы так долго учите песни для выступления?  Рене пожала плечами. – С нами приходится долго все учить. Да и песен у нас много. Есть очень сложные. Поэтому так и получается. Зато как красиво! Стефани повернулась к ним, нахмурившись. – Тише, дети, – шикнула она. – Потом можете все обсудить, но сейчас шептаться неприлично. Эндрю и Рене послушно притихли, сделав виноватый вид. На самом деле болтать очень хотелось. Тем более во время долгой и, по мнению детей, скучной проповеди. Уж слишком нудно говорил пастор. Эндрю пытался вникнуть, но получалось только клевать носом, засыпая. Он склонил голову к руке Нила, прижавшись боком к нему поближе. Так стало ещё спокойнее и сонливее. Нил тепло обнял рукой тело мальчишки, легонько прижимая к своему боку. Рене решила сделать то же, что и друг, поэтому полезла обниматься с мамой, которая также заботливо обняла её рукой. Взрослые понимали, что детям эта часть неинтересна, а урок в воскресной школе начнется через минут двадцать. Придётся подождать.  Эндрю об этом уроке конечно же не знал, поэтому удивился, когда Рене позвала его с собой, прихватив какую-то розовую папку. – Иди, Дрю, – посоветовал Нил, гладя его по макушке. – Это должно быть интересно. – Будем делать поделки, – радостно заявила Рене, протягивая ему руку. Эндрю растеряно взялся за неё, а подруга утащила его за собой, уводя из зала. Некоторые дети тоже уходили на урок. Кажется, это были друзья Рене, так как они бодро и радостно здоровались с ней, обнимая. Эндрю растеряно стоял рядом, не зная что ему делать. А вдруг незнакомцы будут злобно настроены по отношению к нему? Раньше так и было. Однако эти дети либо не обращали на него внимание, либо также приветливо здоровались. Рене представила всем Эндрю и потащила его за руку в класс, где потихоньку собирались дети, усаживаясь за круглый стол. Перед ним на стене висела доска, а также здесь было много шкафов и стеллажей. Дети, шумя и веселясь, выглядели по настоящему счастливыми. Эндрю чувствовал себя неловко, будто бы не в своей тарелке. Но Рене старалась его успокоить: – Эй, не переживай. Все будет хорошо. Здесь никто не обидит, я не позволю. И мисс Джойс очень милая. Тебе понравится. Садись рядом со мной. Рене указывает на два свободных места.  – А здесь никто не сидит? – настороженно спросил Эндрю, не решаясь сесть. – Нет. Но даже если да, здесь есть лишние складные стулья, вон там, в задней части комнаты, – Рене указала пальцем назад. – Так что поставят если стульев будет не хватать. Садись давай. И Эндрю, поверив ей, робко сел, сцепив ладошки на коленях. В класс как раз вошла учительница, дети хором с ней поздоровались, даже перестав ерзать на месте. – Доброе утро, ребятишки, – поздоровалась милая на вид женщина, помахав детям ладонью.  Эндрю она показалась и правда доброй на вид. Она не давила на него, просто спросила как его зовут, предложила детям сыграть в «снежный ком» для того, чтобы лучше запомнить имена друг друга. Для Эндрю это не показалось чем-то сложным. Хорошая память в том числе и на имена значительно помогла ему в этой игре. Мисс Джойс рассказывала детям библейскую историю про большой ковчег, построенный Ноем для спасения его семьи и многих животных во время всемирного потопа. Эндрю не знал, правда ли такое было или это простая сказка, как та, что читали ему Нил или Би, но слушать было и правда интересно. После рассказа про Ноя, детям предложили сделать поделку ковчега из цветной бумаги. Эндрю с интересом подошел к этой работе, увлекаясь созданием поделки вместе с остальными детьми. Он обязательно покажет свой ковчег Нилу и сохранит эту поделку себе на память.  – Красиво у тебя получается, – хвалит Рене, смотря на бумажный ковчег, который Эндрю скрепляет клеем. – Спасибо, – скромно улыбается он. Джойс тем временем ходит вокруг стола, помогая деткам собрать ковчег из бумаги и поместить туда картонных животных. Эндрю, себе на удивление, закончил пораньше, как и его подруга, поэтому они решили повырезать больше фигурок животных себе в ковчеги. Все равно много осталось лишнего. Джойс вскоре подошла и к ним. – Ухты! Вы уже закончили? Какие умнички, – воскликнула она, пригнувшись к детям. – Можно я посмотрю поближе?  Ребята кивнули.  – Смотрите, дети, как красиво получилось у Рене и Эндрю, – обращается она к своим ученикам, поднимая поделки повыше. Эндрю засмущался от такой прилюдной похвалы, но, откровенно говоря, был сам собой доволен. Видимо, Рене тоже.  После урока они неспешно шли обратно к залу, неся свои поделки в руках. – Ну как тебе, понравилось? – спросила Рене. – Да, это было интересно, – тихо ответил ей Эндрю, рассматривая внутреннее обустройство. – Только я никого не знал, поэтому мне было немножко страшно. – Это ничего, – отмахнулась Рене, – главное, что ты остался доволен. Эндрю с улыбкой кивнул. Они как раз вышли в скопление людей, вернувшихся после собрания, поэтому стали искать глазами своих взрослых. Правильнее было бы сказать: родителей. Нил заметил Эндрю ещё издалека, отвлекшись от разговора со Стефани, поэтому позвал его. Мальчик сразу услышал его голос и поспешил к нему, зовя за собой поспевающую Рене. – Ого-о-о! Что это у тебя, – спросил удивленно Нил, беря протянутую ему поделку. – Ковчег, – уверенно ответил Эндрю, гордо улыбаясь. – Это я сам сделал.  – И я! – добавила Рене, тоже протягивая поделку маме. – Как красиво, – восхищенно вздохнула Стефани. – Прекрасно, дети.  Нил ласково улыбнулся Эндрю, рассматривая бумажный ковчег. – Какие вы умнички, – говорит он. – Горжусь! Эндрю аж засветился от радости. Будто ещё секунда, и он подпрыгнет высоко вверх. Рене эту реакцию заметила и хихикнула. – Не взлети только, Эндрю. Тот и не обратил внимание на подкол, вцепившись в свободную руку Нила своими двумя. – А куда мы дальше пойдём? – спросил он, смотря вверх, на взрослых. – А почему бы нам не сходить в музей музыкальных инструментов? – с хитрой улыбкой спросила Стефани, смотря на всех в ожидании. – А он работает сейчас? – удивленно спросил Нил. – И почему такой выбор? – Нам с Эндрю понравились музыкальные инструменты в театре и мы хотим посмотреть на них поближе, – объяснила Рене, а потом вдруг спохватилась. – Точно! Эндрю, пойдём покажу тебе наше пианино.  И она, схватив друга за руку, побежала вместе с ним ко сцене, где стоял красивый, черный рояль. На сцене никого не было, поэтому никто не смог бы помешать детям подойти к музыкальному инструменту. Нил и Стефани наблюдали за детьми издалека, оставшись стоять на месте. – Я и не знал, что вы собирались в музей, – немного растеряно сказал Нил. Стефани с улыбкой пожала плечами. – Но идея и правда классная, разве нет? У тебя были запланированы дела после церкви?  Нил пожал плечами. – Каких-то супер срочных и важных нет. Просто это все очень неожиданно. – Я понимаю, – кивнула Стефани. – Но все-таки. Ты согласен?  Нил взглянул на Эндрю, которому Рене показывала рояль, на то, как он с интересом рассматривает его, трогает ладошкой клавиши, что-то спрашивая у подруги. Ох, и если Эндрю и правда интересна эта тема, то он не сможет отказаться. – Почему бы и нет? – переводит взгляд на Стефани Нил. – Пойдём.  Та ободряюще улыбнулась. – Вот и хорошо. Идём к детям. Нил согласился и тогда они направились в сторону сцены, где за роялем, вместившись на одном пуфике, сидели Рене и Эндрю, тихо нажимая на клавиши. А точнее Рене что-то объясняла другу, показывая куда жать.  – Нравится рояль? – спросил Нил с улыбкой. – Да, я играю уже целый год! – с гордостью ответила Рене, отвлекшись от объяснений для друга. Эндрю с улыбкой посмотрел на Нила. – Красивый, – проглотив «рычащую» букву сказал он. – Рояль? – хихикнув, спросила Стефани, посмотрев на него. Эндрю кивнул, а потом посмотрел на клавиши, проведя пальчиками правой руки по ним.  – Он тоже хочет научиться играть, – выпалила Рене, хитро улыбнувшись. – Эй! Я такого не говорил, – возмутился Эндрю, надув щеки. – Но я же вижу что хочешь, – утверждает подруга. – Ты правда хочешь, Дрю? – мягко спросил Нил.  Эндрю заерзал на месте, сложив ладони на коленях. Точно ли ему можно? Разве его желания могут учитываться?  – Наверное… – неопределенно ответил он, не поднимая взгляд на стоящих рядом взрослых. – Если хочешь, я могу договориться с учительницей Рене, чтобы она научила тебя игре на рояле, – предложила Стефани, наклонившись к ребёнку. – А так можно? А если она не согласится? – тихо спросил Эндрю. – Не думаю, что откажет. Но даже если так, то можно пойти учиться в музыкальную школу. Здесь есть такая неподалеку отсюда.  – Хочешь попробовать? – спросил Нил, присев перед Эндрю на корточки. Мальчик колебался с ответом, все ещё неуверенный, но тяга к этому музыкальному инструменту захватила его с того момента, как он увидел его вблизи и прикоснулся к белым и черным клавишам.  – Хочу, – все так же тихо ответил Эндрю, разминая пальчики. – Можешь тогда договориться, Стеф? – обратившись к женщине спросил Нил. – Конечно. Только если она согласится, нужно будет раздобыть клавиатуру на первое время. Чтобы заниматься и дома. А если и правда понравится, надо будет перейти на настоящее фортепиано.  – Знаю, – кивнул Нил. – У меня в кладовой должен быть старенький синтезатор. Я найду его, если Эндрю будет играть на нём. Он снова повернулся к мальчику. – Тогда договорились? – ласково спросил он. Эндрю согласился, скромно улыбнувшись.  – Ура! Теперь ты будешь со мной играть, – радуется Рене. – Ты рад? – Ага, – кивает Эндрю. – А мы пойдём в музей? – Да, – ответил Нил. – Пойдём посмотрим на все музыкальные инструменты поближе.  Эндрю ярче улыбнулся, спрыгнув с пуфика. – Тогда пойдём! И вместе с Рене, держась за ручки, побежали вниз со сцены. Взрослым оставалось только с улыбками следовать за ними. А следующие пару часов эта компания ходила по коридорам музыкального музея, рассматривая интересные экспонаты, слушая звучание самых разных музыкальных инструментов и запоминая много нового. Стефани знала достаточно, чтобы провести ребятам небольшую экскурсию, которая оказалась очень даже интересной и познавательной. По крайней мере для любознательного Эндрю Доу, который только рад открыть для себя что-то новое.  День этот определенно запомнится ему надолго.