Глава 5

      Джинни сымитировала бросок вправо, а затем изменила направление и метнула кваффл влево. Рон купился на финт, но успел опомниться и почти справился с ним. Однако в квиддиче «почти» — это не совсем то. Мяч задел кончики пальцев Рона, а затем прошёл через импровизированный обруч. Джинни пробила кулаком воздух, радуясь забитому мячу, но тут раздался звук чьих-то аплодисментов, и она резко развернулась. Джинни на полной скорости бросилась к ранее невидимому зрителю, после чего раздался возглас «Гарри!». От восторга Джинни так сильно и быстро врезалась в Гарри, что оба оказались на траве, запутавшись в конечностях и смеясь.       Сквозь смех над их положением прорезался голос Рона. Его тон был далеко не шуточным, когда он укорял своего лучшего друга. — Эй, Поттер, держи руки так, чтобы я их видел.       Это, конечно, вызвало ответную реплику его сестры. — Гарри тоже может держать руки там, где ему вздумается! Он просто слишком большой джентльмен, чтобы воспользоваться этим фактом, не то что некоторые.       Гарри все еще смеялся, его настроение было приподнятым из-за того, что он находился в своем любимом месте. Он помог маленькой рыжей девочке подняться на ноги. — Джинни, я тебя укушу, расскажи историю. Мы все знаем, что ты умираешь от нетерпения.       — Мы были на Диагон-аллее, и на нас все смотрели, так как наши имена были в Пророке. Мы столкнулись с Лавандой, и она накинулась на Рона, как кошка на валерьянку. Она назвала его героем Министерства и поцеловала в благодарность. Бедный Свин теперь измучился носить письма между ними по меньшей мере дважды в день.       Лицо Рона стало ярко-красным, и он перешёл в оборону. — Ну, не то чтобы мне было с кем поговорить, мой лучший друг свалил и бросил нас на растерзание.       Джинни теперь была прямо перед лицом брата, настолько близко, насколько позволяла разница в росте. — Это полная чушь, и ты это знаешь, Рон. Гарри скорее умрет, чем оставит кого-нибудь в драке, уж я-то знаю. Как ты можешь так говорить? Видимо, Лаванда высосала из тебя все мозги, которые у тебя были.       Гарри игриво ударил своего друга по спине. — Вовсю целуешься с Лавандой? Молодец, Рон, никогда не думал, что ты так быстро соображаешь.       — А вот и нет! Это всё Лаванда, а Рон был как бревно, — только после того, как она это сказала, Джинни поняла, что это имеет двойной смысл.       Гарри недоуменно поднял бровь, наблюдая за тем, как двое Уизли устроили соревнование по покраснению, и только потом рассмеялся. — О, видели бы вы свои лица!       Джинни начала хихикать, а Рон, увидев забавную сторону ситуации, рассмеялся вместе с ними. Вскоре они уже сидели на траве, снова уютно устроившись в обществе друг друга. Рон начал разговор.       — Где ты был, Гарри, почему так долго не выходил на связь? Я думал, что мы будем первыми в твоем списке, а не последними.       — Вы не последние, Рон, мне еще нужно увидеться с Гермионой. Все остальные тоже думали так же, как и ты, поэтому мне пришлось вырубить двух членов ордена, чтобы получить возможность поговорить с вами.       Оба Уизли мгновенно поднялись на ноги, возмущённые тем, что за ними шпионят, причём свои же! Гарри повёл их в сторону, и они увидели пару женских ног, торчащих, казалось бы, из ничего. — Мантия-невидимка, второй охранял дом на случай, если я зайду туда в первую очередь. У нас есть совсем немного времени, прежде чем они начнут просыпаться, возможно, мне придется немедленно уходить, если появится их подмога.       Рон направился к дому, чтобы посмотреть на второго, но Гарри остановил его. — Я не могу рисковать тем, что твоя мама или папа увидят меня, я действительно не хочу иметь дел с Дамблдором сегодня.       Трио вернулось к тому месту, где они сидели, когда Рон заговорил. — Лаванда рассказала нам, что ты сделал со Снейпом, это было просто потрясающе. Близнецы так смеялись, что не могли подняться с пола. Если учесть, что этот сальноволосый гад уже ненавидел тебя до смерти, значит ли это, что ты не вернёшься в Хогвартс?       Этого Гарри не ждал: с Роном никогда не знаешь, как он к этому отнесётся. — Рон, я собираюсь возобновить обучение в магловской школе. Последние пять лет я пытался вписаться в магический мир, но ничего не вышло. Я либо спаситель, либо какой-то псих, жаждущий внимания, но мы оба знаем, что я ни то, ни другое. Я хочу быть просто Гарри, но не могу, и никогда не смогу быть принят в этом качестве.       Рон начал закипать. — Ты хочешь сказать, что все это было ошибкой? Ты просто собираешься уйти и забыть о магии, забыть о нас? Зачем кому-то в здравом уме отказываться от магии?       — Я не могу считать последние пять лет ошибкой. Это только потому, что у меня появились замечательные друзья, друзья, о которых я не могу забыть и уж точно не хочу.       — Как это будет выглядеть, Гарри? Ты будешь в одном мире, а мы — в другом.       — Рон, это один и тот же чертов мир! В Оттери-Сент-Кэтчпоул наряду с Лавгудами и Уизли живут магглы.       — Да, но у нас с ними нет ничего общего.       — Это твой выбор, Рон, я намерен поддерживать связь со своими друзьями. Магглы составляют более девяноста девяти процентов населения Земли, и все они прекрасно обходятся без магии. Если ты решил отвернуться от этого, то это твое личное дело.       — А как же Волдеморт, Гарри, неужели ты и от него сбежишь?»       — Рон, через пару недель мне исполнится шестнадцать. Какого черта я должен разбираться с этим психованным убийцей?       — Он убил твоих родителей!       — Спасибо, что напомнил мне, Рон, я и в самом деле забыл об этой маленькой детали! Если мои родители не смогли победить его, то как, черт возьми, это должен сделать я? Есть министерство магии, в чьи обязанности входит защищать вас, пусть они поднимут свои задницы и разберутся с ситуацией. Дамблдор может получить себе еще один Орден Мерлина, блин, они, наверное, переименуют его в Орден Дамблдора, если он избавит их и от Волдеморта. Я сказал этому змеемордому ублюдку, чтобы он оставил моих друзей в покое, если он этого не сделает, то я сам его найду.       Рон не мог не заметить, что Гарри начинает выходить из себя, но он тоже был не из тех, кто отступает. — Но ты же Гарри Поттер, мальчик-который-выжил. Ты не можешь просто уйти и бросить нас. А как же пророчество?       Гарри был вне себя от ярости. — Рон, пророчество сделала Трелони, она не в состоянии заварить и чашку чая! Послушай, я пришел сюда не для того, чтобы спорить, я надеялся провести некоторое время со своими друзьями. Я принёс подарки для вас обоих. Гарри призвал подарки из того места, где он их спрятал, и в его руки прилетели две «Молнии». — Команда Гриффиндора будет неудержима с двумя Уизли, летающими на них.       У Джинни глаза чуть не выкатились на лоб от такого подарка Гарри. Во время спора она держала язык за зубами, понимая, что это то, с чем они оба должны разобраться. Она была в том положении, когда могла видеть обе стороны, ведь на нее падала часть того внимания, которое получал Гарри. Джинни совсем не нравилось всеобщее внимание. Её руки дрожали, когда она принимала метлу, которая по-прежнему считалась лучшей в мире, но она хотя бы успела сказать спасибо, прежде чем обнять его и поцеловать.       Только тогда Джинни заметила, что Гарри всё ещё держит метлу в руке. То, что Рон не сразу решился забрать подарок, подсказало Джинни, что дело может обернуться очень плохо. То, что ее помешанный на квиддиче брат не ухватился за предложенную в подарок «Молнию», могло означать только одно — взрыв неизбежен. Когда он произошёл, его скорее можно было назвать пшиком. Однако он все еще был способен причинить вред всем троим.       — Мне не нужна Молния, Гарри, я хочу вернуть друга. Метла — не лучшая замена.       Рон с видом полнейшей безысходности медленно шёл к дому, оставляя позади двух очень шокированных и ошеломлённых людей.       — Ну что, могло быть и хуже?       — Гарри, мы все будем скучать по тебе, — думаю, до Рона наконец-то дошло, насколько сильно. Я не могу вспомнить никого другого, кого бы он с радостью не обменял на новую Молнию. То, что он ценит вашу дружбу выше, чем метлу своей мечты, — это огромный комплимент. В конце концов, он одумается, ведь не было ни кулаков, ни проклятий, так что всё прошло вполне благополучно.       Гарри передал Джинни вторую метлу, после чего наклонился и поцеловал ее на прощание. — Ты замечательный друг и сестра Джинни, можешь быть уверена, что я буду с тобой как-нибудь общаться. Пожалуйста, не ругайте его, Рону больно так же, как и другим, просто он переживает это по-другому. Извинись за меня перед своими мамой и папой, пожалуйста, у меня нет времени на то, чтобы навестить их, когда за мной гоняется Дамблдор.       Теперь, когда Гарри действительно уходил, у Джинни на глаза навернулись слезы. — Ты был хорошим другом для Уизли, Гарри, пожалуйста, не забывай о нас! Гарри широко улыбнулся. — Этого никогда не случится, Джинни, я твердо уверен, что мои дети будут приезжать в Нору, чтобы поиграть со всеми своими маленькими кузенами Уизли.       Джинни опустила обе метлы и обняла Гарри: он только что описал её мечты. Конечно, в её мечтах у всех детишек Поттера были рыжие волосы.

***

      Альбус Дамблдор не встретил обычного тёплого приёма в Норе, в этот раз приём был существенно горячее. Артур Уизли был в ярости.       — Может быть, ты объяснишь, почему два члена Ордена шныряли по Норе под мантиями-невидимками? Мы не давали разрешения шпионить за семьёй Уизли.       Альбус не раскаивался. — Гарри обязательно нужно найти, я знал, что рано или поздно он появится здесь.       Заплаканная Молли, казалось, готова была переделать новый облик Дамблдора, выдернув его подстриженные усы с корнем. — И теперь этот бедный мальчик думает, что мы участвовали в этой ловушке, а у меня даже не было возможности попрощаться с ним! Слёзы снова полились, а Артур взял себя в руки.       — Ты не имел права так действовать, Альбус. Это мой дом и моя семья, и ты не вправе распоряжаться ими по своему желанию.       Альбус отмахнулся от этого аргумента как от несущественного. — Тем не менее, я должен поговорить с Рональдом и Джиневрой. Мне необходимо выяснить, что планирует Гарри, прежде чем Волдеморт это сделает. Безопасность Гарри должна быть нашей единственной заботой.       Альбус думал, что на этом вопрос будет исчерпан, но настроение Рона ничуть не улучшилось.       — Значит, вы здесь вовсе не потому, что и Луна, и Невилл послали вас подальше с попытками всё узнать? То, что Гарри говорил между нами, останется между нами, мы вам ничего не скажем, потому что это не ваше дело. Ваше постоянное сование носа в его жизнь, возможно, и есть причина его бегства, чтобы обрести немного свободы и покоя.       — Это не очень-то подходящая позиция Рональд, особенно для старосты Хогвартса.       Рон встал и вышел из комнаты, а Альбус обратился к Джинни.       — Даже не думайте об этом! Сириус мертв из-за тех секретов, которые вы скрывали от Гарри, а теперь вы ждете, что мы расскажем вам свои? Ни за что.       Альбус лишился права на ответ, когда в комнату вернулся Рон. Он сунул директору в руку кусок металла.       — Пожалуйста, сообщите профессору МакГонагалл, что я больше не могу быть старостой Гриффиндора. То, что от меня требуют рассказывать тайны моих друзей, — слишком высокая цена за эту привилегию.       Дамблдор не привык, чтобы люди говорили ему «нет», особенно простые студенты. — И должен ли я сказать ей, что ты также выходишь из состава гриффиндорской команды по квиддичу?       Рон взглянул на Джинни и получил от сестры мгновенный кивок согласия. — Я недавно узнал, что есть вещи гораздо важнее квиддича. Пожалуйста, сообщите профессору МакГонагалл, что мы оба покидаем команду.       С Артура было довольно и того, что его жена в слезах, а над его детьми издеваются, хотя ему было что сказать по этому поводу. — Если я узнаю, что мои дети каким-либо образом ущемлены в правах в Хогвартсе, то, будь уверен, я подам жалобу в попечительский совет. Сейчас у них летние каникулы, и их разговоры с другом относятся к категории «не твоё дело». Пожалуйста, уходи и забери с собой всех невидимых членов Ордена. Если я обнаружу еще кого-нибудь из соглядатаев, я сочту их враждебно настроенными и сначала прокляну, а уже потом буду задавать вопросы.       Альбус отправился в свой кабинет, не получив никакой полезной информации о Гарри. Рональд оказался совершенно прав, предположив, что от двух других друзей, к которым приходил Гарри, он действительно ничего не получил. Мисс Лавгуд просто сказала «нет» и в упор не хотела отвечать ни на один из его вопросов. Мистер Лонгботтом повёл себя ещё хуже. Он отказался даже находиться в одной комнате со своим директором. Теперь, когда Фрэнк и Алиса вернулись в мир живых, в поместье Лонгботтомов нельзя было произносить ничего плохого о фамилии Поттер. Августа едва не вышвырнула Альбуса за ухо, но была близка к этому.       Альбус был в растерянности: неужели эти люди не понимают, что Гарри нужно вернуть под его контроль? Гарри должен был противостоять Волдеморту, другого выхода не было. Поскольку Уизли больше не сотрудничали, единственным шансом для него оставались Грейнджеры. К сожалению, они были магглами и в данный момент находились на каникулах во Франции. Это серьёзно подрывало возможности Ордена по наблюдению за ними: если бы их раскрыли, как это удалось Гарри в Норе, французское министерство устроило бы настоящую войну. То, что они находились в магловском районе, ещё больше усугубляло проблему. Альбус полагал, что сможет оправдать присутствие одного человека в качестве охранника лучшей подруги Гарри Поттера, а на большее количество вопросов ему отвечать не хотелось.       Почувствовав на себе реакцию Лавгуд, Лонгботтомов и Уизли, он не надеялся получить ответы от оставшегося участника их компании. Альбус знал, что скорее Волдеморт покончит с террором и станет парикмахером, чем мисс Грейнджер добровольно предаст Гарри Поттера.

***

      Гермиона лежала на шезлонге и читала, загорая у бассейна прекрасной арендованной виллы. Она действительно наслаждалась отдыхом, чему немало способствовали записка и цветы, доставленные в первый же вечер их пребывания здесь. Мало того, что цветы указывали на то, что Гарри точно знает, где она находится, в записке говорилось, что он почти закончил свои дела и надеется скоро увидеться с ней. То, что цветы появились в её спальне, очень обеспокоило папу, но Гермионе было всё равно — она совсем скоро увидит Гарри, и ей не терпелось поприветствовать своего парня так, как она мечтала.       Увлекшись книгой, Гермиона не заметила, как на стол приземлился красивый рогатый филин. Ее внимание привлек звук, похожий на гавканье, и Гермиона могла поклясться, что птица смеется над ней, протягивая лапку, чтобы избавиться от послания.       — Привет, красавчик, что у тебя для меня? Эмма лежала в тени, но заметила птицу, бесшумно перелетевшую на стол. — Это от Луны, дорогая? Она обещала писать. Волнение в голосе Гермионы было очевидным. — Нет, мама, это от Гарри! Я его куриный почерк сразу узнаю.       Не успела Гермиона открыть письмо, как раздался шорох снимаемой мантии-невидимки, и незнакомая ведьма выхватила его у нее из рук. Она услышала, как ведьма сказала «наконец-то, чёрт побери», пока Гермиона хваталась за свою палочку, но, к сожалению, ведьма исчезла прежде, чем юная красавица успела произнести заклинание. Гермиона мгновенно сменила восторг на опустошение. Она упала на колени и с криком «Сука!» смотрела на то место, где секунду назад была ведьма.       Эмма в темпе направилась к дочери, чтобы успокоить её, но случившееся невозможное заставило обеспокоенную мать остановиться. Красивый филин слетел со стола и прямо на глазах превратился в красивого молодого человека. Он был одет элегантно, но непринуждённо — в шорты цвета хаки и тёмно-зелёную футболку-поло, и при этом улыбался стоящей на коленях Гермионе.       — Меня не было всего несколько недель, а ты уже начала использовать подобные выражения?       Молодой человек стоял позади Гермионы, но ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Эмма подумала, не совершила ли Гермиона какую-то трансформацию: то, как она за долю секунды перешла от стояния на коленях в полном отчаянии к обниманию этого молодого человека, было просто волшебно. По крику дочери «Гарри!» Эмма поняла, кто это, — она не узнала мальчика которого видела раньше. От этого молодого человека исходила совершенно иная уверенность в себе, этому способствовали новые очки и стильная одежда. Судя по всему, он был очень интересным парнем, и Эмма не могла не думать, что Гермиона не отпустит его в ближайшее время.       Дэн был в доме, когда услышал истошный крик дочери, он бросился на помощь Гермионе, но увиденное зрелище заставило его застыть на месте. В отличие от Эммы, для Дэна Грейнджера это было не самое приятное зрелище. Его жена и дочь лежали в бикини, наслаждаясь солнцем. Теперь же Гермиона обхватила мальчика ногами и руками, пытаясь буквально съесть всё его лицо, а её мать стояла и ничего не делала. Это было слишком для отца, и он закричал на них. — Что за хрень здесь творится?!       Гарри также очень хорошо ощущал, как его обхватывает обнаженная кожа, он так же крепко прижимал к себе Гермиону и поддерживал её пыл в их поцелуе. А его рука лежала на её попе исключительно для того, чтобы она не упала. Когда закричал отец, Гермиона нехотя прекратила поцелуй, о котором мечтала уже много лет. Однако она осталась на месте: Гарри больше никогда от неё не отвяжется. Гермиона даже не оглянулась, но представила своего парня, глядя ему в глаза с расстояния примерно в четыре дюйма. — Мама, папа, это мой Гарри.       Гарри тоже не собирался оглядываться по сторонам — вид, открывавшийся ему сейчас, ему никогда не надоест. — Здравствуйте, мистер и миссис Грейнджер. Гермиона, нам нужно срочно отсюда сматываться.       Дэн был сыт по горло этим юным сопляком. — Послушай меня, мальчик, мне абсолютно наплевать, кто ты такой. Ты никуда не пойдешь с моей дочерью.       Гарри осторожно опустил Гермиону на ноги, но оба крепко держали друг друга за руки, прежде чем повернуться лицом к родителям. Гарри пришлось поправить свои новые очки, прежде чем он заговорил. — Мистер Грейнджер, я одурачил шпиона, чтобы он раскрыл себя и ушел. Они скоро вернутся, возможно, с подкреплением. Тогда они попытаются захватить меня силой, и тогда я не уверен, что получится уйти тихо!       Гермиона стояла рядом с ним, обхватив Гарри одной рукой, в другой была зажата её палочка. Родителям Грейнджер не требовалось больше никаких слов. Если они придут за Гарри, то Гермиона будет сражаться на его стороне, а им достанется роль простых сторонних наблюдателей, если не статистов.       Эмма попыталась кратко рассказать мужу о том, что он пропустил. — Дэн, какая-то женщина появилась из ниоткуда, украла письмо Гермионы и исчезла вместе с ним. Потом филин превратился в Гарри, а остальное ты видел.       Гарри не нужно было смотреть, чтобы понять, что Гермиона вопросительно смотрит на него. — Запиши это в список на потом, Гермиона, сейчас у нас нет времени.       Дэн Грейнджер считал себя человеком, хорошо справляющимся со стрессом, решение проблем было тем, с чем он прекрасно справлялся. — Ладно, вам двоим явно пора уходить, но мы пойдём с вами!       Гарри расплылся в улыбке: — Я не против, сэр, но это нужно сделать немедленно. Мы здесь разговариваем за считанные минуты до того, как нам возможно придётся вступить в бой.       У обеих леди Грейнджер рядом с шезлонгами лежали палантины, которые они захватили с собой, Дэн был в таком же наряде, как и Гарри. Именно Дэн задал практический вопрос. — Как мы доберёмся до того места, куда направляемся?       Ответ Гарри заставил их задуматься, пока он не объяснил свои соображения. — На машине. Если вы исчезнете, а машина останется стоять на улице, это даст им понять, что в деле замешан я. Если машина тоже исчезнет, они не будут точно знать. Всегда полезно держать врага в неведении. Не успели они погрузиться в арендованную машину, как Эмма задала вопрос. — Я думала, что мы в безопасности, Гарри, но ты только что назвал их врагами?       — Это люди Дамблдора и, естественно, мои враги. Они хотят схватить меня, затащить обратно в Британию и заставить быть хорошей маленькой марионеткой и делать то, что мне предначертано.       Дэну было трудно слушать это. — И ты знаешь об этом лучше, чем все остальные?       — Как бы необычно это ни звучало, но в данном случае я знаю, сэр. Я знаю то, чего не знают они, и именно это, а не высокомерие, заставляет меня говорить, что я знаю лучше. Дамблдор владеет некоторой информацией, которая, по его мнению, требует от меня определённых действий. Прошу прощения за мои слова, но пошло оно все на хуй!       Эмма пыталась сыграть роль миротворца, пока они ехали к новому месту, а Гермиона была слишком занята тем, что прижималась к Гарри, как бы убеждая себя в том, что её парень всё ещё рядом. — Что Дамблдор хочет такого плохого от тебя Гарри?»       Гарри на секунду задумался, прежде чем ответить. — Он хочет, чтобы я сыграл за его команду и пошел на смерть!       От крика Гермионы Дэн чуть не потерял управление. Гарри пытался успокоить её нервы, одновременно объясняя Дэну дорогу к месту назначения. Вскоре они подъехали к другой вилле, расположенной выше на холме и стоившей гораздо дороже, чем та, в которой жили Грейнджеры. Гарри попросил Дэна припарковаться в гараже, объяснив это тем, что не хочет, чтобы машину заметили. Все четверо вошли в дом, где Гермиону встретили взволнованные Винки и Добби.       Гарри поприветствовал своих маленьких друзей. — Привет, ребята, а можно организовать обед на четверых у бассейна? Думаю, и ужин тоже будет на четверых, дадим Добби возможность продемонстрировать свои таланты в приготовлении барбекю.       Два очень довольных эльфа скрылись из виду, когда Гарри вывел своих гостей к бассейну. Они поднимались на холм по извилистой дороге, но все трое Грейнджеров могли видеть свою виллу, расположенную ниже по склону, примерно в полумиле от них.       Когда Дэн увидел телескоп, установленный на треноге и направленный в сторону их виллы, он обомлел. — Ах ты, маленький засранец! Ты что за нами подглядывал?       Он поднял руки и бросился к Гарри, однако обнаружил, что он просто физически не может пошевелиться.       Гермиона и Эмма уже собирались вмешаться, но обернулись и уставились на Гарри.       Гарри вздохнул и позвал Добби. Гарри опустился на одно колено, чтобы было удобнее разговаривать со своим маленьким другом. — Добби, почему ты так поступил с мистером Грейнджером?       — Он собирался напасть на Гарри Поттера, сэра.       Гарри покачал головой. — Нет, Добби, он отец Гермионы. Он ударил бы меня, только если бы я причинил вред его дочери.       Добби был возмущен. — Гарри Поттер, сэр, никогда бы не причинил вреда своей Грэнджи!       Гарри закрыл глаза, глубоко вздохнул, медленно и беззвучно посчитал до пяти. Иногда это был единственный способ справиться с пылом Добби. К тому же ему приходилось быть очень осторожным, поскольку Добби всё воспринимал очень буквально. — Да, Добби, и в этом-то и состоит недоразумение. Видишь ли, мы знаем об этом, а отец Гермионы — нет. Его работа — защищать свою дочь от любого вреда, вот и всё, что он пытался сделать. Он не знает, что мы хотим того же самого и охраняем Гермиону круглосуточно.       — Добби очень сожалеет о Гарри Поттере, сэре. Мы хотели произвести впечатление на наших первых гостей, а теперь Добби всё испортил. Добби пойдет и прогладит свои уши утюгом в наказание.       Гарри улыбнулся, но при этом был очень тверд. — Ты не будешь делать ничего подобного, Добби, это никогда не будет разрешено ни в одном моем доме, даже в том, который мы только арендуем. Твоим наказанием будет приготовить мистеру Грейнджеру сегодня на ужин самый лучший стейк, который он когда-либо ел.       На лице Добби появилось сосредоточенное выражение, он кивнул в знак согласия и щелчком пальцев отпустил Дэна, после чего исчез.       — Извините за это, мистер Грейнджер, они оба очень трепетно относятся ко мне. Они также потратили несколько недель, чтобы убедиться, что Гермиона здесь в полной безопасности. Добби теперь будет часами подготавливаться к тому, чтобы подать вам лучший стейк, который вы когда-либо ели, пожалуйста, похвалите его за это, иначе вы разобьёте его маленькое сердце.       Дэн мог только кивнуть: это маленькое создание сделало его совершенно беспомощным, и теперь Эмма крепко сжимала его руку. Она подвела его к зоне отдыха, пока Гарри объяснял ситуацию.       — Да, я внимательно следил за вашей семьей. С того момента, как вы ступили на порог дома, там постоянно находился невидимый наблюдатель, он также следовал за вами повсюду, куда бы вы ни пошли. В вашем доме в Кроули их было трое. Мне пришлось подождать и убедиться, что это не ловушка, прежде чем сделать шаг. Поскольку я разговаривал с Роном и Джинни, они знали, что Гермиона будет моей следующей целью. Я боялся, что они впадут в отчаяние и устроят какое-нибудь похищение, чтобы выманить меня. Дамблдор не прочь подставить кого-нибудь в качестве приманки, он так и поступил со мной на этом чертовом турнире.       Дэн был вынужден поверить мальчику на слово, у него не было никаких доказательств или опыта, чтобы опровергнуть его слова.       На столе появился обед — как раз то, что нужно, чтобы перевести разговор в другое русло и, возможно, избежать конфликта. На довольно большом столе стояла мясная нарезка, сыры, хлеб, печенье и салаты. Был также большой кувшин с каким-то фруктовым коктейлем, который оказался очень вкусным. Разговоры во время трапезы были негромкими, так как все понимали, что главным блюдом будет рассказ Гарри.       Гарри почувствовал, как Гермиона переключает свои ментальные передачи, и понял, что время пришло. — С чего бы ты хотела, чтобы я начал, Гермиона?       Его девушка хищно улыбнулась. — Если ты расскажешь мне все, Гарри, я позволю тебе самому выбрать. В конце концов, это твоя история.       Гарри затруднился с ответом: с чего, чёрт возьми, начать рассказывать такую историю? — Чтобы вы поняли, насколько серьезна ситуация, я расскажу вам одну из самых больших и мрачных тайн магического мира. Волдеморт не умер в ту ночь, когда проклял меня, потому что в своей одержимости бессмертием он создал мерзость, называемую крестражами. Проще говоря, он отделял частички своей души и прятал их внутри предметов. Пока хотя бы один из них сохранится, Волдеморт не сможет быть убит.       Гермиона была потрясена. — Я полагаю, что это не та вещь, которую вы можете просто сделать после ночи, проведенной в пабе. Выпиваешь несколько пинт пива, а потом в полупьяном состоянии решаешь сделать крестраж?       — Нет, Гермиона, для этого нужно провести тёмный ритуал, а затем хладнокровно убить человека. Дамблдор знал об этом и не собирался рассказывать мне.       Наблюдение за этими двумя вместе приводило Дэна в ярость, они буквально завершали фразы друг друга. Этот мальчик представлял собой большую угрозу, чем он думал, и отец в нём не мог с этим смириться. Он также считал Гарри Поттера человеком, который подвергает опасности его семью, и Дэн не собирался оставлять это замечание без внимания. — Почему директор школы должен рассказывать пятнадцатилетнему мальчику нечто подобное?       — Ну, мистер Грейнджер, например, потому, что пятнадцатилетний мальчик ходил с крестражем в голове с тех пор, как ему исполнился год.       Если и существовала причина для прекращения разговора, то это была именно она. Гермиона протянула руку и нежно погладила его шрам. — Мне показалось, что твой шрам выглядит более тусклым. Честно говоря, я была так рада тебя видеть, что могла бы не заметить, если бы ты был лысым! Полагаю, поэтому Дамблдор считает, что ты должен умереть — Волдеморт мог бы жить, пока этот кусочек был в твоей голове? Но его уже нет?       Гарри наклонился и, с той же нежностью, мягко поцеловал ее губы. — Прекрасно и великолепно, как я мог устоять? Да, его больше нет, но я забегаю вперёд, нам нужно вернуться к той ночи в Министерстве. Когда Сириус упал в Завесу Смерти, я бросился за ним.       Гермионе оставалось только кивнуть, чтобы он продолжал, она не хотела проверять, получится ли у неё говорить в данный момент.       — Лучше всего это описала Луна, когда спросила меня, побывал ли Я на той стороне. Ей нужно было знать некоторые подробности для информации, которую я должен был ей передать. Я быстро догнал Сириуса и обнаружил, что он разговаривает с двумя людьми, и этими двумя людьми были мои родители.       Эмма была в восторге: она слушала рассказ человека, побывавшего по ту сторону. Она заметила, что Гермиона ни на секунду не отпускала его руку, пока Гарри рассказывал свою историю.       Широкая улыбка Гарри не была той реакцией, которую Гермиона ожидала увидеть на это откровение, Гарри заметил и прочёл то, что именно смутило её. — Я исполнил своё самое большое желание, Гермиона, я смог провести время со своими мамой и папой. Поскольку в моей голове была частичка души Волдеморта, это посчитали приемлемой платой. То, что несколько лет назад я уже уничтожил другую часть, тоже помогло мне, и мне разрешили вернуться, надеясь, что я закончу начатое.       Гермиона уже догадалась. — Дневник, который был у Джинни? Дамблдор знал и все равно не сказал тебе?       — Ничего нового, но вот что изменилось, так это то, что у меня было все, о чем я мечтал с детства, когда меня запирали в чулане. Я совсем не спешил уходить, а потом понял, что время там не имеет никакого значения. Я остался с родителями и крестным отцом.       Новая уверенность Гарри в себе и его умения начинали обретать для Гермионы смысл. — Как долго ты там пробыл, Гарри?       — Это невозможно определить, Гермиона, там не было смены времени суток и тем более времени года. Лучшее предположение — несколько лет. Мы находились в комнате, которая напомнила мне Выручай-комнату в Хогвартсе, она менялась в зависимости от наших желаний. У меня была возможность делать всё, чего мне не хватало в детстве, даже сыграть в квиддич с папой и Сириусом. Моя мама оказывается управляется с метлой примерно так же, как и ты.       Гермиона никогда не видела своего парня таким спокойным. — Могу ли я предположить, что при этом тебе пришлось хотя бы немного учиться?       Он снова одарил ее улыбкой, от которой у нее внутри все перевернулось.       — Гермиона, нам не нужно было останавливаться ни на сон, ни даже на еду. Мы учились годами. Когда Волдеморт вырвался из моей головы, мои силы и уровень концентрации также значительно возросли. Проклятая тварь являлась паразитом и питалась моей энергией, чтобы выжить. То, что меня обучали три очень умных человека, несомненно, помогло. Впрочем, даже мёртвый, Гарри Поттер должен был изменится.       Это вызвало смех у Гарри и удивлённый взгляд у Гермионы: — О, я только что услышал, как моя мама сказала, что я всегда был для неё особенным.       Это замечание обеспокоило Эмму: разговор с мертвыми — не очень хороший знак, даже если он сам был «мертвым». Она должна была узнать об этом больше. — Ты действительно слышишь голос своей матери, Гарри?       Его улыбка не сходила с лица, когда он отвечал Эмме. — До перехода в иной мир единственным моим воспоминанием о матери были мольбы к Волдеморту с просьбой пощадить меня и убить ее вместо этого. Теперь у меня есть года чудесных воспоминаний, которые будут поддерживать меня всю оставшуюся жизнь. Могу я спросить Вас, миссис Грейнджер, у Вашей мамы была любимая фраза? Что-то, что она постоянно повторяла?       Эмма мгновенно перенеслась в другое время: она улыбнулась и ответила Гарри. — Она всегда говорила мне, что если ты стоишь ни за что, то упадешь за все.       Гарри кивнул. — А когда вы вспоминаете это высказывание, чей голос вы слышите?       Ее улыбка стала широкой и понимающей. — Моей матери!       Гарри снова кивнул: — Я точно знаю, что мои мама, папа и крёстный присматривают за мной. Иногда я точно знаю, что они скажут по поводу той или иной ситуации. Я стараюсь не говорить с ними вслух, но это не то, чего я особенно стыжусь.       Гермиона сжала его руку в знак понимания, прежде чем задать вопрос. — Чулан Гарри?       — Обсудим это в другой раз, Гермиона, теперь это позади, и я уверен, что ты предпочтешь услышать другое. Я не знаю, как это произошло, но слух о том, что я вернусь к живым, распространился, и люди стали обращаться ко мне с предложениями о помощи. Проклятие, которым я поразил Волдеморта, было создано Годриком Гриффиндором, я немного модифицировал его, чтобы на лбу остался шрам в виде молнии.       Гермиона была поражена. — Ты встречался с Годриком Гриффиндором?       — Да, и он был не слишком доволен тем, что некий старый волшебник делает с его школой. Годрик — большой сторонник того, чтобы давать людям второй шанс, но только один. Годрик назвал это своим судейским проклятием, магия, используемая для его наложения, точно знает, почему оно было наложено. Если человек действительно раскаивается и меняется, проклятие со временем заживает и исчезает. Если же нет, то оно не поддастся никаким способам лечения и никогда не исчезнет. Если он сталкивается с кем-то, кого он уже пометил, то для него все кончено. Когда люди узнают, что извинения — это абсолютная индульгенция, мы оказываемся в том состоянии, в котором находимся сейчас.       — Конечно, ты не надеешься, что Волдеморт изменит свои взгляды?       — Надеюсь? Нет! Но я дал обещание дать ему шанс, ты же знаешь, я всегда выполняю свои обещания, Гермиона. Даже Хельга Хаффлпафф не смогла преодолеть магию настолько, чтобы исцелить того, кого поразило это проклятие, а она была просто потрясающей целительницей!       Гарри понимал, что перескакивает с одного на другое, но эта история не должна была быть линейной. Кроме того, ему отчаянно хотелось сообщить Гермионе самую важную новость. Всё казалось вполне нормальным, когда он часами обсуждал и уточнял свои планы с родителями и Сириусом, но это был тот самый «тест на прочность». — Встреча с Хельгой изменила мою жизнь. Именно она обнаружила, что несмотря на то, что я сросся с Волдемортом, у меня есть природная склонность к целительству. Это стало ее миссией, и она потратила, наверное, годы на то, чтобы научить меня всему, что умела.       Гарри повернулся лицом к своей девушке, и тут наступила решающая часть. — Теперь у меня есть меч и посох целителя как мои главные атрибуты, пришло время выбрать путь. То, что ты сказала мне в тот последний день в Хогвартсе, постоянно звучало в моей голове, и я был вынужден признать, что ты была права. То, что Гермиона Грейнджер оказалась права, вряд ли можно назвать шокирующим открытием, а вот то, что я умею спасать людей, стало для меня шоком.       Гермиона попыталась извиниться, но Гарри отмахнулся от этого. — Я подумал о людях, которые могли бы спасти Гарри, и придумал только два имени. Гермиона Грейнджер и Поппи Помфри, после этого мне было легко принять решение. Аврор проиграл целителю, но я не мог представить себя работающим в больнице Святого Мунго. Мой статус знаменитости превратил бы всё это в цирк, люди выстраивались бы в очередь только для того, чтобы попасть на «лечение» к Гарри Поттеру. Я решил стать маггловским врачом.       Он дал этому моменту немного настоятся, прежде чем продолжил. — Я буду сдавать магловские экзамены в Шотландии, а затем подам документы в университеты Глазго, Эдинбурга и Сент-Эндрюса. Я уже купил дом в Глазго, и он полностью маггловский, если не считать эльфов.       Эмма понимала, что Гарри объясняет это исключительно ради Гермионы, но что-то её беспокоило, и она решила просто спросить молодого человека. — Гарри, разве ты не можешь добиться большего, сохранив свою магию? Отказаться от неё — это, кажется, слишком.       — Миссис Грейнджер, я покидаю магическое общество, а не отказываюсь от магии. Мы с Гермионой — волшебные существа, и отказ от магии, скорее всего, убьёт нас. Я буду жить как магл, учиться как магл и, надеюсь, когда-нибудь буду заниматься медициной как магл. Если в исцелении одного или трёх пациентов окажется немного магии, никто не должен об этом знать. Я выбрал Глазго, потому что у меня хорошие воспоминания о Шотландии, и к тому же он достаточно далеко от Лондона и министерства, что меня вполне устраивает.       Голос Гермионы был неестественно тихим, когда она задавала ему свой самый важный вопрос. — А как же я, Гарри?       Вот тут-то Гарри и пришлось показать, что старая шляпа не зря определила его на Гриффиндор. — Гермиона, я надеюсь, что ты будешь рядом со мной и поможешь нам решить, что мы будем делать со своей жизнью. Надеюсь, я не слишком самоуверен, но для меня это серьёзные отношения, отношения, которые, надеюсь, когда-нибудь перерастут в помолвку, а затем и в брак.       У нее перехватило дыхание, и она не заметила, что ее родители тоже затаили дыхание от такого поворота событий. — Гарри, это предложение выйти за тебя замуж?       — Пока нет, Гермиона, я оказываю большое влияние на твою жизнь и жизнь твоей семьи. Я просто пытаюсь дать всем понять, чего я хочу. Я понимаю все твои страхи, это жизненно важный вопрос, и у тебя не было времени обсудить его так, как у меня.       Гермиона наклонилась и нежно поцеловала Гарри в губы, её глаза сияли счастьем. — В любое время и в любом месте мой ответ всегда будет одним и тем же, Гарри. Ты услышишь от меня громкое «да».       Гарри был готов взлететь, его главный страх был повержен, но взгляд её отца не давал ему покоя и заставлял говорить. — Если бы мы остались в магическом мире, это было бы так же плохо для тебя, Гермиона Поттер осталась бы в истории как жена Мальчика-Который-Выжил или ещё какая-нибудь подобная ерунда. В мире маглов мы просто два студента и вольны быть теми, кем хотим.       Возможно, для Эммы все происходило слишком быстро, но ей нравилось то, что она сейчас слышала. Между ней и Дэном росло чувство, что они медленно теряют свою дочь в непонятном для них мире. Что, черт возьми, они знали о трансфигурации? Поступление в университет — это то, что они не только понимали, но и могли помочь. Эти двое в буквальном смысле могли взять лучшее из двух миров.       Гермиона раздумывала над вариантами своего образования, пока Гарри не сказал «Гермиона Поттер», и тогда она была готова согласиться на всё. Тогда он ещё больше подсластил пилюлю. — У меня, наверное, столько же знаний, сколько у большинства профессоров в Хогвартсе, и я легко смогу обучить тебя хотя бы до уровня Ж.А.Б.А. В моем новом доме есть комната, отведенная под библиотеку. Мы можем заполнить её любыми книгами! Добби и Винки помогали мне перемещатся по стране, так что расстояние тоже не помеха.       Эмма просто обязана была что-то сказать. — Гарри, это звучит замечательно, и тебе, Гермиона, стоит подумать об этом. Она начала замечать, как хорошо эти двое подходят друг другу, и уже вовсю пошли мысли о свадьбе.       Гермиона не стала возражать. — Я уже смирилась с тем, что вернусь в Хогвартс до своего дня рождения. После этого я смогу на законных основаниях уйти из школы с гордо поднятой головой. Думаю, об этом решении я буду молчать до положенного времени, примерно за пять минут до выхода из замка».       Это всех развеселило, но у Гермионы был ещё один важный вопрос к Гарри. — А как же Волдеморт, Гарри? Его, очевидно, нельзя убить, и он постоянно преследовал тебя в прошлом.       — Гермиона, мое послание Луне было о том, что наши матери всегда присматривают за нами. Когда я был на другой стороне, я встретил молодую мать, которая кардинально изменила всю нашу жизнь. Её звали Меропа Гонт.       Эмма была уверена, что она единственная, кто услышал прозвучавшую от Дэна фразу. — Даже в загробном мире, он очаровывал женщин. Ей предстоял серьезный разговор с мужем.

***

      Альбус смотрел на слова, написанные на пергаменте, пытаясь понять их смысл: The colours of a rainbow, so pretty in the sky Are also in the faces of people going by I see friends shaking hands saying how do you do They're really saying I love you I hear babies cry, I watch them grow They'll learn much more than I'll ever know And I think to myself What a wonderful world.       Старый волшебник испробовал все заклинания для расшифровки, которым когда-либо учился, и еще больше тех, которые он потом нашел в своей обширной личной библиотеке. Он ничего не добился. Северус ничем не помог, сочтя всё это гормональными разглагольствованиями подростка. Это была его единственная фраза перед тем, как его вызвал Волдеморт.       Только когда Аластор прибыл во Францию на вечернюю смену, чтобы присмотреть за Грейнджерами, Альбус наконец понял цель послания. Он потратил несколько часов, пытаясь разгадать не поддающееся расшифровке послание, а тем временем Грейнджеры бесследно исчезли. Матильда вернулась во Францию и предположила, что они куда-то уехали, так как машина пропала. Аластор смог убедиться, что в доме не осталось никаких следов Грейнджеров.       Дела действительно шли из рук вон плохо, если даже маглы умудрялись морочить голову его ордену!