Часть 1

***      Ник в очередной раз сбежал от приемных родителей накануне семнадцатилетия. Запертый в комнате их погибшей пять лет назад дочери, лишенный своей одежды, он натянул девичьи треники и худи, завязал хвостом волосы на затылке, напялил солнцезащитные очки и по связанным простыням и чулкам спустился вниз. Добежав пешком до нужного католического монастыря, который долго искал на карте в смартфоне, он постучался в дверь. — Пустите переночевать? — полу шепотом проговорил он, стараясь скрыть ломку голоса и подтянув повыше воротник, чтобы спрятать «адамово яблоко» на худой шее. — Родители тебя скорее всего уже ищут, дитя, уже вечер, — ответила монахиня, собираясь закрыть небольшое окошко в дверях. — У меня нет родителей, я сбежал…а из приюта. Меня там хотели изнасиловать, — отчасти он сказал правду.       Приемные родители взяли его из-за внешнего сходства со своей погибшей дочерью. Надеялись уговорить сменить пол и давали сопутствующие препараты. Нику сначала это казалось забавным, но потом, вернее сегодня, он увидел ее. И твердо решил увести у самого Бога. Дело в том, что та девушка, которую он желал бы видеть своей, была монахиней. Они встретились глазами в Макдональдсе, куда оба в обед зашли перекусить. Он был в своей обычной одежде унисекс, да она и так, пожалуй, не поняла бы кто он, из-за его внешности андрогина. Юная монахиня в кафе отвела свой кроткий взор от его восхищённых глаз, вероятно обескураженная вниманием странной девицы. И это был для него вызов. Ник ею заболел. Вернувшись домой, выставил приемным родителям условия и протест. Никакого транс перехода он не станет делать, а они, в свою очередь должны отпустить его на вольные хлеба. Но отец запер дверь на ключ, и отчитал его как девчонку. Это стало последней каплей терпения юноши. — Входи, мне стоит сообщить в твой приют и в полицию, девочка, — женщина пропустила его в холл монастыря. — Не стоит, мэм, я не вернусь туда, я хочу остаться у вас и принять обет, — елейно прошептал парнишка, покорив при этом монахиню своими кротким взором в пол. Что-то, не совсем человеческое тенью промелькнуло в его лице, немного насторожив видавшую виды старуху. Но мягкая улыбка «девочки» обезоружила бы самого закоренелого скептика. Ну конечно это не демон к ним явился, с такой-то чистой ангельской внешностью, конечно же нет. Сестра-настоятельница выслушала сироту, разглядывая последнюю с неподдельным интересом. — Хорошо, милая, тебя поселят к остальным сестрам. Я не позволю тебя забрать у нас против воли, но в полицию мы должны сообщить. — Можно не сообщать? Пожалуйста. Он, тот кто хотел меня трахнуть, он очень влиятельный человек. Он извращенец. Он подкупил там всех. Он владеет этим городом. Он уничтожит вас. Пожалуйста, просто позвольте мне у вас спрятаться, — щедро роняя крупные слезинки с густых темных ресниц, уговаривал настоятельницу Ник. — Хорошо, — хозяйка заведения наверняка знала кто правит городом и очень заволновалась. Парень понял, что манипуляция удалась. Он быстро освоился в келье, которую, кстати, делил с той самой девушкой, которую встретил накануне и за которой его повел сюда его мужской нюх. — Привет, я ВерОника, — поздоровался он, широко улыбаясь своей соседке. — А тебя как по имени? — Я сестра Мери, — тихо промолвила девушка, расчесывая свои длинные светлые волосы. — Как в кино… — Что? — Мери будто только сейчас обнаружила, что с ее компаньонкой что-то не то. Говорит хрипло, будто простужена, взгляд какой-то знакомый, дерзкий, острый, любопытный и чужой. Угловатая, обманчивая и непонятная внешность, вводящая в заблуждение. Какое — не ясно. — Прости, забы…ла, что вы тут фильмы не смотрите. Сериал такой есть «Американская история ужасов». Там была сестра Мери, в нее вселился Дьявол. Поздно Никки понял, что зря это произнес. Мери мгновенно бросилась на колени и на латыни стала что-то бормотать. Он перевел взгляд с девушки и посмотрел туда куда она обращала свой страстный взор. Там висело распятие с изображением его соперника. Парень в досаде закусил губу и сел на свою кровать. Пока Мери молилась, едва не стукаясь лбом о пол, Ник переоделся в ночную сорочку в ванной комнате, подбрил прихваченным с собой в кармане худи станком, виски повыше и удовлетворённо уставился на себя в зеркало. На него смотрела смуглая красотка, скорее похожая на порно актрису, девушку-вамп, у которой под платьем монахини в подвязке от чулка болтается револьвер или страпон — не суть. Важно больше не делать ляпов, как тот с кино. Надо фильтровать базар. Он же должен ее убедить последовать за ним. Вот только куда, Ник и сам не знал пока. Единственное, что он ощущал сейчас — это непреодолимое желание обладать своей чистой и нежной Марией всецело, без каких-либо третьих лиц, даже в лице Иисуса. Ночью Ник практически не спал, любуясь спящей Мери. Её невинность и чистота пленили его, пробуждая незнакомые доселе чувства. Он был готов на все, чтобы завоевать её сердце, даже на самую изощренную ложь. Утром, стараясь не разбудить Мери, Ник прокрался на кухню, где помогал сестрам с завтраком. Он старательно выполнял все поручения, стараясь произвести впечатление примерной послушницы. Его актерский талант, помноженный на андрогинную внешность, делал своё дело — сестры души не чаяли в новой помощнице. Дни превратились в недели. Ник, как Вероника, старательно играл свою роль, всё больше сближаясь с Мери. Он открывал ей свой вымышленный мир, полный страданий и лишений, мастерски играя на струнах её сострадания. Мери, в свою очередь, всё больше проникалась доверием к новой подруге, видя в ней родственную душу. Однако чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее становилось чувство вины у Ника. Его ложь, словно снежный ком, росла с каждым днем, грозя разрушить хрупкое доверие, возникшее между ними. Ник старался быть незаметным, но в то же время полезным. Он помогал на кухне, в саду и даже в библиотеке, где его знания и любопытство позволяли ему быстро освоиться. Его внешность и манеры были настолько убедительны, что никто не подозревал о его истинной природе. Но каждый раз, когда он видел Мери, его сердце начинало биться быстрее, а мысли путались. Однажды вечером, когда все уже спали, Ник не мог уснуть. Он лежал на своей кровати, глядя на спящую Мери, и его разум был полон противоречивых чувств. Он знал, что должен скрывать свою истинную сущность, но его желание быть рядом с ней, прикасаться к ней, становилось все сильнее. На следующий день, во время работы в саду, Ник нашел момент, чтобы поговорить с Мери наедине. Он подошел к ней, стараясь выглядеть как можно более невинно и дружелюбно. — Сестра Мери, можно задать вам вопрос? — спросил он, стараясь говорить тихо и мягко. — Конечно, ВерОника, — ответила Мери, не подозревая о том, что перед ней стоит парень. — Как вы находите силы служить здесь, в монастыре? — спросил Ник, искренне интересуясь её жизнью. Мери улыбнулась и посмотрела на него с теплотой. — Это мой путь, ВерОника. Я нашла здесь покой и смысл жизни. А ты? Почему ты здесь? Ник почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он знал, что должен быть осторожен, но его желание быть честным с Мери было сильнее. — Я. я ищу свой путь, — ответил он, стараясь не выдать своих истинных чувств. — И я надеюсь, что здесь смогу его найти. Мери кивнула, и Ник почувствовал, как между ними возникает связь. Он знал, что должен продолжать играть свою роль, но его чувства к Мери становились все сильнее. Вечером, когда они вернулись в келью, Ник снова не мог уснуть. Он смотрел на спящую Мери и чувствовал, как его тело реагирует на её близость. Его руки дрожали от желания прикоснуться к ней, но он знал, что должен сдерживаться. Однажды, когда они вместе молились в часовне, Ник почувствовал, как его желание становится невыносимым. Он стоял рядом с Мери, и их руки случайно соприкоснулись. Это прикосновение было как электрический разряд, и Ник едва смог сдержать стон. — Прости, — прошептал он, отводя взгляд. — Ничего страшного, ВерОника, — ответила Мери, не подозревая о том, что творится в душе Ника. Ник знал, что должен продолжать скрывать свою истинную сущность, но его чувства к Мери становились все сильнее. Он мечтал о том дне, когда сможет открыться ей, но пока ему приходилось играть свою роль и наслаждаться каждым моментом, проведенным рядом с ней. Однажды ночью, когда Мери спала, Ник не мог больше сдерживать свои чувства. Он подошел к её кровати, стараясь не разбудить её, и сел рядом. Его сердце билось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот вырвется из груди. Он смотрел на её спокойное лицо, на её нежные губы, и его желание стало невыносимым. Он наклонился и нежно поцеловал её в губы. Мери проснулась от его прикосновения, и её глаза широко раскрылись. Ник не мог остановиться. Он продолжал целовать её, его руки начали ласкать её тело, скользя по её шее, плечам и груди. Его прикосновения были нежными, но настойчивыми, и Мери почувствовала, как её тело отзывается на них. — ВерОника, что ты делаешь? — прошептала она, но её голос был полон не столько ужаса, сколько удивления и смущения. Ник не мог ответить. Его руки продолжали исследовать её тело, и он чувствовал, как его собственное тело реагирует на её близость. Он знал, что должен остановиться, но его желание было сильнее. Мери, несмотря на своё воспитание и обеты, почувствовала, как её тело начинает поддаваться искушению. Её дыхание стало учащенным, и она закрыла глаза, позволяя Нику продолжать свои ласки. Она знала, что это грех, но её тело жаждало его прикосновений. Ник, не в силах больше сдерживаться, начал снимать с неё одежду, и Мери не сопротивлялась. Она позволила ему сделать это, и когда он наконец оказался рядом с ней, их тела слились в страстном объятии. Ник чувствовал, как его тело реагирует на её близость, и он знал, что больше не сможет скрывать свою истинную сущность. — Мери, я не та, за кого ты меня принимаешь, — прошептал он, и его голос дрожал от эмоций. — Я парень. Мери открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде было удивление, но и что-то ещё, что Ник не мог понять. Она не оттолкнула его, а вместо этого притянула к себе ближе, и они продолжили свои ласки. В тот момент, когда они отдались друг другу, Мери поняла, что её чувства к Нику сильнее её обетов. Она знала, что это может быть её последней ночью в монастыре, но она была готова принять это ради того, чтобы быть с ним. После того как всё закончилось, они лежали рядом, тяжело дыша. Ник знал, что его секрет раскрыт, но он также знал, что Мери приняла его таким, какой он есть. Но в это утро в монастырские ворота постучали. Настоятельница, встревоженная долгим отсутствием вестей от полиции о пропавшей девушке, решила провести собственное расследование. Проверка документов «Вероники» выявила обман, и теперь полиция приехала за самозванкой. Ник, услышав приближающиеся шаги и строгие голоса за дверью, понял, что игра окончена. Он не мог позволить Мери стать жертвой его обмана. Он обнял её, стараясь передать ей всю свою любовь и нежность, и прошептал: — Я люблю тебя, ты запомни, ладно? Я вернусь. Мери, ошеломлённая происходящим, на мгновение застыла на месте, разрываясь между желанием остаться с Ником и инстинктом самосохранения. Но его слова, полные любви и самопожертвования, эхом отозвались в ее душе, заглушая голос разума. Она бросилась бежать, прочь от монастыря, прочь от лжи и предательства, унося в своём сердце любовь к обманщику, изменившему её жизнь навсегда. Мери бежала, не разбирая дороги, пока хватало сил. Слезы застилали глаза, в ушах шумела пульсирующая кровь, а сердце разрывалось от боли и неопределенности. Она предала свою веру, нарушила обет, сбежав из монастыря. Но разве могла она поступить иначе, зная, что Ника ждет неминуемое наказание? Остановившись, чтобы перевести дыхание, Мери осознала всю глубину пропасти, которая легла между ее прошлой жизнью и настоящим. Мир, казавшийся таким надежным и упорядоченным, рухнул, не оставив после себя ничего, кроме горечи разочарования и страха перед неизвестностью. Ника больше не усыновляли, он остался приятным молодым человеком с мягкими чертами лица. Мэри он больше не встречал, хотя старался объездить все злачные места и монастыри. Встретившись со многими людьми, по большей части обездоленными он стал использовать свою женственную внешность при ограблении банка, называя себя Мармелад и представляя образ нежной Мери, смешанный со своим жизненным опытом и дерзкой натурой. Мармедадку так и не поймали.