1.

В коридорах SM всегда было какое-то невидимое, но при этом явно ощутимое давление. Стены, пропитанные годами репетиций, бессонных ночей, невысказанными тревогами и вечной гонкой заставляли учащенно биться сердце. Именно здесь Марка Ли и нашла Йери из Ред Велвет. Ее лицо было бледным, а пальцы нервно сжимали рукав кофты. — Не выйдет, Марк, я не смогу. Они все увидят, что я слабая, — ее голос был тихим и дрожал, выдавая панику, которую она так тщательно пыталась скрыть. Марк не стал ей говорить пустые поддерживающие фразы или читать лекцию о уверенности. Он просто встал – твердо и без колебаний, отсекая ее от давящей суеты. В этот миг для Йери этот шумный коридор перестал существовать. — Йери, ты ведь сама решаешь, что они в итоге увидят. Уверенность – твой главный инструмент в выступлениях. А настоящая она или нет – об этом знаешь только ты. Он говорил тихо, спокойно, и его слова сработали как незамысловатый магический трюк. Напряжение в ее плечах ослабло. Она выдохнула и даже улыбнулась. — Спасибо. Ты... ты прям как настоящий психолог! Марк уже слышал это раньше. От Джой, от Айрин, от многих девушек в SM. Но в тот вечер эти слова долетели не до тех ушей. — Ли Марк! — резкий строгий голос не предвещал ничего хорошего. Это был Ли Тэён. Он стоял в дальнем конце коридора, его взгляд был как всегда хмурым и ледяным. — Мой кабинет. Сейчас же. Сердце Марка упало. Тэён ненавидел, когда что-то отклонялось от графика. А эти «подпольные консультации психолога» точно считались для него из ряда вон выходящим. Кабинет Тэёна был строгим и минималистичным. Ничего лишнего. — Закрой дверь, — скомандовал Тэён, а потом он медленно начал ходить туда-сюда, от шкафа до своего стола, будто выдерживал паузу. — У меня к тебе всего один вопрос. И я жду честного ответа, — наконец он посмотрел на Марка. Марк молча кивнул, готовясь к выговору, к наказанию. — Ты действительно считаешь, что твои разговоры по душам кому-то помогают? — спросил Тэён, и в его голосе сквозило не столько осуждение, сколько искреннее недоумение. — Ты веришь, что словами можно что-то починить? Марк замер. Это был не тот вопрос, которого он ожидал. — Я... верю, что можно помочь человеку найти силы починить это самому, — осторожно ответил он, опустив взгляд. — Я считаю, что это чушь. — Сказал Тэён резко остановившись. Марк испуганно поднял на него взгляд. — Но Бэкхен считает иначе. Он считает, что это гениально. — Тэён произнес последние слова с неприкрытой насмешкой. — Он и Айрин провели голосование среди авторов. И с завтрашнего дня ты — официальный штатный психолог SM. Тебе выделят помещение. Будешь вести журнал приемов. Ко мне — с ежемесячным отчетом. Марк не верил своим ушам. Его не наказали. Ему... дали добро? Он искал в лице Тэёна подвох, но нашел только вынужденное смирение. — Я не одобряю, все это — честно произнес Тэён, наконец садясь в кресло. — Твоя работа — вести НСТ Дрим. Делать из них сильнейших. А не быть... жилеткой для слез. — Тэён сделал паузу, постучав пальцами по стеклу стола. — Но раз Бэкхен так захотел... Ты теперь на две ставки. И если я увижу, что из-за этого страдает работа с НСТ Дрим... если из-за тебя они сбавят темп хотя бы на пару процентов... мы с тобой очень серьезно поговорим. Ты понял меня? — Понял, — тихо ответил Марк. — Отлично. Свободен. На следующий день Марку выделили кабинет на втором этаже — маленькую, слегка заброшенную комнатку с одним окном. Пахло старыми бумагами и слабыми нотками лаванды от аромадиффузора, которого кто-то тут оставил. Для Марка все было идеально. Это его место. Его собственное помещение. Через неделю его новый кабинет обрел жизнь. Сначала приходили только девушки, потом – младшие участники мужских подгруппировок. Они входили с опущенными головами, озираясь, как будто совершая преступление. А потом пришел первый старший. Один из участников Экзо. Чен. Он вошел, не глядя Марку в глаза, сел и молчал минуту, сжимая и разжимая кулаки. И тогда Марк понял, что Тэён был не совсем прав. Тэён видел здесь «жилетку для слез», но Марк видел собственное предназначение. Тихий фронт, где он помогал другим сражаться с их демонами. И он обязан был доказать своему автору, что его работа имеет значение, что он действительно помогает людям.