Глава ноль. Первоначало

      "Высшие существа, эти слова лишь для вас. Вы ступаете на земли Короля и Создателя. Перейдите границу и повинуйтесь нашим законам. Станьте свидетелями последней и единственной цивилизации, вечного Королевства. Халлоунест. В наших землях не прячьте своё истинное обличье. Пусть все греются в лучах вашего величия, ведь только в этом Королевстве могли возникнуть такие, как вы."       Таковые слова выгравированы на скрижалях королевства, раскинувшегося как в долине под горою с кристальным пиком, так и под этой землей, в системах пещер, кои достают до сокровенных недр земли.       Лишь один город Грязьмут стоит над величием пещер, но даже он ныне обширен, полон снующих жуков и прочих обитателей этого мира.       Все в городке крутится у спуска на нижние уровни сие королевства. Вся широкая дорога, от шикарных запертых врат до лифтов и вокзалов, исполнена с парадным изяществом. Каждое здание по обе стороны сей главной улицы, будь то перевалочные и логистические пункты, магазины иль администрационные сооружения, каждое архитектурное решение было безупречно.       Но почему же место, явно некогда открытое миру и посетителям, сейчас ограждено от мира бесспорно прекрасными, но запечатанными вратами?       "Наши заветные грёзы, что ты нам предоставил и преувеличил, Но слишком поздно в смятении стало ясно, что нашим желаниям не видно конца, Какова цена обуздания нашей дикости? Ты отдал всё — и даже больше. Но желания оставались неутолимыми, нескончаемые грёзы, отбирающие твои силы. Среди них возникло ужасное бедствие, Вынудившее вернуться к нашим агрессивным побуждениям, Превратившее нас обратно в зверей и оболочек, Наши души поглощены светом свыше. Внутри твоего трупа всё ещё слышен истинный крик того, Кто вобрал нашу боль, наши потери, наши грёзы внутрь себя, чтобы… Сквозь его боль мы нашли правду, что должна быть признана, Ибо ничто не может сдержать подобное, кроме абсолютной пустоты" - Элегия для Халлоунеста       Сие королевство, как то заведено в этом мире, образовалось благодаря высшим существам, пускай и не столь прямо, как то бывало зачастую. Эта земля особенна, издревле обитаема. Столь издревле, что от первой цивилизации не стало почти ничего. Лишь то нечто, коему они поклонялись — пустота, осталась неизменна. Черная смоль на дне мира, по природе своей пожирающая все. Быть может, те древние исполинские жуки нашли сакральную суть во всепожирающей природе черноты, может, смогли обуздать ее силу. Видится, что некогда и божество пустоты могло иметь место, как глава над всеми этими существами прошлого.       Но ничто в этом зыбком мире не вечно, на смену тьме пришел свет. Древнее воплощение ночных мечт, солнце в сие мирке, чье имя уж дошло до наших времен с ужасом и болью: Лучезарность. Дикая и необузданная, но невыносимо могучая, Древний свет согнала на самое дно будущего Халлоунеста своего природного врага в лице жидкой тьмы, нарушила господство первой цивилизации. Имея в себе суть другую, она создала из своих грез не столь внушительную расу, однако рукотворную и уникальную, непохожую ни на кого из существовавших доселе — мотыльки. Народ, неразрывно связанный со снами, грезами и исходящей оттуда магией, но не знающий военного дела вовсе.       Тогда, в обширных и ныне не занятых столь безапелляционно землях, жизнь стала цвести во всем своем разнообразии. В глубинах у пустоты поселились ткачи, бежавшие от собственных взбесившихся богов в сей уголок мира; в тропах, кои ныне зовутся зелеными, возвела свое царство божество Унн, создавшая всю эту растительную жизнь; не то также пришли, не то появились как потомки былого племя воинственных богомолов, а также те, кто и вовсе был вылитый древний, но меньше и, не кривя душой, менее могущественен; в пустующих закоулках разросся общий разум грибов; кое-где вилась уж подозрительно плетущаяся с черной смертью синяя живокровь.       Подземный мирок жил по своему укладу, но стоит повториться, что ничто не вечно. Из необъятных пустошей за пределами сих земель прибыл Бледный черв. Прирожденный правитель, высшее существо, которое, однако, не способно создавать жизнь подобно другим. Иждивенец вскоре встал во главе части местных жителей, даруя им нечто, может быть, ценнее просто жизни — разум. Полностью независимый ум для жуков образовывающегося Халлоунеста, не мечта ли?!       Итак, большинство по своей новообретенной свободе воли примкнули к Бледному черву, сделав его наиболее выдающимся местным богом. Вся та краса индустриализации, что сейчас блистает вокруг, — заслуга именно что Халлоунестовского мироустройства. Королевство росло и росло, цвело и пахло, все большие толпы бросали свои идеалы иль родных богов ради благ у черва.       Унн ушла в нечто, подобное, пожалуй, спячке, растеряв свои земли; ткачи забились в самый дальний и глубокий угол земель и уподобились тем тварям, с коими делили среду обитания, теряя знания о своем богатом историей прошлом; богомолы да грибы пошли на сближение с королевством черва. И лишь один рубеж не дался так просто бледному змею. Некогда сиявшая ярче всепоглощающей тьмы Лучезарность, отдавшая всю себя своему же народу, день ото дня гасла от того, как ее же дети забывают свою мать. Неужто какой-то бледный свет черва затмит ее?       Халлоунест стоял долго, поистине долго. Его король обзавёлся столь же божественной королевой из рода Корней: высшее существо плодородия, Объявившаяся, как и остальные корни, подобные ей, в чуждых землях, в неясный, но неизбежный момент. Бледный Король, способный не создавать новое, но делать краше уже имеющееся, наделил великой силой и пятерых самых выдающихся рыцарей, создав угрозу для любого излишне смелого бога. И сия мера вскоре же пригодилась. Дикая древняя богиня Лучезарность бросила вызов Бледному черву, но потерпела поражение. На тот момент.       Халлоунест не просто стоял, он блистал долгие и долгие годы. Но уж известно, что нет ничего вечного. Воистину много времени утекло с конфликта с Лучезарностью, не одна и не две истории упущены во имя целостности повествования.       Лучезарность была побеждена, но не исчезла из мира. Память о старой богине сохранялась то тут, то там, и в один момент ее гаснущих сил и растущего отчаяния стало достаточно мало и много, дабы создать то, что уж точно не позволит ее забыть: чуму. Рыжие глаза, безумие, растущие огненно-оранжевые опухоли, полные едкого яда, умирающее тело и разложение ума. Адская болезнь начала ползти по вечному королевству. И что бы ни делал Бледный Король, никто не мог убить другое высшее существо окончательно. Они же боги, они не созданы умирать! Эта сила не может исчезнуть в никуда.       И тогда, подняв со дна истории древние знания, черв пришел к пустоте. Еще до сего часа нужды он изучал черную смоль, но страшился применять то, что стремится слепо пожрать все живое. Но не было другого выхода, лишь в пустоте можно было безвозвратно похоронить древний свет.       Но для пустоты нужен подходящий сосуд. Жидкая чернота принимала искусственные оболочки, но в них бы не попалась Древний свет, когда как живые шкуры темнота пожирала целиком. Зачастую.       Только боги могли хоть сколько-то сопротивляться пустоте. Но особенно хороши в том были червы, кои, буря землю, могли без вреда для себя ненадолго окунуться во тьму. И корни, чья природа будто в чем-то походила на жидкую черноту, также меньше поддавалась вредоносному воздействию. По чудовищной удаче, сочетание генов именно что нынешних монархов Халлоунеста было самым подходящим и даже единственным вариантом. Лишь дети Бледного Короля и Белой Леди могли стать Сосудом.       Тогда, еще естественным путем, черв и корень зачали первую кладку яиц. Чтобы пустота лучше ассимилировала отданное ей тело, пришлось опускать даже не проклюнувшихся детенышей. Доселе и не намеревались высшие существа размножаться, ведь рожденным от двух богов новым божкам понадобится свое место, свое королевство. Может, природа взяла бы верх и потомство попыталось свергнуть предков. У юных, но мощных высших существ хватило бы силы...       Однако из десятка представителей нового вида ни один не был подходящим. Пустота нещадно топтала светоч божественности, и пришлось создать еще, и еще, и еще, и еще, и еще. Нужен был тот, один на миллион, великий и ужасный защитник Халлоунеста. Уж всеми способами, что только доступны двум богам, могучим магам, королевская чета создавала претендентов. Столь много, что в самой бездне не осталось больше места пустого. Действительно миллион, столько понадобилось принести в жертву на алтарь еще не добытой победы.       Но что же искал король? Сосуд есть панцирь, скрывающий внутри пустоту. Без разума, чтобы думать. Ни единого сомнения не возникнет в пустой голове, ни на шаг не отступится пустота, ни на секунду не отпустит хищная чернота Лучезарность. Без воли, чтобы сломить ее. Не поддастся соблазну безвольная тварь, не заимеет своих желаний, чтобы предать, не сломится под вечным натиском бога. Без голоса, чтобы выть о страданиях. Не проявит слабости, не выдаст секретов, задавит дикого бога своей холодностью, безмолвностью хищника.       Сосуд должен не иметь ни мыслей, ни эмоций, дабы Лучезарность не смогла играть на том. Идеальная машина в жучьей шкуре, безропотно выполняющая приказы. Мозг чистого от влияния разума сосуда полностью пропитается пустотой, ненужные аспекты исчезнут.       Тело же божественно, но формально мертво. Задушив еще в яйце зародыш корне-черва, пустота поселяется внутри, разъедает внутренности, заменяя все собой. Но назад уж утечь не может, ибо связавшись с нервной системой однажды, этот первичный потомок бульона начинает функционировать как единое целое, воспринимать мертвое тело как свое продолжение. Оболочка не гниет, ибо пустота будто источает мороз и не дает портиться. По пустой, окоченелой морде получившейся твари, по неестественным движениям, по кататоническому ступору видно, что черный жук скорее нежить. Но мертвечиной не разит, и тут черная гемолимфа подсобила. То для того, дабы вместив в себя чуму, существо не погибло и не разложилось в рыжий яд. То что мертво умереть не может, лишь исчезнуть. Многого простого нет в сосуде: без ощущения вкуса, без хорошего зрения, без умения различать цвета, без шума шаги, без блеска глаза, без звука горло, без мимики морда. Многого нет в сосудах, помимо воли и чувства дабы не отвлекаться от своей великой цели.       Но взамен потерь бесполезного в сражении с древним светом, пустомордые жуки сильны до безумия. Чуть ли не голову такому можно снести, так тварь не то что выживет, а зарастит раны. Магия подвластна им до безобразия, физическая мощь позволяет голыми когтями раздирать чужие панцири. Мозг этих созданий заточен на молниеносную обработку сигналов и решение сложных как физических, так и координируемых задач.       Сосуд должен родиться существом другой природы. Без традиционного разума для личности, притом же сильным не подобно зверю, а сродни богу. Идеальная клетка в лице нового, непознанного доселе вида живой природы. Быть может, даже убийца бога, а не просто вечный тюремщик. Какова была бы картина: идеальная пустотная тварь приносит к своему черву "труп" богини света и мечты.       Будучи отпрыском высших существ, сосуд не состарится ни на день. Столько несчетных веков у него будет, чтобы держать свет и постепенно душить в своей тьме.       Бледный король бросил вызов законам природы, оттого путь потребовал столько трупов для возложения ступеней. И в конечном итоге... Халлоунест увидел своего спасителя! Из бездны вышел он: Чистый Сосуд. Без чувств, без воли, без упрека. Бледным промахом малого жучка возвели в статус Полого Рыцаря — последней надежды умирающего Халлоунеста.       Вес целого королевства лег на плечи одного лишь жучонка, коему едва ли линька отроду стукнула. Но не судите опрометчиво эту машину смерти. Ведь с молодых когтей лучшие воины готовили Чистый Сосуд для убийства Лучезарности, медленного иль быстрого. Сам король, едва ли являющийся боеспособным богом, казалось, уже бы запросто проиграл бы своему омраченному дитя.       На алтарь победы готовы были возложить все. С каждым годом пригретая на груди пустота забирала все больше. Во имя надежности решено было оградить сосуд от мира печатью, держащейся на беспробудном сне трех вечно грезящих достопочтеннейших представителей сей земли. Причастные к воспитанию ручной черноты теряли здоровье от контакта с отродьем бездны. Королевская чета двух вечных существ разорвали, казалось бы, свою вечную любовь. Деньги, материальные блага в это вложенные и вовсе пустое, не стоят перечисления рядом со списком всех загубленных и поколечанных жизней. Халлоунест потеряет ученого и учителя - Мономону Наставницу, Халлоунест потеряет деятеля и гражданина - Луриена Хранителя, Халлоунст потеряет правителя и мать - Херру Зверя. А сколько неназванных скормленны цели?       И что же, великое жертвоприношение да вскормленный всей этой кровью отрок принесли свои плоды? Выдержал ли этот герой свое звание?       Как то сказать будет правдивее... Мы не червы, чтоб знать всего наперед, однако бледный змей, спросив свое предвидение, узрел, что тьма со стальным сиянием в лапах поглотит искру Халлоунеста. Будущее не предопределено в каждой своей мелочи, и даже знающий завтрашний день Бледный король не склонился пред детерминизмом. Но что как ни Чистый сосуд является тьмой со стальным, блестящим гвоздем в латах? Кто есть не искра Халлоунеста, как высшее существо сотканное из света? Вот он, спаситель Халлоунеста, даже предвиденье его предупреждало.       Невзирая ни на что, Чистому Сосуду станет по плечу одолеть древний свет, так или иначе. Что ж он такое, чтоб не исполнить ожиданий целого королевства. Ради сосуда жертвовали, тем же он отплатить обязан. Деректива будет выполнена любой ценой. Полый рыцарь не подведёт.