Глава 1

      Облегчение, которое испытал Ремус Люпин при появлении Дамблдора в Отделе тайн, было просто непередаваемым. Он участвовал во многих сражениях и знал, что до полного поражения оставались считанные мгновения, пока не появился Альбус и не переломил ход битвы. Когда против тебя выступают пожиратели смерти, поражение равносильно смерти, только ещё не известно, будет ли она быстрой или медленной. Однако его облегчение оказалось преждевременным, так как Беллатрикс Лестрейндж издала победный крик. Ремус обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как его лучший в мире друг проваливается сквозь Завесу Смерти.       Ремус был настолько потрясён, что Гарри промчался мимо него ещё до того, как оборотень успел понять суть его действий. С криком «Сириус!» Гарри Поттер последовал за своим крёстным отцом сквозь Завесу прежде, чем кто-либо успел его остановить.

***

      Гарри бежал к подиуму, думая только об одном — помочь своему крёстному отцу. Он прыгнул в арку и почувствовал ощущение, не похожее на то, которое возникает при перемещении с помощью портключа, прежде чем он оказался в другом месте. Гарри было всё равно, где он оказался, он увидел перед собой своего крёстного отца. С криком: «Сириус!» он бросился обнимать своего крёстного.       Очень удивлённый Сириус заговорил со своим крестником. — Эй, детёныш, какого чёрта ты здесь делаешь?       — Я не могу потерять тебя, Сириус, ты — все, что у меня осталось!       — Гарри?              Женщина, назвавшая его по имени, заставила Гарри обратить внимание на тех двоих, с кем Сириус разговаривал до того, как его так грубо прервали. Руки крёстного отца, обхватившие его, теперь были единственным, что удерживало Гарри в вертикальном положении, так как его ноги превратились в желе. Эта молодая пара была очень хорошо знакома Гарри, он провел много часов, рассматривая их изображения с тех пор, как Хагрид подарил ему фотоальбом в конце первого учебного года. «Мама? Папа? Как это возможно? Что это за место?»       Его вопросы на мгновение остались без ответа, так как оба родителя налетели на своего сына и его крёстного. Теперь четыре человека находились в желанных объятиях, в которых было много слез.       Единственное, с чем Гарри мог сравнить окружающую его обстановку, — это Выручай-комната в Хогвартсе. Он как раз думал о том, что ему не мешало бы присесть, когда появился большой полукруглый диван. Гарри сел с мамой по одну сторону него, а отец и Сириус — по другую. Настало время поговорить, хотя Гарри всё ещё крепко держался за обоих родителей. Он боялся, что они исчезнут, и не собирался в ближайшее время их отпускать.       Джеймс Поттер первым обрёл дар речи. К сожалению, его мозг ещё не успел осознать происходящее, и всё, что получилось, — это повторить слова Сириуса, сказанные ранее. — Гарри, какого чёрта ты здесь делаешь?       Глупость повторно заданного вопроса заставила Сириуса захихикать, что вызвало смех у Гарри, и его родители вскоре последовали примеру своего сына. Для мальчика, который раньше слышал её голос только в воспоминаниях при атаке дементоров и сражении с Волдемортом, слышать мамин смех было удивительно.       Лили не могла оторвать взгляд от сына, даже когда разговаривала с мужем. — Наверное, будет лучше, если ты расскажешь нашему мальчику, где он находится, Джеймс, мы уже знаем, как он сюда попал. Он последовал за своим крёстным отцом через Завесу, который был слишком занят тем, что дразнил свою кузину вместо того, чтобы расправиться с этой сумасшедшей сукой.       Гарри был уверен, что никогда не устанет слушать голос своей матери. Однако его удивило то, насколько она была похожа на Гермиону, особенно когда лучшая подруга отчитывала их с Роном. Интонации его матери в точности соответствовали интонациям Гермионы, кроме того, она, похоже, не уступала его отцу и Сириусу.       Джеймс счел благоразумным прислушаться к словам жены и начал отвечать на вопросы Гарри. — У этого места действительно нет названия, сынок, чтобы попасть сюда, нужно умереть.              Гарри непонимающе уставился на отца: — Значит, я умер?       Лили обхватила сына обеими руками, прежде чем заговорить. — Для всех остальных это было бы так. Но ты, Гарри, другой. Обстоятельства сложились так, что у тебя есть второй шанс.       Гарри был ошеломлён. — Обстоятельства?       Мама улыбнулась ему, она понимала его стремление быть нормальным. — В ту ночь, когда Волдеморт подарил тебе шрам, он не умер, потому что намеренно создал якоря в физическом мире. Твой шрам тоже был одним из таких якорей, он валяется вон там.       Гарри раньше думал, что существо, которое Хвост погружал в гигантский котёл, было уродливым, но эта тварь оказалась намного уродливее. Гарри чувствовал себя грязным, просто глядя на него. — Эта тварь была у меня в голове? Так вот почему я мог чувствовать Волдеморта?       Его отец подтвердил подозрения Гарри. — В шраме была частичка души Волдеморта, присоединенная к твоей собственной. Она не могла влиять на тебя, но питалась твоей магией. Другая часть была в том дневнике, который ты заколол клыком Василиска, в том, который чуть не убил твою подругу Джинни.       Гарри не мог не спросить. — Вы, кажется, знаете об этом? Откуда?       Его мама прижималась к Гарри так же крепко, как и он к ней. — Мы следили за тобой каждую минуту, с тех пор как нас не стало. В тот вечер на кладбище были не мы, а лишь эхо, которое вызвала палочка Волдеморта. Не думаю, что я когда-либо гордилась тобой больше, чем в тот вечер. Отсюда мы можем наблюдать за теми, кого любим, и за всем, что с ними происходит. Мы всегда будем рядом с тобой, сынок, но ты можешь вернуться, мы хотим увидеть, как ты проживёшь свою жизнь.       Гарри уже пролил немало слез за этот вечер, но теперь начал всерьез рыдать. Он чувствовал себя отвергнутым родителями и крестным отцом, с чем Гарри просто не мог смириться. — Какая жизнь, мама? Ты говоришь, что наблюдала за мной? Тогда вы с папой должны знать, каково мне было там. У меня не было жизни! Он попытался сдержать слезы и все объяснить. — Когда мне было лет шесть, я однажды увидел старый черно-белый фильм, в котором была одна из самых печальных вещей, которые я когда-либо видел. Бедную маленькую обезьянку держали на цепи, заставляли надевать нелепый костюм и танцевать при каждом повороте рукоятки шарманки. Единственным предназначением бедного животного было танцевать по команде на потеху публике. Это было грустно и жестоко, но все только смеялись, хлопая в такт музыке.       Гарри попытался вытереть слезы и посмотрел на своих родителей, прежде чем продолжить. — Это надолго врезалось мне в память, и знаете почему? Потому что я чувствую себя точно так же, как та обезьянка! До Хогвартса меня запирали в чулане, выпуская, чтобы я делал то, что хотели Дурсли, а потом бросали обратно. Лили теперь плакала вместе с сыном, а его отец и Сириус просто смотрели на него с кровожадным видом. Джеймс никогда не ненавидел никого настолько, чтобы применить к нему проклятие Круциатус, но он без труда применил бы его к своему толстому шурину за то, как тот обращался с его сыном.       Поддержка, которую сейчас ощущал Гарри, придавала ему сил. Это была столь необходимая для Гарри возможность свободно поговорить о своей жизни с людьми, которые любили его без всяких оговорок, и он ухватился за неё обеими руками. — Когда я отправился в Хогвартс, может быть, мелодия и изменилась, но ручку все еще крутили. Цепи все еще были на месте, и от меня ждали выступлений перед жаждущей публикой. Спасать магические камни, сражаться с василисками, дементорами и участвовать в смертельно опасных соревнованиях, о которых я ничего не знал. В этом году и Министерство решило поучаствовать, и я подвергся пыткам и издевательствам, потому что отказался плясать под их дудку. Что ж, им всем придётся искать себе нового артиста, потому что эта обезьяна больше не танцует!!!       Гарри снова зарыдал, когда мать обняла его, а отец стал гладить его по спине, и это было так приятно, что Гарри начал успокаиваться. Однако он не изменил своего решения, наоборот, теперь он как никогда был полон решимости остаться. Глядя на маму, папу и крёстного, которые утешали его, Гарри вскоре снова заговорил. — Здесь находится всё, что я когда-либо желал, всё, что мне когда-либо было нужно. Как вы можете просить меня отказаться от этого?       Джеймс попытался утешить сына. — Гарри, никто не просит тебя отказаться от этого. Мы всегда будем с тобой и будем ждать тебя здесь, когда придёт время вернуться. Даже если пройдет сто лет, мы все равно будем здесь, я только надеюсь, что ты заставишь нас ждать подольше.       Лили чувствовала себя так, словно увеличивает страдания сына, но он имел право знать. Слишком много людей причинили боль ее мальчику, не сказав ему того, что он должен был знать. — Гарри, это пророчество касалось тебя и Волдеморта. По сути, ты единственный, кто может его убить. Вот почему Смерть готова забрать эту часть души Волдеморта в качестве платы за то, что ты вернёшься, она надеется, что ты сможешь отправить сюда его остальные части. Волдеморт обманул смерть, а Смерти это не нравится.       Для Гарри это было слишком много информации, но он заметил некоторый пробел в объяснениях матери. — Разве я не обману смерть, если вернусь? Разве это не сделает меня таким же плохим, как Волдеморт?       Джеймс взъерошил волосы сына. Он с нежностью вспоминал, как отец делал это с ним, а он умер, так и не успев повторить этот жест с собственным сыном. — Нет, Гарри, Волдеморт не просто хочет править миром, он хочет стать бессмертным и править им вечно. Смерть готова нарушить любые правила, лишь бы этого не случилось, и это уже вторая часть души Волдеморта, которую ты ей отдаёшь. Да, возможно, ты еще жив, но однажды ты все равно умрёшь. Надеюсь, от старости, в постели, в окружении правнуков.       Гарри посмотрел на своего крёстного, ожидая услышать его мнение. Сириус не заставил себя ждать. — Гарри, два года назад я был готов встретить смерть. Я был готов, как никто другой, пока ты и блистательная мисс Грейнджер не прилетели на гиппогрифе и не спасли меня. Ты можешь подумать, что всё это было напрасно, ведь я всё равно мёртв, но я с тобой не соглашусь. За эти два года я успел познакомиться с моим крестником и его друзьями, и это время было для меня бесценным и очень дорогим. Даже зная то, что я знаю сейчас, я бы всё равно забрался на Клювокрыла и прожил бы эти два года.       Сириус понимал нежелание Гарри. Даже в последние два года он беспомощно наблюдал за тем, как Дамблдор, а теперь и Фадж боролись за контроль над его крестником. — Гарри, я понимаю, к чему ты клонишь, но это не обязательно должно быть так. Теперь у тебя есть возможность разорвать эти цепи и плясать под свою собственную музыку.       Гарри все еще не хотел уходить. — Есть ли какой-нибудь способ узнать, что произойдёт, если я не вернусь?       Прежде чем ответить сыну, Джеймс, казалось, на мгновение уставился в пространство. Гарри показалось, что отец будто ждет от кого-то информацию. — Гарри, Волдеморт на пути в министерство. Ему рассказали только часть пророчества, и он отчаянно пытается узнать его полностью. Он встретит Беллатрикс в атриуме, и ему будет уже всё равно. Как только она скажет ему, что ты мертв, пророчество перестанет иметь для него значение. Он уйдет так, что никто его не увидит. После твоей смерти и отсутствия следов Волдеморта деньги Малфоев снова позволят Пожирателям смерти избежать неприятностей. Тебя и Сириуса обвинят во всём, и Дамблдору снова придётся спасаться бегством, поскольку наш мир погрузится во тьму.       Ни Гарри, ни Сириус не могли поверить в то, что такое может случиться. Было также очевидно, что отец не хотел говорить следующую фразу, но чувствовал, что должен это сделать. — Узнав, что Беллатрикс применила к Невиллу Круциатус, его бабушка решает, что достаточно, и Лонгботтомы покинут Британию. Уизли не повезёт, их «Нору» сожгут. Дом Луны тоже будет сожжён, но она и её отец в это время будут за границей, и они решат не возвращаться.       Гарри заметил, что отец не упомянул о жертвах в Норе, но он и не собирался спрашивать. Не хватало ещё одного имени, которое Гарри отчаянно хотел услышать. Когда сегодня ночью в Гермиону попало это проклятие, у него чуть не остановилось сердце, и, как ему показалось, оно забилось снова только после того, как Невилл сказал, что нащупал пульс.       Джеймс знал, чего ждёт Гарри, и не хотел его разочаровывать. — Мне очень жаль, сынок. Когда родители Гермионы увидели её увечья и узнали, что тебя убили, они забрали свою дочь из Хогвартса. Поскольку она была магглорожденной, Малфой использовал свои деньги и влияние в министерстве, чтобы всем Грейнджерам стерли память о волшебном мире. Палочка Гермионы была сломана, и она была связана магией, и мы не знаем, что произошло после этого.       Гермиона, его лучшая подруга, не проронила бы ни слезинки из-за его смерти, потому что не помнила бы его. Но не это изменило его решение: Гарри не мог поверить, что Драко не будет мстить «грязнокровке», которая обходила его на каждом шагу. Благодаря связям отца в Министерстве, ему не составит труда узнать её адрес. Гермиона будет не только беззащитна, но и даже не узнает о приближении беды. Драко и его дружки могли бы просто подойти и вломится в дом Грейнджеров!       — Что я должен сделать, чтобы вернуться и всё изменить?       Ему ответила мама. — Преследуй Беллатрикс, вернись в атриум и задержи Волдеморта достаточно долго, чтобы его увидели люди. Только тогда у тебя будет шанс на успех. Мы должны ещё многое тебе рассказать…       Гарри перебил: — Разве мне не нужно уже возвращаться? Волдеморт может уйти к тому времени, когда я вернусь.       Гарри снова услышал смех матери. — Гарри, здесь время не имеет значения. Ты вернёшься в тот же момент, когда ушёл, как будто проскочил сквозь Арку.       Что-то в этом высказывании матери вызвало в мозгу Гарри какую-то мысль, которая, однако, не сразу оформилась. В свою защиту Гарри мог честно сказать, что у него был просто чертовски тяжелый день. Когда же мысль всё-таки родилась, у него возник очень важный вопрос к матери. — Мам, если время здесь не имеет значения, значит ли это, что я могу остаться с вами на какое-то время? Я ведь всё равно вернусь в тот самый момент, когда ушёл, ведь так?       Гарри наблюдал, как три лица озарились этой новостью. — Я же говорил, что он умный, Лили, мы даже не подумали об этом. Мне так много хочется рассказать тебе, сынок, так многому хочется тебя научить. Наконец-то у меня появилась такая возможность!       Снова начались объятия и слёзы счастья — все выражали свою благодарность Гарри за найденное решение. Сам Гарри был в экстазе, мечта всей его жизни только что сбылась. Противостояние с Волдемортом казалось небольшой платой за то, чтобы провести время с родителями и крёстным, и Гарри совсем не торопился уходить.

***

      Ремус кричал «НЕТ!», когда ему на доли секунды показалось, что Гарри прошёл сквозь завесу в Арке смерти и вышел невредимым, с другой стороны. Ремус не успел додумать эту мысль, как Гарри бросился вверх по ступеням, преследуя удаляющуюся Беллатрикс. Ремус успел разглядеть выражение лица Гарри, в котором читалась решимость.       Беллатрикс только что одержала верх над Шеклболтом, когда Дамблдор выпустил в неё проклятие, она отразила его и решила, что пора бежать. Беллатрикс пронеслась через комнату, в которой находились друзья Поттера, и задумалась о том, чтобы выпустить несколько проклятий. Мощное заклинание, просвистевшее мимо её уха, вернуло её внимание к поставленной задаче — убраться из министерства. Она выстрелила проклятием через плечо, которое, к счастью, попало в бак, полный мозгов. Белла не стала останавливаться, чтобы проверить, насколько эффективна её задерживающая тактика, а помчалась к лифтам. Их портключ остался у Люциуса, поэтому ей нужно было добраться до центрального выхода в атриуме министерства, так как они заблокировали камины.       Гарри отчаянно хотел остановиться и помочь друзьям, но его отец был предельно конкретен, и они уже не раз говорили об этом. Лучшим способом помочь друзьям было публичное объявление о том, что Волдеморт не только жив, но и представляет большую опасность. Для этого нужно было позволить Беллатрикс добраться до атриума. Гарри не собирался выпускать её из атриума. Убедившись, что она не собирается задерживаться рядом с его друзьями, Гарри помчался за ней и проследовал через вращающуюся комнату, из которой было легко выбраться, если знать, как. Он увидел, что лифт начал подниматься, и вызвал другой.       Он выскочил из дверей лифта до того, как они полностью открылись, и увидел сучку, которая была почти у телефонной будки. Гарри метнул в неё проклятие и нырнул за фонтан с магическими народами.       Белла крутанулась и отбила проклятие, а затем выстрелила проклятием, которое снесло голову золотому волшебнику. Она остановилась и начала насмехаться. «Выходи, выходи, маленький Гарри!» Белла начала медленно подходить к фонтану. «Зачем ты тогда вообще преследовал меня? Я думала, ты здесь, чтобы отомстить за убиенного мной кузена?»       — ДА! — воскликнул Гарри, и его слова эхом разнеслись по пустому атриуму.       — Ах, ты любил его? Маленький малыш Поттер.       Гарри отнёсся к этой фразе спокойнее, чем он думал, давно смирившись с тем, что Сириус мёртв. Кроме того, крёстный отец усиленно обучал его, как справиться с Беллатрикс. Иронично, ведь Сириус не справился, и она его убила. — Да, я любил, а он любил меня! Он любил меня так сильно, что Сириус сделал меня своим наследником. Я — новый глава рода Блэк!       Не выдержав, Беллатрикс закричала: — НЕТ! и запустила в фонтан ещё одно разрушающее проклятие.       Гарри, однако, только начал. — Да, он не хотел, чтобы он перешел к тому, кто будет подчиняться ублюдку-полукровке по имени Том Риддл. Думаю, тебе он больше известен как Волдеморт!       Теперь Белла осыпала фонтан разрушительными проклятиями, крича при этом во весь голос. Все попытки лепетать как ребенок были давно забыты. — Ты смеешь произносить его имя своим грязным ртом, я убью тебя за это!»       Гарри громко рассмеялся. — Подожди, пока твой замечательный хозяин узнает, что ты его подвела, и пророчество исчезло. Его лучших Пожирателей смерти побила кучка детей! Теперь есть что написать на плакатах о наборе в Пожиратели смерти. Пожиратели смерти вообще умеют читать?       У Беллы уже шла пена изо рта, как у бешеной собаки. — Ты лжешь, Поттер, пророчество у тебя. Отдай его мне, и я убью тебя быстро. Акцио пророчество!»       Гарри снова дразнил ее своими усмешками. — Ничего не произошло, Лестрейндж, это потому, что его нет. Неужели ты думаешь, что твой любимый хозяин будет милосерден?       — Нет, это неправда, ты лжешь! Хозяин, я пыталась, пыталась. Пожалуйста, не делайте мне больно…       — Не трать зря дыхание, он тебя не слышит.       — Неужели Поттер? — спросил холодный голос.       Гарри увидел Волдеморта, стоящего посреди атриума. Он пристально смотрел на него. — Итак, Поттер, ты уничтожил мое пророчество? Гарри решил, что не должен отвечать на этот вопрос, и не стал утруждать себя ответом. Чем дольше Волдеморт говорит, тем больше шансов, что министерство наконец-то начнёт действовать. Как, чёрт возьми, они умудрились отправить ему сову с предупреждением спустя несколько секунд после того, как Добби уронил торт на голову его тётки, и при этом до сих пор игнорировали идущий внутри министерства бой?       Волдеморт продолжал, разговаривая, по сути, сам с собой. — Месяцы подготовки, месяцы усилий, а мои пожиратели смерти снова позволили Гарри Поттеру помешать мне.       Белла бросилась к ногам Волдеморта. — Хозяин, пожалуйста, простите, я не знала. Я сражалась против анимага Блэка.       Гарри подумал, что без этого куска души в голове ему намного легче противостоять этому засранцу, и уж точно он не скучал по той ослепляющей головной боли, которую обычно вызывало личное присутствие Волдеморта. Он увидел обломки золотой палочки, лежащие среди обломков фонтана, и подумал, что ей можно найти гораздо более полезное применение, чем целыми днями лить воду.       Белла распростёрлась на полу, отчаянно пытаясь избежать наказания со стороны хозяина. Она со всхлипом произнесла. — Хозяин, вы должны знать…       Волдеморт так и не успел услышать, что он должен узнать, поскольку золотая палочка с огромной скоростью пролетела через весь атриум и вонзилась в голову Беллы. Тёмный лорд мог лишь беспомощно смотреть, как у его ног умирает его самый преданный аколит.       Голос Гарри эхом разнесся по атриуму, нарушая наступившую тишину. — Том, ты умеешь раздавать серебряные руки, но я подумал, что подарить золотую палочку — это уже высший пилотаж, ты так не считаешь? Миссис Лестрейндж, похоже, мой подарок лишил разума, впервые за весь вечер эта сумасшедшая сука не говорит ни слова!       Волдеморт зашипел и обрушил на своего заклятого врага убивающее проклятие.       Гарри успел сдвинуться с места, прежде чем повреждённая золотая статуя домового эльфа ожила и отразила проклятие. После этого золотой эльф встал перед ошеломлённым Гарри Поттером.       — Что?! — закричал Волдеморт и, обернувшись, увидел виновника этого безобразия. — Дамблдор!       — Глупо было приходить сюда сегодня вечером, Том, авроры уже на подходе!       Гарри было неприятно это признавать, но, как бы Дамблдор ни бесил его своим «я знаю всё лучше всех», у старого ублюдка был свой неповторимый стиль! Он спокойно шёл к Тому, как будто прогуливался летним вечером вокруг Чёрного озера. Проклятия лились на Дамблдора, когда Волдеморт обрушил на него шквал магии, призванной оборвать его долгую жизнь, а старый волшебник даже бровью не повёл. В какой-то момент появился Фоукс и принял на себя смертельное проклятие, чтобы спасти своего хозяина.       Гарри подумал, что это было великолепно, нелепо, граничило с безумием: оба волшебника были полны решимости выяснить, кто из них самый могущественный маг в стране, и при этом обсуждали смерть, как будто речь шла о погоде. Они должны были видеть, как здание министерства рушится на их головы, не уступая ни дюйма. Как зрелище, это захватывало дух. Как поединок, Гарри считал его проигрышным. Дамблдор не собирался убивать Тома и постоянно парировал каждое движение Змеемордого, так что дело неизбежно должно было закончиться ничьей, и трус в конце концов сбежал бы.       Всё стихло, и Гарри уже подумал, что всё кончено, как вдруг его пронзила сильнейшая боль. Казалось, что Нагини проникла ему под кожу и намерена выдавить его кишки через глазные яблоки. Когда его рот начал шевелиться, говорил уже не Гарри. — Убей меня сейчас же, Дамблдор…       Гарри понял, что происходит, и начал сопротивляться. — Да, профессор, убейте меня сейчас же. Мои родители и крёстный ждут меня на той стороне, я не боюсь смерти, сэр. Точно не как Том!       Любовь, которая текла в Гарри, была для Волдеморта как серная кислота, и он упал, корчась в агонии. Гарри задыхался от усилий, но все еще стоял, а Волдеморт медленно поднялся на ноги. — Ты говоришь, что не боишься смерти, Поттер, очень хорошо. К тому времени, когда я убью всех твоих друзей, ты будешь только приветствовать ее!       Быстро, как вспышка, из руки Гарри вырвалась голубая молния и ударила Тёмного Лорда в центр лба. Волдеморт не упал на спину, проклятие ударило с такой силой, что он перевернулся и ударился о пол грудью. Атриум стремительно наполнялся людьми, большинство из которых стали свидетелями произошедшего. Гарри было всё равно, он смотрел только на Волдеморта. У страшного тёмного лорда в самом центре лба виднелся шрам в виде молнии. Он обильно кровоточил и выглядел так, словно причинял сумасшедшую боль.       Однако голос Гарри прорвался сквозь боль, в нём была вся мощь и сосредоточенность промышленного лазера. — Приходи за моими друзьями, Том, и тогда тебе не нужно будет бояться смерти. Я уничтожу тебя и всех, кто носит твою метку. Передай Питеру, что я скоро приду за ним!       Только после того, как Волдеморт исчез, Гарри заметил, что атриум уже заполнен и все взгляды устремлены на него. Чёрт, нормальная работа была восстановлена. Даже министр был здесь, в пижаме под полосатой мантией. Неужели этот человек никогда не слышал о трансфигурации? В самом деле!       По крайней мере, у министра хватило порядочности отпустить Дамблдора до того, как старик смог добраться до своего «любимца» Поттера. В конце концов, зачем Фаджу иметь дело с обезьянкой? За ответами надо идти к шарманщику. То, что этот самый «шарманщик» всё ещё находится в розыске, видимо, вылетело у министра из головы. Неудивительно, что страна находится в таком состоянии.       Такое развитие событий вполне устраивало Гарри: ему было куда идти и чем заняться. Сейчас у него не было времени болтать с этими двумя.              Альбусу предстояло в сороковой раз подтвердить, что да, это действительно был Лорд Волдеморт, который находился в министерстве. Эти люди видели его своими глазами, но всё равно нуждались в подтверждении. Когда Фадж узнал, что внизу, в Отделе Тайн, находятся другие Пожиратели Смерти, те самые, с которыми сражались Гарри Поттер и его друзья, он наотрез отказался в это верить.       Он потребовал допросить самого мальчика, и только тогда они обнаружили, что Гарри Поттер куда-то подевался.

***

      Первым его увидел Невилл. — Гарри!       Гарри обнял своего друга одной рукой, а другую руку осторожно положил на сломанный нос Невилла. Он тихо разговаривал с Невиллом, а под его рукой разгоралось белое сияние. — Невилл, ты был великолепен сегодня! Я бы никогда не справился без тебя, никто из нас не справился бы. Я знаю, что ты боишься рассказать бабушке о палочке твоего отца, но я думаю, что смогу помочь. Гарри сунул Невиллу в руку золотую палочку, после чего пояснил. — Я подражал тебе, когда ты воткнул палочку Гермионы в глаз МакНейру. Я воткнул эту палочку в голову этой суки! Беллатрикс Лестрейндж сегодня вечером последний раз использовала Круциатус на ком-то из Лонгботтомов!       Невилл с благоговением смотрел на золотую палочку, пока Гарри не предупредил его. — Спрячь её пока, Нев, я вроде как украл её, и они могут потребовать её обратно в качестве улики. Невилл обхватил Гарри за плечи, а другой рукой спрятал драгоценный жезл в мантии. Он подумал, что бабушка, наверное, поместит его в рамку. Впрочем, Гарри был прав: она и слова не скажет о том, что палочка его отца сломалась.       Гарри отошёл от сияющего от счастья Невилла и быстро направился к Луне и Джинни. Обе ведьмы сидели вместе на полу, прислонившись спинами к стене. Гарри опустился на колени и положил руки на повреждённую лодыжку рыжеволосой. — Девочки, вы сегодня сражались как тигры, я так горжусь вами. Мы работали как одна команда и прикрывали друг друга, это и сыграло решающую роль. Джинни смотрела на Гарри и краснела от похвалы, не замечая его светящихся ладоней и того, как боль уходит из её сломанной лодыжки.       Затем он направился к Рону, его друг всё ещё сидел в каком-то оцепенении. Гарри положил одну руку ему на лоб, а другую — на израненную руку. Его руки снова засветились. — Держись, Рон, это поможет, но после этого у тебя начнётся страшная головная боль. Помфри вылечит тебя зельем, когда ты вернёшься в замок. Помфри могла вылечить Рона, но, чтобы нейтрализовать токсины, находящиеся в его организме, нужно было зелье. Или так, или двадцать четыре часа в тёмной тихой комнате, пока организм сам не избавится от них.       Рон застонал от боли, но, очевидно, снова был в сознании. — Чёрт возьми, Гарри, ты не пошутил насчёт головной боли. Все в порядке?       — Осталась ещё Гермиона, я как раз иду к ней. Извини, приятель, мне нужно двигаться, пока не начали прибывать люди. Позаботься о них за меня.       Теперь Гарри мог пойти к единственному человеку, которого он отчаянно хотел увидеть с момента выхода обратно из-за Завесы. Гермиона лежала на столе без сознания. Её лицо было призрачно бледным, а дыхание — слишком поверхностным, что очень не понравилось Гарри. Прежде чем приступить к первому действию, Гарри создал вокруг них непрозрачные экраны: ему пришлось срезать с неё одежду, чтобы добраться до раны. Его рука светилась, когда он начал осторожно проводить ею вверх и вниз по месту поражения, а другой рукой Гарри нежно убирал с лица Гермионы густые каштановые волосы. К тому времени, когда светящаяся ладонь совершила полный круг, рана практически затянулась. Цвет лица и дыхание Гермионы также быстро восстанавливались, настолько, что её веки начали дрожать.       Медленно открыв глаза, Гермиона обнаружила, что смотрит прямо в очень даже знакомые зелёные искрящиеся глаза.       — Гермиона Джин Грейнджер, не смей меня больше так пугать! Голос Гарри был не громче шепота, но ему все же удалось выразить целую симфонию эмоций. — Я думал, что потерял тебя, Гермиона, я не знаю, что бы я без тебя делал!       Гермиона ответила ему улыбкой, прежде чем задать вопрос, на который ей действительно был нужен ответ. — Гарри, почему твоя рука скользит вверх и вниз по моей груди?       — Ну, я хотел убедиться, что не останется никаких шрамов. О, в следующий раз, когда мы пойдем за покупками, это будет за мой счет. Я не успел ничего снять.       Гермиона не знала, что ответить на это, но Гарри не дал ей времени на раздумья. — Скоро начнётся бардак, и мне очень нужно кое-что тебе сказать. Что бы ты ни услышала от меня сегодня вечером, не забивай этим свою хорошенькую голову. В моей жизни всегда будет место для Гермионы Джин Грейнджер. Пожалуйста, не переживай за меня, я найду тебя, где бы ты ни была.       — Гарри, ты несешь чушь, а твоя рука все еще на моей груди!!!       Гермиона подняла голову, чтобы осмотреть свое тело, и не могла поверить тому, что увидела. Рука Гарри светилась, скользя по её безупречной коже, на ней не было ни единого следа! Он убрал руку, и ее разорванная одежда превратилась в игровую джерси сборной Гриффиндора по квиддичу.       Гарри наклонился и поцеловал ее в лоб, а затем прошептал ей на ухо. — На спине написано «Поттер», но ты можешь оставить ее себе. Я все еще должен тебе поход по магазинам.       Экраны исчезли, и, увидев видимое только ей подмигивание, Гермиона подумала, что Гарри внезапно стал другим человеком. — Разве Вы не знаете, что люди ставят ширмы с определенной целью? Обычно потому, что нуждаются в уединении. Гарри осторожно помог Гермионе сесть, стоя спиной к людям, которые вошли в комнату и развеяли экраны.       Фадж не был впечатлён. — Поттер, что означает этот ваш побег из атриума? Я хотел задать вам вопросы!»       Ответ Гарри прямо-таки источал сарказм. — Зачем, министр, вы что, совсем не читаете свою собственную пропаганду в «Пророке»? Я же всего лишь жаждущий внимания засранец!       Гарри уселся на стол, приобняв Гермиону, и она не могла не поддержать его. Сегодня вечером она буквально дрожала от страха, но стояла и сражалась рядом с Гарри. Она также знала, что сегодняшний вечер — это ловушка, но всё равно пошла с ним. Возможно, это уже совсем другая битва, но она не собиралась бросать его. Гермиона знала, что сегодня она получила серьезные увечья, но волшебные руки Гарри исцелили ее. И чувствовала она себя при этом чертовски замечательно! Сейчас не было времени думать о мягких ладонях Гарри, но позже она уже планировала провести детальный анализ этого нового явления. Гермиона не понимала, что здесь происходит, но сразу же решила, на чьей она стороне.       — Гарри, разве ты не помнишь? Там было: «бредящий, жаждущий внимания засранец». — Кстати, о засранцах, скажи, пожалуйста, ты успел задержать Люциуса Малфоя? Мне бы не хотелось, чтобы ему снова всё сошло с рук. Гермионе хватило лишь лёгкого пожатия руки от Гарри, чтобы понять, что он оценил её поступок, — им никогда не требовалось много слов друг для друга.       Гарри почти смеялся от радости по поводу предприимчивости Гермионы, это может быть очень смешно. Он без труда представил себе, как его мама, папа и Сириус, задыхаясь от смеха, жуют попкорн, наблюдая за происходящим и болея за них. — О, да он задержан Гермиона, в подлинном наряде Пожирателя смерти и с палочкой, из которой всю ночь вылетали только непростительные заклятия. Интересно, как ему удастся выкупить, то есть выгородить себя?       И тут застенчивый, неловкий, неуверенный в себе Невилл решился включиться в игру. Он подошел к двум своим друзьям. — Гермиона, вот твоя палочка. Мне пришлось взять её на время, так как моя сломалась. Но ты, наверное, захочешь хорошенько ее почистить и отполировать. Я воткнул её в маску Пожирателя смерти МакНейра, так что на кончике возможно осталось немного от его глазного яблока. Разве он не работает в министерстве, министр?       Луна и Джинни помогли Рону встать, и все шестеро снова оказались вместе. Музыкальный голос Луны также поддержал Гарри. — Гарри, я уверена, что папе будет приятно взять ещё одно интервью для журнала. Он наверняка захочет обсудить со всеми нами то, что здесь произошло.       Фадж услышал достаточно. То, что его вытащили из постели, а затем Волдеморт оказался в министерстве, сильно испортило ему настроение, и он не собирался терпеть гадости от детей. — Да кем вы себя возомнили? Вы, шестеро детей, ворвались в Министерство, нанесли огромный ущерб, а теперь стоите здесь и поносите имена уважаемых волшебников! Сегодня вечером вам всем будет предъявлено обвинение за этот фарс.       Тон Гарри был не иначе как уничижительным. — Так, так, так, министр. Это уже было, это уже было, не стоит больше напрягаться. Разве Альбус не сказал вам, что мы теперь играем по новым правилам? Что я говорю, конечно, он не сказал. Он, чёрт возьми, и мне ничего не сказал, и это стоило моему крёстному жизни!       Джинни и Гермиона громко ахнули, услышав это признание, а Гарри почувствовал, как рука Гермионы обхватывает его спину в знак утешения. Он знал, что Рон сейчас совершенно не в себе, а Луну и Невилла можно будет ввести в курс дела позже. Фадж, казалось, был готов взорваться, а Дамблдор готовился взять себя в руки и направить разговор в сторону от того, о чём он не хотел, чтобы кто-то знал. Гарри продолжал. — Волдеморт вернулся, вы все его видели. Но вы не видели битвы, которая произошла здесь, внизу. Он послал своих лучших пожирателей смерти в Министерство, чтобы украсть пророчество, пророчество, которое гласит, что я тот, кто победит его.       Это вызвало изумлённые возгласы всех присутствующих, даже Дамблдор был потрясён таким откровением. Гарри решил, что это скорее всего связано с тем, что он переврал пророчество, что потрясло старого волшебника, чем с тем, что он разгласил его в открытую. Можно было гарантировать, что в течение сорока восьми часов о пророчестве узнает всё магическое население Британии. В министерстве постоянно происходят утечки информации, и это никак нельзя было предотвратить.       Многие из министерской толпы были явно не в восторге от такого откровения, но озвучил их недовольство один аврор. — Если ты можешь сделать это, Поттер, почему ты не прикончил его сегодня?       Презрение, сквозившее в голосе Гарри, было заметно и в его жестах. — Почему? Чтобы потом Фадж предъявил мне какое-нибудь сомнительное обвинение и упрятал в Азкабан? Проблема решена! Темный Лорд уничтожен, а Поттер сгниёт в тюряге. Можно подать через «Пророк» любое старое дерьмо, и магическая Англия поглотит его с удовольствием. Этот же человек послал в Хогвартс Амбридж и разрешил ей пытать детей. Какого чёрта я должен хоть пальцем пошевелить, чтобы помогать ему или вам?       Обстановка, определенно, становилась все более неприятной, и Гарри заметил, что у трех девушек палочки в руках. Рон спокойно передал свою Невиллу, поскольку в данный момент он не мог сосредоточиться настолько, чтобы произнести какое-либо заклинание. Однако Гарри ещё не закончил.       — Сколько из вас видели Волдеморта здесь сегодня вечером? Сколько из вас действительно запустили в него какое-нибудь заклинание? Я уложил его на пол, а вы все стояли, как испуганные дети. Мы вшестером справились с Волдемортом и остались на ногах, а еще одиннадцать связанных пожирателей смерти вы найдете в других комнатах. Беллатрикс успела убежать, но не ушла далеко, она осталась лежать мертвой в атриуме. Я бы посоветовал казнить их всех через поцелуй дементора. Они пришли сюда сегодня вечером с целью убить школьников, и то, что им надрали задницы, не отменяет того, что они — шайка кровожадных ублюдков. Волдеморт уже доказал, что Азкабан ему не помеха. Сколько авроров и охранников погибнут, пытаясь остановить его, когда он в следующий раз захочет освободить своих последователей?       Фадж был политическим животным, он сразу понял, что все «козыри» на руках у Гарри. Когда эта история попадёт на страницы «Пророка», мальчик станет политически неприкасаемым. Общественность потребует разрешить аутодафе и применить его к министру, если тот пойдёт против Гарри Поттера. Пока Волдеморт жив, Гарри Поттер становится Мальчиком-Который-Получит-Все-Что-Захочет. Пора было выяснить, что же это на самом деле. — Чего ты хочешь, Поттер?       — Мне жаль разочаровывать вас, министр, но вы ничего не можете мне предложить. Я сыт по горло Хогвартсом и волшебным миром, я намерен уйти из обоих. Я сдал экзамены на аттестат зрелости и теперь являюсь главой двух родов. По закону я имею право уйти, что я и собираюсь сделать.       Дамблдор до сих пор молчал, но больше не мог это терпеть. — Мне жаль, Гарри, но я не могу позволить тебе сделать это.       Гарри не ожидал ничего другого, он решительно повернулся к Дамблдору лицом. — Не могли бы вы пояснить мне, почему это должно вас беспокоить? Насколько я знаю, вы больше не директор Хогвартса. Вы — находящийся в розыске преступник, как и Сириус. О, простите, поскольку из-за того, что вы утаили важную информацию, он погиб, это уже не корректное сравнение. Всем было ясно, что гнев Гарри растёт. — Я прямо спрашивал вас, почему Волдеморт охотится за мной, а вы отмахнулись от меня каким-то дерьмовым оправданием, и я только что видел, как из-за этого сегодня умер ещё один человек. Квиррелл, Седрик, а теперь ещё и Сириус! Хватит, старик, с меня хватит!!!       — Гарри, мальчик мой, это горе говорит в тебе. Совершенно понятно…       Гарри прервал его. — Именно так я и думал, то меня здесь прекрасно понимают! Видимо, Вы просто не слушали. Я уйду сегодня отсюда, и я бы посоветовал вам не пытаться меня остановить.       Альбус вздохнул с сожалением. — Мне жаль, Гарри, но ты поймешь, что это к лучшему, когда остынешь. Активировать! Он успел невербально наложить на мантию Гарри заклинание портключа, он вместе со всеми наблюдал, как Гарри Поттер покинул здание. Теперь парень находился в безопасности в кабинете директора Хогвартса, и Альбус давал ему некоторое время, чтобы немного прийти в себя, прежде чем вложить в него немного здравого смысла. — Теперь, Корнелиус, когда Гарри в безопасности в Хогвартсе, и я действительно настаиваю…       ШЛЁП!!!       Рука Гермионы Грейнджер врезалась в щёку Дамблдора, сбив его очки-половинки и оставив на ней отпечаток ладони. — Как смеете вы так поступать с Гарри? Какое вы имеете право похищать человека? Гермиона не стала дожидаться ответа, а принялась громко рассуждать о несправедливости. — Существуют законы, призванные защищать, и правительства, следящие за их соблюдением, — так должно быть устроено общество. Ваше общество вымирает, просто потому что некоторые люди считают себя выше всего этого.       Голос Гермионы понизился до едва слышного шепота, но все напряглись, чтобы расслышать ее слова. — Позвольте мне объяснить вам всем кое-что: Дамблдор только что выбросил отсюда единственного человека, который мог бы спасти нас всех. Гарри теперь и пальцем не пошевелит, чтобы помочь вам, и я его за это не виню.       Гермиона повернулась чтобы уйти, и её друзья последовали за ней, на всякий случай подняв палочки.       Дамблдор снова был вынужден заговорить: — Мисс Грейнджер, куда вы направляетесь?       — Обратно в Хогвартс.       — И как вы собираетесь это сделать?       — Мы сами добрались сюда, поэтому я уверена, что мы сможем вернуться. Гарри говорил за всех нас. Мы не желаем и не нуждаемся ни в чьей помощи.       Люди расступались, словно Красное море. Все они видели реакцию Гарри Поттера на угрозы Волдеморта этим детям. Никто не хотел, чтобы Гарри Поттер на них обиделся, поэтому им разрешили уйти без сопротивления.       Когда они вошли в лифт, первым заговорил Рон. — Гермиона, скажи, пожалуйста, у тебя есть план?       — Мой план состоит в том, что мы все отправимся в Нору и попросим твоих родителей о помощи. Я знаю, что это не очень хороший план, но это всё, что я могу придумать на данный момент.       Гермиона была на грани истерики, когда почувствовала, как рука Луны заботливо обнимает ее. — Не волнуйся, Гермиона, с Гарри все будет в порядке. Профессор Дамблдор еще не понял, что имеет дело с другим Гарри Поттером, но скоро поймет.

***

      Альбус наконец-то вырвался из министерства. Корнелиус требовал ответов на свои вопросы, которые старый волшебник не сразу смог предоставить. Однако Ремус Люпин оказался гораздо более жестким и откровенным, чем нынешний министр магии. Теперь Альбус знал, что именно Ремус думает о его действиях по отношению к Гарри и Сириусу. Ремус также отказался когда-либо впредь работать с Альбусом, сославшись на отсутствие всякого доверия с обеих сторон. Только ранение мисс Тонкс помешало ему уйти с друзьями Гарри. Уже не в первый раз за сегодняшний день Альбус тяжело вздохнул. Нужно будет уточнить у Северуса, действительно ли друзья Гарри вернулись в замок, ведь Минерва всё ещё восстанавливалась в больнице Святого Мунго. Альбус был уверен, что и задача по возвращению Амбридж из Запретного леса тоже ляжет на него, но с этим придётся подождать.       Он мысленно готовился к противостоянию с разъярённым подростком, который должен был ответить Альбусу на все вопросы. Он назвал кабинет директора и шагнул в камин. Ничто не могло подготовить его к тому разорению, которое ожидало его там. В кабинете Дамблдора ждал только хаос: Гарри Поттера в нём уже не было.