Часть 2 - Письмо Дэнни

У Эбертов был небольшой двухэтажный дом, но не каркасный, как я ожидал, а кирпичный. Да и не совсем двухэтажный, а скорее «полторашка». Довольно не новый дом имел подвал с желобом для угля и следами демонтированной печи. Система отопления тоже несла следы явных переделок, так как, судя по всему, изначально она была на пару. Либо мне померещилось, так как батареи были непривычными и явно очень древними. Впрочем, лично я ожидал воздушного отопления, и нашлёпка с циркуляционным насосом и колба с ТЭНом меня удивили. А ещё меня удивило то, что дом, будь он неладен, довольно холодный. Кирпичные стены были довольно тонкими и следов утеплителя не имели. Ну, а крутилка на электрокотле лишь убедила меня в том, что Эберты экономят. Пересчитав градусы Фаренгейта в Цельсия, я лишь вздохнул негромко, а сверившись с календарём, повторил свой вздох. — На дворе, оказывается, зима и сегодня была оттепель. Значит, будет ещё холоднее. И это не гуд. Поднявшись на второй этаж, свернул к «своей» комнате и принялся разбираться с вещами. Мне нужна была информация, и сейчас не было лучшего источника, чем хлам накопившейся в доме. Но надолго меня не хватило, так как тело стало клевать носом. Я уж про срыв синхронизации разума не говорю. В глаза словно песок бросали. Скинув вещи прямо на пол, я забрался в кроватку и, закрыв глаза, постарался лечь максимально комфортно. Мгновение и комната наполняется равномерным сопением, а я, мысленно проклиная всё и всех, сосредотачиваюсь на ауре до тех пор, пока словно дух не отрываюсь от материального носителя. К счастью, при нормальных условиях весь этот процесс не фиксируется глазами или там камерами, поэтому я не сильно беспокоюсь за свою анонимность. Мгновение, и вот он я, в своём настоящем обличии завис рядом со спящим телом. Ещё одно усилие и облачко становится более антропоморфным, а затем и вообще обретает четкую форму. И пускай в зеркале я в таком режиме не отражаюсь, но общее представление о своем внешнем виде я имею. Эдакий ящер. Демон как он есть. Точнее — гибрид. В моём мире всё и так потихоньку шло под откос, что ни год, то какой-нибудь новый головняк или побоище, но однажды какие-то утырки опубликовали информацию о существовании самых настоящих демонов и связанных с ними ритуалах. План, измерение, домен — называйте, как хотите, но факт оставался фактом, это был отдельный странный мир, который населяли существа, которые могли корежить законы мироздания. И если с неразумными сущностями всё было относительно понятно, то вот с условно разумными уже не очень. Ну и веруны в дьявола, куда же без них, плюшевых. Чернуха началась именно с них. Доступ к демоническому измерению давал необычные преференции тем, кто этим занимался, а идиотов да мразей и без этого всего было больше чем достаточно, так что вскоре разверзся в мире тотальный адище. И когда я говорю ад, я говорю в библейском смысле этого слова, почти дословно. Главный принцип демонического плана был в том, что забесплатно это всё не работало. Но это полбеды, главной проблемой были идиоты, которые на основе литературного творчества и прочих сказок о демонах сразу перешли к мякотке, к жертвоприношениям людей. Церковь демонопоклонников очень быстро разбросала свои метастазы по миру. И хорошо если тебя это коснулось обыденной работой на культистов, куда чаще это выливалось в бытие приносимой в жертву «платой». Культисты, колдуны, демонологи — их называли по-всякому и, в основном, матом, но это отребье очень быстро набрало силу и вскоре хорошо так полыхнуло. А я… так уж получилось, что я оказался не в том месте и не в то время одновременно с демоническими сущностями. И знать не знаю, это колданул кто-то или по старинке, «ядрёным батоном» приложили, но город сильно пострадал, а я вот выжил, правда, обнаружил, что состою теперь из двух тел. Изначального, материального тела человека и энергетического, которое было похоже на демоническое отродье чуть больше чем хотелось бы. В гибнущем мире, в котором люди принялись отчаянно защищаться, а культисты, в свою очередь, лишь усилили накал безумия, было довольно удобно быть немного демоном. Войны, природные катаклизмы, нехватка всего и вся, всё это не добавляло людям доброты и всепрощения. Так что возможность хоть немного абстрагироваться от общей массы, это было ценно само по себе. А ещё я, невольно изменив видовую принадлежность, кое-что понимал в том, что творили культисты. Так что да. Обычные люди считали меня еретиком из-за моих богопротивных, но полезных для противостояния знаний. Однако и культисты называли меня еретиком, так как считали меня выходцем из своей среды, просто я, по их мнению, продался «ресурсу», вместо того, чтобы этот самый «ресурс» вместе с ними на алтарях резать. Противно, но это моя история и, судя по всему, в этом мире я всё тот же еретик, каким был в прошлом. В раздражении зашипел и непроизвольно «потрогал воздух» полупрозрачным раздвоенным языком. И, к моему удивлению, в доме кроме меня и души/ауры Тейлор было довольно много крапинок живого. Нет, я был осведомлён, что крысы и насекомые втихушку живут в домах людей, но здесь и сейчас этих насекомых было куда больше, чем я ожидал увидеть. Это покажется бредом, но я достаточно брезглив. Не сказать, что я двинутый поборник чистоты, нет, но и оставлять в перегородках неучтенных жильцов я не был готов. Моя аура резко увеличилась, захватив в себя всю комнату, и я почувствовал бодрящий ручеёк силы. Мог бы и на весь дом растянуть, но в энергетическом своём виде я не был уверен в самом себе. Сожрать ауру девушки-подростка не такая уж и сложность, и это будет даже «вкусно», но в корне неправильно. Да и вообще это излишняя сложность к натурализации в этом мире. Всё же тело без души это всё ещё тело и по щелчку пальцев от него не избавиться… по крайней мере пока. Усевшись перед секретером на обычный деревянный стул, который в таком моём виде казался даже мягким, я принялся неспешно открывать полочки и изучать бумаги и предметы. Четыре часа вдумчивой работы и я даже свой змеиный язык высунул от переполнявшего меня энтузиазма. Этот парень, Дэнни, он не вёл личного дневника, но документов, писем и прочих заметок у него было много. А ещё он год назад написал прощальное письмо к своей дочурке, на случай своего несчастного случая, где расписывался в своих чувствах и объяснял, что надо сделать ребёнку, чтобы она не оказалась с голой задницей на улице. Мелкие, но отчаянно важные мелочи, номера счетов, фамилии и имена родственников и друзей. С последними всё было плохо, но это и хорошо для такого как я, меньше запоминать, и меньше обязательств. — Не котёнок — совушка, — проурчал я мысленно, осознав, наконец, что именно смутило девчушку в моём вчерашнем представлении. Её отец всегда использовал это слово. Собственно, только его и использовал. Сверившись с часами, отложил бумаги и вернулся в материальное тело. Оно конечно несколько замерзло и отлежало задницу, но всё это было несущественно и устранимо. Главное, что после восстановления мозга у этого тела, можно будет вновь наслаждаться снами. Приятное и полезное умение, если сугубо между нами. Приняв душ и переодевшись в свежее, я хотел было продолжить копания в секретере, но выяснилось, что я уже всё осмотрел. Дополнительно обнаружилась лишь коробочка с мелочёвкой и перетянутая резинкой пачка с заначкой. — Эм… Пап? У тебя дверь не закрыта, — обратилась ко мне сонливая мордаха, теперь уже, дочери. — И тебя с добрым утром… — припомнил прочитанное в письме слово: — … Совушка. Открытая дверь в комнату это трагедия или ты просто хотела поговорить? — Поговорить мы можем во время завтрака, — девушка почему-то пошла на попятную, но замерла с недоумением разглядывая захламленный столик у секретера. — Хотел обновить прощальное письмо, но поддался ностальгии и несколько увлёкся, просматривая артефакты прошлого, — изобразил печальную улыбку. — К-какое письмо? — вздрогнула девушка. — Ох, ничего такого, просто я под впечатлением от гибели… Аннет, взял за правило держать одно такое на случай непредвиденных обстоятельств. Однако сегодня меня на эту скорбную долю не хватило, — вынув из вороха бумаг незапечатанный конверт, протянул его собеседнице: — Тейлор, ты уже взрослая девочка, и из важного там не так много. Оставив подростка один на один с прощальным письмом её отца, в каком-то смысле выполнил последнюю волю павшего. Ну а раз выполнил, то стоило бы перекусить. Кухня встретила меня зябкостью и спартанским набором продуктов в холодильнике. Как я теперь уже знал, завтрак, обычно, готовила Тейлор, но бывали моменты, когда это делал и Дэнни. Учитывая же то, что я загрузил подростка не самым жизнеутверждающим чтивом, я решил не наглеть и обслужил себя сам. Яйца жареные в тостах, да с сыром и специями… М… Да-да, это тело замерзло и хочет жрать. Тут я с ним солидарен. Попавшийся на глаза насекомус, что с наглой мордой бежал по стене, привёл меня в раздражение и я, развернув ауру, поглотил все проявления жизни на этой кухне. Что странно, неспешно спускающаяся по лестнице девчушка, после этого моего действа, вдруг резко ускорилась и вбежала в помещение с растерянностью на лице. — Пап… Что… — Да-да? — сделав вид, что отвлекся от готовки, я обернулся к дочери. — Вчера был самый худший день в твоей жизни? — явно вкладывая какой-то не понятный мне смысл, спросила девушка. — Отнюдь. Бывало и хуже, намного хуже, — честно ответил я и напомнил: — Мы же говорили с тобой на эту тему? Ничего не было, и я просто задержался на работе. Ты помнишь об этом? — Я помню, — кивнула Тейлор, и отвела взгляд в сторону. — Попробовать не хочешь? — поставив тарелку на стол, дождался неуверенного кивка и был вынужден начать готовку заново, так как спросил исключительно из вежливости и не ожидал, что она согласится. К счастью, я четко ощущал, что, невзирая на все её мысли, такая еда ей в целом понравилась. И это хоть немного примирило мою лень с необходимостью стояния за плитой. — Хлеб, он мягкий. Как? Я же забыла купить свежий, а тот, что был, засох. — Эм… Это специальная холостяцкая магия, — подмигнул. — Люди получают это знание в виде озарения, когда учатся в колледже. Кстати про колледж… — А что с ним? — девушка погрустнела. — Денег на приличный у нас не хватит, да и оценки мои не идеальны. Впрочем, что ещё было ожидать от Уинслоу? — Деньги вещь специфичная, сегодня их нет, а завтра они есть, пока вновь не закончатся, — пошутил я и припомнил наметки Дэнни. — Желание учиться это более важный элемент, как по мне. Желание-то есть? — Сейчас я… даже не знаю. Не уверена. Да ты и сам говорил, что у нас тут и с университетским образованием сложно, а желания переезжать, у меня нет. Да и было бы куда. Везде плюс-минус одно и то же творится. — Как знаешь, — согласился я, так как такой пофигизм к своей судьбе развязывал мне руки в отношении заначки. — Что? Ты не будешь читать мне лекцию на тему того, что я не права? — А должен? — выложив свою порцию на тарелку, уселся за стол и, откусив кусочек, зажмурился, не перестав, тем не менее, говорить: — Тебя что-то гнетёт? Расскажи мне. — Ты же мне ничего не рассказываешь, — с недоумением в голосе из-за моего прошлого ответа, девушка, тем не менее, буркнула: — Пропал куда-то и ни слуху, ни духу. — Ты прочла письмо? — Прочла. — И хочешь узнать подробности прошлой ночи? — Хочу. — Твоего старика, Тейлор, вывезли в лес. Тебе, кстати, знакомо такое выражение? — Не совсем… — сглотнув, напряглась моя собеседница. — Тебе угрожали? — Смотря что ты подразумеваешь под угрозами, — улыбнулся и принялся за следующий тост. — Угроза это выбор между ограниченным набором вариантов, которые не нравятся тому, кому угрожают. С этой точки зрения мне не угрожали. — Пап… что там случилось? — «Вывезти в лес», чтобы ты знала, это такой процесс, когда хватают неугодного, вывозят в багажнике подальше от цивилизации и убивают. Перед этим, иногда, можно выдавать жертве лопату и заставлять её копать себе могилу. — Тебя… — Да, мне дали лопату и это было их ошибкой, — прожевав очередной тост в полной тишине, был вынужден продолжить, так как хоть ребёнка и трясло, но девушка всё же была готова дослушать историю до конца. — Если что, в такую погоду одной лишь лопаты недостаточно. Замерзшую землю лопатой не вскопать, тут ещё и кирка нужна. — Что? Кирка? О чём ты вообще говоришь?! — Не обращай внимания, про кирку это просто опыт человека, которому приходилось копать землю. — Ты… Тебя отпустили, да? Всё ведь хорошо? Они не попытаются опять?! — Тейлор, ты же взрослая девочка, ну естественно же меня не отпускали. — Но… Тогда… КАК?! — Я же говорил, что мне дали лопату. Хорошую новую лопату. Заточенную даже, — улыбнулся. — Так что нет, именно те, кто ко мне приходил, больше не будут пытаться. По поводу хозяина умерших шестёрок я не уверен, вполне возможно, что его или её устроит, что я отступлюсь от занимаемой позиции. — Папа! — смотря на меня квадратными глазами, сорвавшись на взвизг, вскрикнула дочь. — Ты убил человека?! — Что значит — человека? — отпил чая из чашечки. — Во-первых, их было двое, а, во-вторых, это и не люди вовсе, а лисий корм. Помолчали. — Ну, так что, ты рада тому, что тебе, наконец, всё рассказали? Или было бы легче остаться в неведении? — Ты… Я… Боже мой… Папа… Пошарив в карманах, обнаружил огрызок карандаша. Вооружившись им и салфеткой, на скорую руку нарисовал немного искаженный культистский символ и, напитав его своей аурой, махнул бумажкой в сторону Тейлор. Девушка была под впечатлением и не очень следила за происходящим вокруг, поэтому «печать молчания» без особого труда зацепилась за её ауру. Сделанная с нарушением всех правил схема, сущая безделица, но этот знак с гарантией работает, и он не даст рассказать ей об услышанном в ближайшие дни. А потом будет это самое «потом», до того светлого момента ещё дожить надо. — Пап, люди которые на тебя напали, они ведь из банды Лунга, да? — Малышка, докеры не конфликтуют с Лунгом, — вспомнив слова того азиата, сказал я. — Но тогда кто? Барыги? — Нет, Империя 88. — Нацисты? Эти любители Гитлера… Но, мы же белые. — Совушка, да будет тебе известно, что первыми кто умер в концлагерях фашистской Германии, были чистокровные немцы. Между прочим, там были даже герои Первой мировой войны, — отставил опустевшую чашку. — Ожидать от наших местных подражателей чего-то большего как минимум самонадеянно. Банда это, в первую очередь, про деньги. И не важно, белые или желтые это нацисты, или вообще серобуромалиновые с гексаграммой на этикетке. — Да? Не знала… Хотя да, боюсь ты прав, имперцам плевать на то, что в школе цветные с белыми детьми творят. — А там творят? — нахмурился, почувствовав недосказанность. — Ну да, школа же. Подростки не могут жить со здравым смыслом. — Вот как? — отбросил этот вопрос как несущественный сейчас и, оставив загруженную девушку в одиночестве, в темпе вальса метнулся на работу. Надо было провентилировать ряд вопросов с шефом Эберта. А то, боюсь, вся эта история не очень хорошо пахнет. Я бы даже сказал, что чувствовался терпкий аромат предательства. А ещё мне надо было посидеть в сети, так как выяснилось, что те самые плащи, кейпы, о которых я уже не в первый раз слышу, это какой-то местный феномен, которого не было в моём мире. Но не успел я и половины пути проехать, как мимо меня прошмыгнул мотоцикл с парнем в синих доспехах и, словно этого было мало, следом за ним летел парнишка в чем-то вроде киношного супергеройского костюма красного цвета. И, судя по тому, что я видел и чувствовал, эта парочка была обыденностью этого мира. Человек на полном серьезе летел, выставив правый кулак перед собой, и от него совершенно не тянуло жертвоприношениями. Впрочем, какой-то знакомый момент в его ауре всё же присутствовал. — Забавненько.