Надежда (Уголёк/Ромашка)

Грозовое племя. Зелёные Листья яркой зелёной проникли в каждую клеточку. Сытые желудки, грозные мышцы, юные коты и котята. Все пышет жизнью А ему нужно к кое-кому важному для него Птица в пасти смиренно пала, один укус и она оказалась мертва. Теперь она еда для его милой Ромашки Грозовой овраг встречает мирно, уютно-мило и нежно. Листвичка выходит из детской, забирая с собой ненужные травы, отправляясь к болеющей Тростинке. Милли сидела в палатке старейшин, миролюбиво общаясь с Долгохвостом и Кисточкой. Сегодняшний день был спокойным как озеро Детская встречает прохладой и полумраком. Листва отбрасывает свои причудливые крапинки на пол и стены палатки — Уголёк? — светло-голубые глаза сверкнули в темноте. Ласковый голос, что назвал его имя, заставил сердце биться быстрее но с толикой нежности, мягкости, смягчая жестокий нрав. — Да. Это я — потупив взор, немного помяв лапы у входа. Воитель подошёл к кремовой кошке. Мягкая на ощупь и запах. Бурачник, молоко, мох, малина, кервель и крестовник. Он выучил каждый запах вплетённый в её шерсть. Эти слова отлетали от его языка, как боевые приёмы от лап. Выучил наизусть, настолько что разбуди его и он назовёт каждый из них. Да даже просто во сне! — Я... Я принес тебе поесть Воитель торопливо укладывает еду перед ней. Голубые глаза, похожие на утренне небо, смотрят. Ромашка всегда умеет вглядываться в самое нутро — Спасибо тебе! — её мягкая улыбка озаряет его. Согреват разбитое сердце после Белки. — Рад помочь! — внутри горечь. Она ведь пара Долголапа. Ему нельзя её любить. Нельзя вот так вот приходить и приносить поесть, заботиво спрашивать как она, приносить мха с водой, стоять на стороже если вдруг случаться роды — Ты тут бываешь чаще чем Долголап! — она хихикает. Но он слышит эту горечь внутри. Ей больно. Её друг не приходит её навещать, кажется он в принципе сюда не заходил с момента того как всем стало известно о беременности кошки. — Забочусь о своем друге — как же ему хочется назвать её своей подругой — да и наверняка сейчас одиноко. Тростинка в целительской. Милли со старейшинами болтает. Да и ты скоро вот-вот околотишься, нужно поддержать тебя! — он все же позволяет себе слабость - мягко лизнуть её между ушек — Спасибо Уголёк — её морду озаряет слабая улыбка. Но такая жизнерадостная, как и раньше. Ему удалось хоть немного прогнать её грусть, это самое главное. А ведь именно она указала ему, как глупо гнаться за Белкой, которая его не любит. Именно она пожелала ему идти дальше, не цепляясь за эту кошку, и именно она подсказала ему что есть кто-то, кто обязательно полюбит его так же сильно как он Белку. Даже горько от мысли что он теперь полюбил Ромашку. Падок он видимо на занятых кошек Ромашка не выходит из детской уже луну. Оттуда вышел Долголап, выглядил напуганным. Милли и Тростинка поддерживают её, но как бы он не хотел, кажется пора признать что Ромашка нуждается в нем. Ей наверняка так одиноко Желтая, напоминающая само солнце, птица. Она точно должна достаться ей! Потому что эта чудесная кремовая кошка, которая пропахла всеми этими кервелями, молоком, малиной, мохом, бурачником и крестовником. Которая походит по цвету шёрстки на самый ранний при ранний утренний рассвет во время Зелёных Листьев, должна получить все самое лучшее В детской темно, слегка прохладно из-за каменного свода. Попрыгуша и Шиповничек. Такие милые. Попрыгуша, черно-белый, с уже таким пушистиньким хвостом. А Шиповничек, такая красивая, темно-коричневая. И к обоих пронзительные янтарные глаза. Похожи на маленькие луны в полнолуние Ромашка, что лежала, нахмурив брови. Горестно уткнувшись в лапы. Но этот вид продлился недолго, она приподнялась Удивлённые три пары глаз уставились на него Королева выдохнула, но её светло-голубые глаза, похожее на сегодняшнее небо, вцепились в него. Будто она действительно удивлена его приходу — Уголёк? — её голос дрожал. Уход Долголапа точно сказался на её состоянии — А ты говорила папа не придёт! — Попрыгуша тут же мигом помчался к коту. За ним радостно побежала Шиповничек — Папа пришёл! Папа пришёл! Уголёк наклоняется. Мурчание вырывается из груди, он вылизывает каждого из котят в макушку — Да... — кот поднимает на Ромашку глаза. И чувствует как сердце невольно пропускает удар, забывая о том что надо биться в принципе. Кошка смотрит на него с такой глубокой нежностью, с которой, он готов поклясться, не смотрела даже на самого Долголапа — Папа действительно пришёл