х х х

– Дорогуша, выглядишь ужасно! Ничего себе открытие. По мнению Панси – вообще гениальное, учитывая, с кем ей приходится делить одно помещение. Ничто не предвещало беды, но было бы глупо не ожидать пакостей со стороны гриффиндорцев – самого назойливого факультета школы. Даже непреднамеренность их появления не слишком-то влияла на общий счёт претензий с обеих сторон. – Паркинсон, тебе стоит, как минимум, прислушаться! – Тебя не спросила, Уизел. О, Мерлин, за что?! Три часа убираться в заброшенной аудитории без палочек и магии, попутно выслушивая кряхтение старого завхоза вместе с описанием его любимых телесных наказаний вековой давности. Только он ушёл проведать свою драную кошку, тут же нарисовалось Золотое Трио! Не куда-нибудь притащились, а именно сюда! Случайно! И в довершение всего растревоженное магическое зеркало начало трещать без умолку, оценив, сколько благодарных зрителей находится в поле зрения. – Хватит, – Драко был немногословен, и она его понимала, брезгливо стряхивая с волос паутину. – ... Кстати, детка, да, ты-ты! Чуть-чуть магии – и гнездо на твоей голове превратится в чудесные локоны... – А ты рот не затыкай! – Рон, правда, перестань... Поттер был какой-то подозрительный. Молча сидел в стороне и, похоже, думал. Панси изогнула бровь – он вообще умеет? Мозгом их маленькой колоритной банды была грязнокровка, может, это заразно? Кто знает, что они притащили из своего мира. – Но, Гарри, это же... слизеринцы! – рыжий мальчишка произнёс это с такой пафосной брезгливостью, что даже у Драко уголки губ дёрнулись вверх – Панси заметила. Они обязательно немного посмеются над этим, когда останутся одни. – И что? – герой тяжело вздохнул, словно разговаривал с ребёнком. – В каждом человеке есть хорошее. Ошеломлённая Панси обернулась в его сторону и, кажется, первый раз обратилась к нему лично: – Серьёзно? Ты вообще людей-то встречал? * * * – Тебя не затруднит привести меня в порядок? Здесь сто-олько пыли! И как её опять угораздило здесь оказаться? Хогвартс настолько огромен, что по его коридорам можно блуждать вечность, а она всё равно вернулась именно в эту аудиторию. Дверь слегка скрипнула, Панси тут же скрылась за поставленными друг на друга партами – попасться под руку одному из профессоров было бы не лучшим завершением вечера. Факелы не вспыхнули – странности преследовали по пятам. Впрочем, что ещё ожидать от старого замка, чья магия всё больше чудила, походя на нынешнего директора. Было тихо. Она покачала головой и направилась к двери, собираясь вернуться в гостиную факультета. – Эм... Паркинсон? – Она вздрогнула, выхватила из рукава палочку. – Тише, тише! – Поттер поднял руки в беззащитном жесте, показывая, что не вооружён. Глупо, конечно. Как можно подставляться под палочку слизеринки? Но это же герой. – ... Здесь раньше проходили такие чудесные свидания! Давайте я научу вас чувственному танцу в круге из маленьких свечей? – Не ожидала. Больше не подставляйся, – Панси медленно убрала палочку, лениво подумав о том, что Избранный, как его окрестили газеты, похоже, тоже осознаёт прелесть тишины и одиночества. Она не понимала неприязнь Драко. Разве стоит безродный мальчишка таких усилий? Продумывать козни, вспыхивать гневом, стремится быть лучше... Драко не надо стремиться! Он и так лучше! Но она не могла не отметить, что рядом с Поттером Ледяной Принц их факультета становился живым, более открытым. И, может быть, девушка была даже чуть-чуть благодарна за это постоянным межфакультетским стычкам. – Это можно считать извинениями? – Поттер чуть улыбнулся, спрятав руки в карманы, покачиваясь с мыска на пятку. – Я бы обязательно извинилась, если бы прокляла тебя. Она заставила себя не оборачиваться, когда услышала за спиной его заразительный смех. Чего это он? На мгновение показалось, что её коснулось что-то тёплое, а в аудитории стало светлее. Но ведь факелы не горели, значит, это всего лишь... морок. * * * – Вас долго не было, юная леди! Приходить сюда стало привычкой. Панси думала, что дурной, потому что привычка включала в себя не только забытую аудиторию с дурацким зеркалом, но и Поттера. Один раз. Они перекидывались ничего не значащими фразами, Панси закрыла глаза и хотела опереться на парту, а в следующее мгновение почувствовала его ладонь своей... Разве может быть у человека настолько горячая кожа? Она почти обожглась. Это неправильно и ненормально. Но разве с героем могло быть по-другому? С её подачи на эту тему они старательно не разговаривали. Делали вид, что так близко подходят друг к другу по чистой случайности, и мимолётные касания тоже непреднамеренны. Да, можно было представить, что всё это вообще мерещится. – Снейп сегодня окончательно слетел с катушек! – Профессор Снейп, – педантично поправила Панси, потом нахмурилась и переспросила: – Откуда слетел? – С... а, не важно. – ... Хотите сказку? – Мерлин! – Панси начала раздражаться от приторного, слишком мягкого голоса зеркала. Она моментально вспомнила с десяток заклинаний, которые можно было бы применить, если бы не... – Хочу. – Чего? Поттер пожал плечами и пересел ближе к зеркалу: – Хочу сказку. Мне, знаешь ли, не довелось их послушать... Она могла бы съязвить. Но почему-то предпочла замолчать и открыть учебник, прислушиваясь время от времени к мерному повествованию старого зеркала. Ну какие сказки, в самом деле... а вот тут маразматический осколок лукавит... * * * – О, дорогая, мне так жаль... Разве стекляшка может жалеть. Панси одёрнула стандартную чёрную мантию и прикусила губу – это всё так неправильно! Лорд, редкие, но кровавые стычки магов, тьма и ужас, предательство, Драко... Он волновал её больше всего. Бледный до синевы, больше похожий на инфери, а не на человека, вымотанный, выпитый почти до дна чередой плохих новостей. Как можно помочь тому, кто не желает помощи? – Это всё из-за тебя! Она впервые сорвалась, выплеснув свою злость на Поттера. И даже под пытками бы не призналась, что это банальный страх. – Ты не смеешь его преследовать! Не смеешь делать его жизнь ещё хуже! Ты же чёртов благородный герой! – ... Ещё чуть-чуть и я взорвусь от магии! Она успокоилась моментально, точно так же, как вспылила. Несколько стульев были расколочены, парты кое-где оказались подпалены, и пахло озоном и гарью. Панси безразлично посмотрела на зеркало и отвернулась. – Я... не буду говорить, что сожалею, – голос Поттера был глухим и каким-то обречённым. – Я знаю. Он не прекратит. На кону стоит куда больше, чем жизнь Драко, и Панси это понимала. Только ей было плевать на всех и каждого. Наверное, хорошо, что есть такие люди, как Избранный... Рано или поздно война закончится, и его будут носить на руках за самоотверженность и веру, а их будут ненавидеть за трусость и желание жить. Это... так предсказуемо и так отвратительно нормально. – Но я хочу знать. Ты беспокоишься только за Малфоя? Сердце пропустило удар. Она не обернулась и быстро ушла, пока ей не пришлось отвечать даже самой себе. * * * – Детка, ты сегодня... сама не своя... Она нервно постукивала палочкой по ладони. Единственное, что в её жизни оставалось неизменным – двенадцать дюймов, клён, сердечная жила дракона. Однозначно тёмная, не хуже клейма на руках Пожирателей. Палочка выбирает волшебника. А потом дарит ни с чем не сравнимое ощущение силы и спокойствия. Магглокровки не понимают. Для них палочка – неудобный инструмент, что ограничивает движения. Для неё – продолжение руки, чувствующее обнажённые потоки магии. Палочка Поттера всегда валялась на подоконнике или на столе... Сначала она думала, что по небрежности и неуважению. А потом поняла: он просто не нуждается в этой защищённости и стабильности. Он сам – стена, за которую все прячутся. – ... Время не будет дарить себя вечно... Он оказался рядом слишком близко. Такое наваждение. Ладонь коснулась груди напротив сердца. Он прижимает к себе её руку как можно сильнее, потому что это так... опьяняет. – Панси, я... – Не надо. Его губы так близко. Жар тела, в котором можно согреться. Стоит всего лишь качнуться вперёд – и её уже никто и никогда не отпустит. Стоит прижаться, обнять за шею – и весь мир покорится выбору героя. Пусть слизеринка... пусть тёмная... пусть... Разве можно об этом думать, когда кончики пальцев скользят по руке, и уже от этого она дрожит, жадно глотая воздух. Панси видела в его глазах решительность, обещание быть рядом и чуть-чуть настороженности... Что видел в её глазах он? Они отшатнулись от зеркала – стоило Панси убрать руку с его плеча и морок растаял. Так глупо. Попасться в плен магических иллюзий и на время утонуть в них, словно в речном водовороте. Даже первокурсники спустя полгода успешно сбрасывают с себя видения, словно сеть. А они! Ладно – Поттер, что с него взять, но неужели беспечность заразна? Панси представила, сколько наказаний выписали бы ей коллеги-старосты и... Поняла, что сама их себе выпишет. Она должна быть уверена, что этого больше не повторится. Тишина не давила. Но воспоминания об этих странных, нереальных, но близких видениях вернулись. Зеркало молчало. И правильно: почему-то показалось, что выступи оно сейчас, и его бы расколотили в две палочки немедленно. Зачем она задержалась, когда после отработки ушёл Драко? Почему Грейнджер и Уизел оставили своего героя в пустой аудитории с ней? Что Поттер-то забыл здесь?! – Эта война когда-нибудь закончится. Надо же, а он совсем не глуп. Самое страшное в этих видениях – нереальность, приправленная смутным желанием пойти наперекор. Это не обязательно должен был быть Поттер. И даже более того, лучше, чтобы это был кто угодно, но не Поттер. Но герой прав, камень преткновения – война. Разные стороны, разное окружение, разное будущее. – Между вашими и нашими она никогда не закончится. Мир не построить, всего лишь убив Тёмного Лорда. Одним больше, одним меньше... За них уже давно прописали сценарий того, как надо жить. И это не сломать. Никто не хочет новой боли и страданий после войны. У Панси есть жених, у Поттера – невеста. Её ждёт каменный особняк и домашнее хозяйство, его – пост Главного аврора и великие подвиги. Она никогда не пойдёт против семьи, он никогда не предаст доверия приютивших его людей, видевших в нём сына. Это непреложная истина. Ему незачем возвращаться за Панси, даже если хочется. В конце концов, для этого нет ни одной разумной причины. Верно? Конечно, он не вернулся. А она его вовсе не ждала. Им обоим очень легко было сделать вид, что это просто игры старого волшебного зеркала в заброшенной аудитории. Так легко, что даже горько.