Глава 5. След всегда остается

      Гермиона переместила подушку, а затем вернула в исходное положение. Она поправила угол одеяла, лежащего на спинке дивана, и немного сдвинула влево вазу с пионами, расположенную на приставном столике.       — О, прекрати! — буркнула Грейнджер, направляясь на кухню, чтобы в четвертый раз проверить, охладилось ли игристое вино, а также аккуратно ли расставлены фрукты и пирожные.       К счастью, раздался дверной звонок, и Гермиона поспешила в прихожую, направив по пути палочку на ароматическую свечу и заставив ее фитиль вспыхнуть.       Она распахнула дверь и расплылась в искренней улыбке, увидев на крыльце красивого мужчину.       — Привет, Тео!       — Здравствуй! — Нотт снял винтажные солнцезащитные очки, переступил порог и поцеловал ее в щеку. — Такое великолепное здание! Мне нравится сочетание железных конструкций и кирпичной кладки.       — Спасибо. Мое скромное жилище несколько отличается от мрачного величия твоего поместья.       Грейнджер забрала его пальто, восхищаясь изящным кроем зеленого костюма, выбранного им для встречи.       — Величие? Ха! Скорее упадок. Роскошь давно покинула стены поместья, сменившись ветхостью. — Пройдя в гостиную, Тео опустился на мягкую скамью у окна, уютно расположившуюся между двумя громоздкими книжными шкафами, и взглянул на заснеженную улицу. — Очаровательно, — залюбовался он.       Гермиона протянула ему бокал с игристым вином.       — Что это? — Нотт принял напиток. — Благодарю.       — Воскресный бранч невозможен без шампанского.       — А мне уже нравится эта маггловская традиция. — Он поднес свой бокал к бокалу Грейнджер, слегка столкнув их. — Выпьем.       — За тебя. Спасибо, что пришел. Я очень рада возможности узнать друг друга получше.       Скрытый мотив постучался в дверь сознания Гермионы, но она отмахнулась от него. Бранч имел как социальное, так и практическое значение, кроме того, ей действительно хотелось подружиться с Тео. Он оказался веселым, умным, дерзким и чрезмерно полезным.       Хотя Грейнджер едва помнила его по Хогвартсу, Теодор Нотт часто появлялся в Министерстве в качестве одного из ведущих репортеров «Ежедневного пророка». После войны он дистанцировался от семьи и их убеждений, и Лаванда восторженно отзывалась о нем с тех пор, как поступила на службу в издание и начала вести колонку «Образ жизни». Гермиона уважала его журналистское мастерство и честность, которые он проявил, рассказывая об убийствах. К тому же между ним и Гарри что-то назревало. Поэтому Тео казался отличным кандидатом для дружбы.       А то, что они могли помогать друг другу в профессиональном плане, стало просто вишенкой на торте.       — Взаимно. — Блеск в глазах Тео подсказал Гермионе, что тот сделал аналогичное умозаключение. — А теперь проведи мне экскурсию, — скомандовал он, поднимаясь со скамьи.       Грейнджер согласилась и гордо провела его по роскошным комнатам квартиры, оформленной в георгианском стиле. Она приобрела ее три года назад после расставания с Роном и души в ней не чаяла. Кропотливо обставленная собственными руками квартира стала ее гордостью, радостью и убежищем, особенно в столь напряженные периоды, как в последнее время.       Она так и сказала Тео, когда они закончили осмотр и вернулись в гостиную.       — Могу представить, какая атмосфера царит в Аврорате, — покачал головой он.       — Но и ты не сидел без дела. — Гермиона указала на кофейный столик с закусками и наполнила бокал Тео. — Тебя довольно сложно поймать — ни единой свободной минуты.       Нотт опустился на диван, беря персиковый шоссон с тарелки и пробуя угощение.       — Кстати... — Он отложил пирожное и смахнул сахарную пудру, оставшуюся на пальцах. — На днях к вам заглядывал мой чудесный сосед по поместью?       — Ага... — подтвердила Грейнджер, сделав глоток шампанского.       — И как все прошло? Я добился от него лишь ругани и хлопанья дверью.       — Примерно так же. Боюсь, разговор оказался весьма непродуктивным.       — Он вел себя как кретин? — Тео наклонил голову.       — Да. Впрочем. Как и мы с Гарри. — Она надкусила край миндального круассана. — Он застал нас врасплох. Мы не видели его несколько лет, а он просто ворвался к нам, выдвигая обвинения и предъявляя претензии.       — Я просил его так не поступать. — Нотт пристально посмотрел на Гермиону. — Но у него возникла какая-то дурацкая идея, что иначе его не примут.       — Возможно, он был прав, — вздохнула она. — Учитывая вспыльчивость Гарри.       Темные глаза Тео озорно сверкнули.       — Они так сильно разгневались?       — Грудь к груди, палочки у горла.       — Потрясающе... — Он обмахнулся рукой, словно веером. — Захватывающее зрелище.       Грейнджер рассмеялась. Их перепалка действительно показалась ей впечатляющей, когда она отбросила раздражение и беспокойство по поводу происходящего.       — А если серьезно... — Улыбка исчезла с ее лица. — Мне нужна твоя помощь, Тео. С четверга я дважды писала Малфою, но он не ответил. Я хочу услышать, что он скажет. — Она покрутила бокал с игристым вином. — Обещаю, что не стану выяснять источник его информации.       — Это обнадеживает. — Тео провел языком по губам.       — Могу я узнать, к чему он имел доступ?       Он несколько секунд молча смотрел на нее.       — Фотографии с места преступления, — произнес Нотт.       — Ох! — Гермиона постаралась скрыть изумление за бокалом шампанского. Она не намеревалась делиться этой информацией с Гарри до тех пор, пока не возникнет острая необходимость. Или, возможно, она позволит Тео рассказать ему об этом когда-нибудь потом... — Со всех мест преступлений?       — Только убийство Огдена. — Нотт оперся локтем о спинку дивана, и мягкий верхний свет заиграл в его темных волосах. — Слушай, я не стану раскрывать источник информации, но могу заверить тебя, что отношусь к полученным сведениям со всей ответственностью. Я позволил Драко увидеть те фотографии, потому что он хорош в таких делах и весьма осторожен. Мне показалось, что тот факт, что речь идет об Огдене, может подтолкнуть его к участию.       — Я понимаю, — кивнула она. — И очень ценю то, что вы не опубликовали ничего, кроме того, чем мы поделились. На самом деле... — Грейнджер потянулась к коричневому портфелю, прислоненному к ножке столика, и достала папку с документами. — Я хочу преподнести тебе это в качестве жеста доброй воли.       Он принял документы и вопросительно взглянул на нее.       — Свидетельские показания одного из домовых эльфов Фоули. Она видела кого-то в ночь его смерти. Точнее, высокого человека в шляпе. Ничего особенного, но хоть что-то.       — Нет, это потрясающе, — сказал Тео, открывая папку и пролистывая содержимое. — Я подготовлю статью для завтрашнего выпуска. Может, кто-то еще видел этого человека.       — Именно. И не мог бы ты упомянуть, что информация не разглашалась ранее, потому что отдел проводил следственную работу?       — Конечно. — Он кивнул и закрыл папку. — Я так понимаю, больше вы ничего не нашли?       — Нет. — Знакомая смесь безысходности и разочарования нахлынула на Гермиону. — Каждая зацепка в этом деле заводит нас в тупик.       — Точно. — Тео нахмурился. — Хотя Драко...       В мрачных мыслях Гермионы забрезжил огонек надежды.       — Ты же не думаешь, что мне лучше оставить попытки связаться с ним?       — Нет. Он склонен к излишнему драматизму, но в конце концов успокаивается. Я могу передать ему, что на этот раз ты готова его выслушать.       — Очень любезно с твоей стороны. Скажи, что он встретится только со мной, без Гарри. И если его информация окажется полезной, я, возможно, соглашусь предоставить ему другие данные — фотографии и отчеты. Результаты анализов. Однако все это должно будет остаться строго между нами.       — Конечно. Он поймет.       Некоторое время они ели в дружеском молчании, и Грейнджер размышляла о том, что может быть известно Малфою. Почему фотографии с места преступления заставили его предположить, что причиной смерти стало именно зелье? Что он разглядел такого, чего не заметила она?       — Гермиона?       Голос Тео вывел ее из раздумий.       — Да?       — Я тоже хочу кое с кем встретиться, — произнес он, невинно хлопая ресницами.       Грейнджер едва сдержала улыбку.       — И с кем же? — поинтересовалась она.       Нотт взял малину из вазона, украшенного расписными цветами.       — К главному аврору так сложно попасть на прием...       — Тео, тебе не удастся выудить из него дополнительную информацию о деле.       Он медленно пережевал ягоду, затем взял вторую и пожал плечами.       — Ну и ладно.                    Гермиона разразилась смехом.       — Все ясно.       — Что именно?       — Пора снять маски. Будем откровенны. Мы заинтересованы лишь во взаимовыгодном сотрудничестве? Услуга за услугу?       Нотт усмехнулся и покачал головой.       — Мне хочется упрятать этого монстра в Азкабан. Поэтому я бы поговорил с Драко ради тебя, несмотря ни на что. Поскольку мне кажется, он нащупал нечто стоящее. К тому же... — Его брови взлетели к линии роста волос. — С его участием получается отличный новостной контент.       — Безусловно, — сказала Грейнджер, вспомнив эффектный побег Малфоя из кабинета Гарри. — И, между нами говоря, — лукаво улыбнулась она. — Думаю, что главный аврор не откажется от встречи с тобой.       — Правда?       — Если только речь пойдет не о деле.       — Серьезно? — Тео казался настолько искренне удивленным, что даже слегка подался вперед.       Гермиона кивнула.       — Я замолвлю за тебя словечко. А потом, полагаю, в один из вечеров с тобой свяжутся по домашней каминной сети.       — Мне следует свериться с расписанием.       Тео потянулся, его плавные движения напомнили ей изящную кошку. Она поняла, почему даже мысль о нем заставила Гарри краснеть.       Поднявшись, Грейнджер сложила пустые тарелки.       — Будешь эспрессо?       — О да, пожалуйста. — Тео тоже встал. — Могу я помочь?       — Нет, нет.       Гермиона поспешила на кухню, заметив, что Нотт подошел к ее маггловскому проигрывателю и поднял крышку.       — Поставь что-нибудь, если хочешь, — выкрикнула она, гадая, знает ли он, как это сделать.       Через несколько мгновений ей удалось получить ответ, когда по квартире разнеслись первые ноты пластинки «Нечто грустное».       — Хороший выбор! — Повернувшись с двумя маленькими чашками, Грейнджер увидела Тео, стоящего в дверном проеме. — Ты интересуешься маггловской музыкой? — спросила она, протягивая ему одну.       — Да, но мне не помешает больше о ней узнать. Как и о кино. Я очарован, но мне недостает хорошего проводника в мир маггловского искусства. — Он улыбнулся, принимая чашку. — А теперь, поскольку мы избавились от всех скрытых пунктов повестки вечера...       — Я с удовольствием стану твоим проводником. Ты же знаешь, что содействие во встрече с Малфоем имело лишь второстепенное значение для того, чтобы пригласить тебя в гости.       — Очень надеюсь, — рассмеялся Тео. — Выпьем за прекрасное начало, — произнес он, поднося свою чашку к ее.

***

      Драко поплотнее запахнул пальто, пытаясь уберечься от вечернего холода. Он решил прогуляться до Министерства магии пешком, чтобы насладиться свежим морозным воздухом. Но по мере приближения ко входу для посетителей его настроение портилось, поскольку ему предстояло провернуть невероятно дурацкую манипуляцию в телефонной будке.       Как он умудрился поддаться на уговоры Тео?       Вероятно, причиной послужило то, что Нотт ворвался в его лабораторию воскресным днем с горящими глазами и без умолку тараторил о сотрудничестве, гарантиях и кто знает, о чем еще. Когда Малфой заставил его замедлиться настолько, чтобы разобрать слова, то выяснил, что тот встречался с Грейнджер. Вновь. И даже ходил к ней в гости. Тео сказал, что она хочет поговорить с ним. И пообещала, что на этот раз выслушает его.       Как будто ее заверения могли иметь хоть какой-то стимул для него. Малфой хмыкнул собственным мыслям, пока проходил проверку палочки и получал жетон посетителя у служащего Министерства.       Он направился к лифтам, размышляя, что единственным мотивом, побудившим его ввязаться в это дело, стала трагическая и несправедливая гибель Тиберия. Вчера Драко навестил вдову Огдена — Дельфину, — и беседа с ней получилась довольно болезненной: она тяжело переживала смерть Тиберия и задавала мучительные вопросы о том, кто мог так поступить с ним.       Покинув рыдающую Дельфину, он решил встретиться с Грейнджер, но на собственных условиях. Ей, Поттеру и остальным членам их шайки, следовало понимать, что Драко не намерен становиться мальчиком на побегушках отдела магического правопорядка. Поэтому он велел Тео попросить Грейнджер прислать ему сову (несмотря на то, что он проигнорировал две предыдущие), что она, к счастью, быстро и сделала. Малфой не торопился с ответом и дал согласие только за полчаса до назначенного времени встречи.       Скорость, с которой патронус вернулся с подтверждением, лишь продемонстрировала степень ее отчаяния. И, по всей видимости, Грейнджер совсем не волновало, догадается ли об этом Драко.       Интересно.       Малфой взглянул на часы, подходя к приемной прокурорского подразделения ОМП. В его стенах было гораздо чище и аккуратнее, чем в мрачных коридорах Аврората, где царила гнетущая атмосфера и стоял затхлый запах.       Секретарь, похожая на кролика, подняла голову. Ее глаза расширились. Драко открыл рот, чтобы представиться, но она его опередила.       — Вас уже ожидают. Пойдемте, я провожу.       Женщина поспешно встала и жестом показала следовать за ней, но Малфой шагал нарочито медленно. Он миновал несколько приоткрытых дверей, глядя прямо перед собой, но движение за одной из них привлекло его внимание. Драко коротко, со взаимным презрением, встретился взглядом с самым занудным Уизли, который работал на Грейнджер. Он хмыкнул и продолжил путь, услышав, как за его спиной резко захлопнулась дверь. Кабинет главного прокурора находился в конце коридора, поэтому секретарь успела добраться до него первой и объявить о прибытии посетителя, а затем ретироваться, прежде чем Малфой дошел до него.       Грейнджер даже не подняла голову, когда он переступил порог. Она делала записи на пергаменте, быстро работая пером. Он отмахнулся от воспоминаний о Хогвартсе, промелькнувших в его сознании.       — Пожалуйста, присаживайся, — сказала Грейнджер, не отрывая взгляда от документов. — Мне нужно ответить на служебную записку до конца рабочего дня.       Драко ничего не ответил, просто опустился на аккуратный деревянный стул напротив ее стола. Аккуратный. Именно это слово отлично подходило для описания кабинета главного прокурора. Папки с томами дел стояли на полках выверенными рядами, а лакированные поверхности блестели так, словно их недавно отполировали. Шесть одинаковых серых перьев в изящной подставке. Не запятнанный чернилами бювар. Светлая мебель, белые стены. От уныния помещение спасала серия полотен. Несомненно, маггловских, поскольку абстрактные прямоугольные изображения не меняли форму. Малфой рассматривал их от нечего делать, погрузившись в изучение картины глубоких красных оттенков.       — Тебе нравится Ротко?       Голос Грейнджер вывел его из раздумий. Когда Драко перевел на нее взгляд, она сложила записку в самолетик, который стремительно пронесся мимо его уха. Ее волосы были собраны в тугой пучок на макушке, а под глазами виднелись слабые темно-фиолетовые круги.       — Кто?       — Художник. — Грейнджер кивнула в сторону полотна, которое он рассматривал. — Многие находят его работы вызывающими.       — Что? — ухмыльнулся он.       Несмотря на искренний интерес к искусству, Драко не смог сдержаться, чтобы не поиздеваться на ней. Ему показалось, что в ее глазах промелькнуло разочарование.       — Глубокие эмоции, проникновенные истины. В общем, неважно... — Она отказалась от дальнейшего обсуждения, удрученно покачав головой. — Спасибо, что пришел.       Он откинулся на спинку стула и вскинул бровь. Грейнджер несколько секунд выжидающе смотрела на него, а затем вновь покачала головой.       — Я слишком устала, чтобы препираться с тобой, — сказала она, извлекая из выдвижного ящика стола папку. — Мне сообщили, что ты видел это... — Взору Драко предстали фотографии с места убийства Огдена. — Какими выводами ты хотел поделиться на днях?       Малфой рассматривал снимки, стиснув зубы. Значит, никто не собирается извиняться перед ним? Он напомнил себе, что пошел на это ради Тиберия.       — Мои предположения пока трудно назвать выводами. Чтобы делиться ими, мне хотелось бы убедиться, что я не трачу драгоценное время впустую, увидев хотя бы еще одно тело, — твердо произнес Драко.       Воцарилась тишина. Он поднял глаза с фотографии волосистой части головы Огдена и посмотрел на Грейнджер, которая напряженно сжала челюсти.       Малфой молча выдержал ее взгляд.       — Ладно, — сказала она, потянувшись к тому же ящику, чтобы достать еще одну папку. — Вот снимки с места убийства Фоули.       Драко достал лупу и склонился над фотографиями. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что ногти и язык Фоули имели тот же черный оттенок, что и у Огдена. А его глаза, открытые и неподвижные, оказались того же голубого оттенка. Малфой медленно просматривал снимки, пока не дошел до крупного плана головы Фоули. На ней тоже не хватало большого клока волос.       — За каким хреном вам понадобился настолько огромный образец? — спросил он, взглянув на Грейнджер.       Она внимательно наблюдала за каждым его движением, ее темно-карие глаза пристально смотрели на него.       — Ты видишь, что ищешь? — Грейнджер проигнорировала его вопрос, поэтому он вновь начал раздражаться и сконцентрировался на изучении фотографий. — Очевидно, что между телами существует сходство, — продолжила она. — Следы ожогов, цвет конечностей и языка. Но мы провели экспертизу и ничего не нашли...       — И глаза... — добавил Драко, перебирая стопку фотографий в поисках крупного плана лица Фоули.       — Что?       — Довольно неестественный оттенок, тебе не кажется? — Он передал ей снимок. — У Финбок такой же цвет радужек?       — Да, — медленно произнесла Грейнджер. — У нее голубые глаза, но какое это имеет отношение...       — При жизни глаза Огдена имели другой цвет.       Малфой достал из кармана жилета фотографию, на которой Тиберий поднимал стакан с выдержанным огневиски собственного производства и произносил тост перед колдокамерой. Его глаза, мерцающие под густыми бровями, были теплого, насыщенного карего оттенка.       — Боже мой... — Грейнджер выхватила колдоснимок и всмотрелась в него. — Какого?.. — Она порылась в стопке и отыскала фотографию Огдена с приоткрытым веком. — Естественное разложение? Но утро выдалось морозным, так что тело должно было хорошо сохраниться. Заклинание? Но зачем? С какой целью? Волосы... — Ее бормотание прервалось, а глаза устремились на Драко. — Так вот почему ты думаешь, что это зелье?       — Ага, а также ногти и язык. По отдельности такие изменения кожных покровов довольно специфичны, но вполне поддаются объяснению. Но в совокупности и идентично на трех телах? Я не могу вспомнить ни одного заклинания с подобным эффектом.       — А зелье, стало быть, можешь назвать?       — Возможно, сочетание или двухэтапный метод, или что-то более творческое, — ответил Малфой. — Изменение цвета глаз вызывает больше всего вопросов.       Он подался вперед, чтобы взглянуть на фотографию в руке Грейнджер, которая приподнялась со стула и перебирала папки с документами. До него донесся тот же цветочный аромат, что витал по библиотеке после ее визита в поместье. Драко непроизвольно вдохнул, пока она что-то бормотала, просматривая остальные снимки.       — Нет, — произнесла Грейнджер, резко опустившись на стул.       — Что?       — Этого не может быть. Занимательно, но невозможно. Мы сделали все необходимые исследования и ничего не обнаружили.       — Совершенно ничего, — подтвердил Драко, перебирая фотографии, вновь подмечая клок волос, выстриженный с головы Фоули. — А должны были найти хоть что-то. Вы взяли достаточно большой образец, чтобы обнаружить целый гребаный чулан с зельями, подобный тому, что в Хогвартсе.       — Это не наших рук дело.       Ему показалось, что Грейнджер говорит сквозь стиснутые зубы. Как восхитительно. Он поднял голову и ухмыльнулся, когда понял значение ее слов.       — Не вы отрезали волосы?       — Нет.       — Финбок?       — У нее тоже.       — Проклятье... — Драко поднес фотографию поближе и изучил выстриженный участок волос.       Подобный акт жестокости пробуждал бесконечную череду тревожных мыслей.       — Это конфиденциальная информация. Я не должна была... — начала она, но Малфой жестом остановил ее.       — С какой целью мне распространяться?       — Ну, ты же соседствуешь с Тео.       — Поэтому я весьма хорошо умею скрывать от него то, что необходимо, — парировал Драко самым суровым тоном.       — Ладно, хорошо. Спасибо. Но вернемся к теории с зельем. Предположим, что ты прав, а я нет. — Грейнджер бросила на него строгий взгляд, однако он проигнорировал его. — Что бы это ни было, оно не оставляет след. Поэтому мы не можем ничего определить.       Малфой откинулся на спинку стула, скрестив руки и лодыжки.       — Но след всегда остается, Грейнджер. Разве ты не помнишь это с первого курса зельеварения?       — Да, разумеется, помню. — Ему казалось, что ее зубы стерлись в песок из-за чрезмерного сжатия, а выбившиеся локоны искрились от магии. — Но, вероятно, он настолько ничтожен, что его недостаточно для экспертизы.       Драко вновь ухмыльнулся.       — Я могу провести анализ.       — Ты способен нарушить закон Мелька?       Его брови взмыли вверх.       Грейнджер поставила локти на стол и подалась вперед.       — Малфой, я понимаю, что ты довольно хорошо разбираешься...       Драко хмыкнул. Он считался лучшим зельеваром Британии, за исключением, пожалуй, Слизнорта в его удачные дни. И они оба это знали.       — Но закон Мелька гласит, что для создания эссенции необходимо достаточное количество вещества. Мы провели тщательную экспертизу. В нашем распоряжении лучшие диагностические заклинания, лучшее оборудование, лучшая команда специалистов. Но нам ничего не удалось обнаружить. Ничего.       — Значит, проблема в ваших методах. — Малфой поправил манжеты.       — С нашими методами все в порядке. Эссенции не было.       — А в некоторых случаях она и не нужна. — Он пожал плечами.       — Ты хочешь сказать, что фундаментальный постулат магической материальности является ошибочным? — Грейнджер выглядела крайне возмущенной, почти оскорбленной.       — Я говорю, что нашел способ обойти его.       — Но это невозможно!       Драко тоже подался вперед.       — Испытай меня, Грейнджер.       Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Малфой заметил, что его сердцебиение участилось, а ее грудь вздымается и опадает от сердитых вздохов.       — Мне нужны образцы слюны, волос, кожи, крови, соскобы из-под ногтей. Все, что вы взяли у жертв, — сказал Драко.       Когда Грейнджер не ответила, старое чувство, что ему не доверяют, охватило его, приводя в бешенство.       — Или... — Он отодвинул стул и встал. — Если ты предпочитаешь продолжать препираться... — Малфой повернулся к двери.       — Хорошо. — Грейнджер выдохнула слово так, словно оно причиняло ей боль.       Он продолжал стоять к ней спиной.       — Я позабочусь о том, чтобы ты их получил, — продолжила она уже спокойнее. — А пока можешь изучить это.       Драко услышал глухой удар и обернулся, чтобы увидеть три папки, лежащие на столе. Опустившись на стул, он потянулся и взял ближайшую папку с документами. Форменные бланки, выписки из протоколов и исписанные листки пергамента. В ней находился отчет с места убийства Серены Финбок. Малфой сразу же принялся изучать фотографии: провел лупой по довольно тревожной обстановке запечатленного помещения, а после убедился, что на теле жертвы прослеживались те же физические аномалии, что и у Фоули с Огденом.       — Она знала убийцу. — Он поднял голову и обнаружил, что Грейнджер вновь внимательно наблюдает за ним. — Мы так полагаем.       — И вы...       — Естественно, мы тщательно проверили все зацепки, которые только удалось найти, Малфой. Нам известны основы следствия.       Он пожал плечами вместо ответа, чтобы раззадорить ее, а затем извлек из кармана блокнот и ручку. Грейнджер резко выдохнула, словно усмехнулась. Драко вновь посмотрел на нее.       — Что?       — Молескин и шариковая ручка? Так по-маггловски.       Она приподняла брови, разглядывая его письменные принадлежности. Малфой вновь пожал плечами, однако на этот раз более преувеличено. Он вернулся к изучению папки с документами, быстро просматривая ее содержимое и перенося ключевые детали в блокнот. Через несколько минут Грейнджер откинулась на спинку стула и начала тянуться, разминая затекшие мышцы. До него донесся ее тихий вздох, граничащий со стоном, а также новая волна цветочного аромата.       — Поттер позволяет тебе принимать непосредственное участие в расследовании? — поинтересовался Драко, отложив одну папку с делом и потянувшись за другой.       Что неудивительно, — все знали, что Грейнджер способствовала успеху Поттера с первого курса Хогвартса, — но любопытно. У них определенно сложился новый подход к работе в ОМП. Малфой задался несколькими вопросами: насколько правдивы слухи и не вызвал ли данный метод разлад в структуре правоохранительных органов Министерства.       — Да, у нас очень тесное сотрудничество. Мы считаем, что так работа складывается эффективнее.       Она говорила таким тоном, словно с минуты на минуту откуда ни возьмись выскочит Поттер, как заводной попрыгунчик из шкатулки. Драко обернулся и взглянул на дверь.       — О, не волнуйся, он не появится. — Неужели в ее голосе вновь проскользнула нотка издевки? — Я попросила его не вмешиваться.       — Я не боюсь Поттера. — Грейнджер хмыкнула, и он захлопнул папку с делом Фоули. — Что?       — Ты напомнил мне об одном интересном моменте на третьем курсе.       Когда она дала ему пощечину.       Малфой сурово взглянул на нее, и ухмылка исчезла с ее лица. Судя по всему, их обоих посетили одинаковые мысли. Как и во время прошлой встречи в кабинете главного аврора. Поэтому он постарался сохранить зрительный контакт и оставаться совершенно неподвижным, пока Грейнджер не нарушила его, вынув палочку и прикоснувшись ею к папкам с делами, которые покорно раздвоились.       — Сколько времени тебе потребуется на проведение анализа? — Тон ее голоса вновь стал резким, пока она раскладывала документы по стопкам.       — Три или четыре дня. — Драко надел колпачок на ручку и прикрепил ее к блокноту. — Я отправлю сову. Ты можешь прийти ко мне в лабораторию за результатами.       Следующая их встреча состоится исключительно на его условиях.       Грейнджер открыла рот, чтобы возразить, но затем сжала полные губы в тонкую линию.       — Хорошо.       Он сунул папки под мышку и встал.       — Не стану напоминать тебе, что информация не подлежит разглашению. — Ее взгляд задержался на документах в его руках. — Если что-то просочится или появится в Пророке...       — Этого не произойдет.       — Лучше бы так. Я оказываю тебе любезность, не заставляя давать непреложный обет.       В жилах Драко забурлила кровь.       — Мне кажется, что это я оказываю тебе любезность, помогая с делом, Грейнджер.       — Да, да, конечно. Спасибо. — Она говорила с такой интонацией, словно благодарила его за нашествие докси.       — Я считаю, Грейнджер, что когда кто-то...       — Грета, проводи мистера Малфоя, — произнесла она, поднеся палочку к горлу.       Он услышал торопливые шаги в коридоре и проглотил невысказанные слова.       — Я сам найду дорогу, — ядовито процедил Драко и стремительно покинул кабинет, хлопнув дверью.