Глава 20. Хорошее, плохое и... сойдёт, наверное

Воскресное утро я снова провела с Калленами. На этот раз под мышкой у меня был старый, потрёпанный кожаный дневник, найденный среди вещей Беллы. Список заметок внутри ничего не сказал бы постороннему — обрывочные мысли, случайные имена и даты, короткие напоминания, лишённые логической связи, но для меня они имели смысл. Переписывать целые книги я не собиралась, поэтому ограничилась тем, что могла забыть. Едва Эдвард помог мне выйти из машины, как Элис материализовалась рядом и обвила меня своими хрупкими, почти невесомыми руками. — Изабелла! Мне так жаль! Там было столько решений в последний момент, я просто не успела никого предупредить! — воскликнула она. Я похлопала её по спине. — Не кори себя. Никто из нас не знал. — Но это моя работа — знать, — она отстранилась, надув губки. Я пожала плечами. — Бывает. Серьёзно, Элис, если тебе станет легче — я прощаю тебя на все сто. А теперь хватит дуться. — Ладно уж, — фыркнула она, ловко вцепившись мне в руку и увлекая к крыльцу, в то время как Эдвард шагал следом. — Но тебе предстоит многое объяснить, юная леди. Что это за новые неприятности? Я закатила глаза, переступая порог. — Ты уже поговорила с Розали? — Ну, кто-то же должен задавать вопросы, — с лёгким презрением протянула Розали, спускаясь по винтовой лестнице в сопровождении Эммета. — Так где драка? — громовой смех Эммета раскатился по просторной гостиной. — Хватит, Эммет, — Эдвард встал рядом со мной, сжимая мою руку. — Ты уже получил своё. — Ну что, сестрёнка? — Эммет повернулся ко мне. — В чём дело? Выкладывай! — Эммет, не будь грубым, — мелодичный голос Эсми мягко одёрнул его, пока она и Карлайл присоединялись к нам. — Дорогая, ты голодна? Я могу приготовить тебе завтрак. — О, нет, спасибо, Эсми! — я поспешно покачала головой, зная, что она может исчезнуть и накрыть стол, несмотря на мои возражения. — Доброе утро, Изабелла, — Карлайл кивнул мне. — Обычно мы проводим семейные собрания в столовой. Не возражаешь присоединиться? — Конечно, — я согласилась, следуя за всеми в неторопливом, человеческом темпе. Мне едва удалось подавить шутку про то, что я — их ужин, и вместо этого я уселась между Эдвардом и Элис. Эсми, Эммет и Розали расположились напротив, а Карлайл занял место во главе стола. Я лишь тогда заметила Джаспера, стоящего в углу и соблюдающего дистанцию. — Ну, объяснишь наконец? — потребовала Розали, её губы искривились в недовольной гримасе. Когда Карлайл жестом дал мне слово, я нервно провела пальцами по дневнику на коленях и начала: — Честно? Вольтури не обязаны вмешиваться. Технически, всё зависит от Эдварда. — О-о-оу. Эдди, что ты на этот раз натворил? — поддразнил Эммет. Эдвард бросил на него раздражённый взгляд. — Если бы ты перестал перебивать, мы бы уже всё знали. — Мальчики, — предупредила Эсми, ободряюще улыбнувшись мне. — Продолжай, дорогая. Не торопись. — Спасибо, — я глубоко вдохнула. — Всё началось с вечеринки, которую Элис решила устроить в честь моего дня рождения… Я осторожно изложила события той ночи и их последующий отъезд. Воцарившаяся тишина была напряжённой по разным причинам — некоторые из них я могла понять по страдальческому выражению Эдварда и каменному лицу Джаспера. Хотя Элис исчезла с моего бока, она не произнесла ни слова, лишь встала перед Джаспером, сжимая его руки в своих. Первой нарушила молчание Розали. — Возможно, так даже лучше. Прежде чем кто-то успел вступиться за меня, я согласилась: — Возможно. — Изабелла, какое отношение к этому имеют Вольтури? — спросил Карлайл, его лицо исказилось беспокойством. — Пока вас не было, я связалась с оборотнями из резервации, — объяснила я, всё ещё чувствуя странность от того, что говорю о себе как о Белле. Но иначе было нельзя. Разве что я хотела выглядеть ещё безумнее, признавшись, что когда-то считала их персонажами из книг. — Что?! — прошипел Эдвард, резко повернувшись ко мне. Я беспомощно развела руками. — В том будущем был убит только Джеймс. Виктория жаждет мести, а Лоран считает себя обязанным ей. К счастью, стая была рядом, чтобы их остановить. Но они — слепое пятно Элис. — Слепое пятно?! — Элис чуть не взвизгнула, обернувшись ко мне с ужасом на лице. — Ты не видишь их будущего, — пояснила я. — Они для тебя невидимы, а значит, и я исчезаю из твоего поля зрения, когда нахожусь рядом с ними. Я дала всем несколько мгновений, чтобы переварить это, зная, насколько они полагались на способности Элис. Когда Карлайл жестом велел мне продолжать, я сказала: — В какой-то момент я прыгаю со скалы с одним из них. Элис видит только момент моего падения, но не видит, как я выныриваю. Она решает, что я покончила с собой. — А… — глухо пробормотал Эдвард. — Я понимаю. — А я — нет, — нахмурился Эммет, скрестив мощные руки. — Это значит, — я вздохнула, — что Эдвард, решив последовать за мной, отправляется к Вольтури. И Аро читает все его мысли. — Я медленно обвела взглядом комнату, встречаясь с каждым золотым взором. — А значит, он узнаёт всё о вашей семье. И начинает желать не только дар Эдварда, но и дар Элис. — Возможно, ты неверно понимаешь, — осторожно вставил Карлайл. — Аро — друг. Он никогда не станет принуждать кого-либо вступать в гвардию. Это считается честью. Я скривилась. — К сожалению, ты ошибаешься. У него есть привычка находить «нарушения» у одарённых вампиров и использовать их, чтобы уничтожить целые кланы, оставляя в живых лишь тех, чьи дары он хочет заполучить. Выбор прост: смерть за нарушение закона… или служба в гвардии. В комнате повисло ошеломлённое молчание. — Если не верите мне, спросите вашего друга Элезара, — сказала я Карлайлу. — Он служил в гвардии благодаря способности чувствовать дары других. Скорее всего, именно его Аро использовал в таких случаях. — И конечно, — продолжила я, — когда Элис и я отправляемся в Италию, чтобы доказать Эдварду, что я жива, Аро узнаёт и обо мне. — Я откинулась на спинку стула. — Вот и всё. — Стоп, подожди, — Эммет поднял руку. — А что насчёт нарушения закона? — А? О, ничего. Поскольку Эдвард не соглашается, Элис обещает превратить меня, чтобы соблюсти закон. Аро слишком увлечён их дарами, чтобы наказывать их, — я пожала плечами. — Вот, собственно, и всё. Основные проблемы создавала Виктория, ну и был момент, когда Лоран едва не убил меня. — Когда это происходит? — резко спросил Эдвард, будто Лоран всё ещё жив. — В то время, когда вас не должно быть рядом. Но меня спасают оборотни, — я провела большим пальцем по его руке, не зная, как его утешить. Эдвард имел привычку зацикливаться на своих ошибках — даже на тех, которые так и не совершил. — Но теперь их нет, и большая часть катастрофы предотвращена. — Это всё? — недоверчиво переспросила Розали. Я на мгновение открыла дневник у себя на коленях, пробежав глазами по своим небрежным записям. — Да, — подтвердила я. — Ну, не совсем. Лицо Розали исказилось от раздражения, и я поспешила объяснить: — Возможно, есть ещё кое-что. Но это зависит от решений, которые ещё не приняты, — мне не хотелось затрагивать тему гибридных детей, когда наши отношения с Эдвардом только начались. — И когда эти решения будут приняты? — потребовала она. — Тогда вы все узнаете об этом первыми, — пообещала я. — А пока это не имеет значения. — А вот что мне интересно, — вмешался Эммет, потирая подбородок, — если ты знала обо всём этом, почему игнорировала Эдварда, когда он вернулся из Денали? Элис узнала о Джаспере и годами его искала. А ты… поступила наоборот? Эдвард раздражённо вздохнул. — Я уже спрашивал. Она не верила, что у меня действительно появятся к ней чувства. — Верно, — признала я, слегка пожав плечами. — Плюс, Эдвард похож на бродячего котёнка. Я бы его только спугнула. Пришлось дать ему подойти самому. Эммет громко расхохотался, и даже у Розали дрогнули губы в лёгкой усмешке. — Я не… — слабо запротестовал Эдвард. — Как скажешь, — снисходительно согласилась я. — Но учти, что наше свидание на поляне должно было случиться только через месяц. Когда смех Эммета не утихал, Эсми тихо, но твёрдо сказала: — Хватит, Эммет. Краем глаза я заметила, как Элис помахала мне и увела Джаспера из комнаты. Мне стало немного неловко — подозревала, что, как и Эдвард, он переживал из-за того, чего не случилось. Но я знала, что это лучший вариант. Позволить тем событиям развернуться было бы жестоко. — Спасибо, Изабелла, — голос Карлайла вернул меня к действительности. — Мы ценим твою откровенность. — Конечно. Это меньшее, что я могу сделать после того, как вы все меня защитили, — я улыбнулась им с благодарностью. — Если нужно что-то уточнить — спрашивайте. Карлайл на мгновение заколебался, и тогда Эдвард сказал: — Спроси. Даже если это вторжение в личное, это ради нашей безопасности. Мой взгляд любопытно метнулся между ними, пока Карлайл не сдался: — Что ты знаешь об оборотнях? — Эм, не очень много, наверное. Я почти не помню легенд, но могу сказать, что они не настоящие оборотни — не как Дети Луны. Они — перевертыши, — ответила я, лихорадочно перебирая в памяти скудные знания. — Дети Луны? — медленно повторила Розали, будто слова были ей незнакомы. На этот раз объяснил Карлайл: — Полагаю, они больше похожи на настоящих оборотней, чем те, что в резервации. Они превращаются только в полнолуние и, если верить историям, довольно дики. Века назад Кай чуть не погиб от одного из них, и в результате Вольтури истребили их почти полностью по всей Европе и Азии. До сих пор гвардии приказано убивать любых, кого они встретят. — Ого, они правда существуют? — удивился Эммет. — Где их можно найти? — Эммет, нет, — выражение лица Эсми говорило о терпении. Карлайл тоже бросил на него успокаивающий взгляд, прежде чем повернуться ко мне: — Перевертыши — действительно более точное описание. Что ты знаешь о них? Вкратце я рассказала об их телепатической связи, способностях Альфы и феномене импринтинга. — Уф, наверняка есть ещё что-то, но я не помню, — пробормотала я. — Нет, всё в порядке, Изабелла, — поспешил успокоить меня Карлайл, поднимаясь. — Ты дала мне пищу для размышлений. Я хотел бы сделать несколько звонков, прежде чем мы продолжим обсуждение. — Да, конечно, док! И тут мой желудок предательски громко заурчал. Большинство выглядело позабавленным, но Эсми просто сияла. — Что бы ты хотела съесть? — спросила она, уже направляясь к кухне. Эммет и Розали исчезли, Карлайл кивнул мне в последний раз, и я поспешила за Эсми, а Эдвард последовал за мной. — Может, сэндвич? — предложила я. — Как тот самый первый, что ты мне приготовила! Ничто не сравнится с куриными сэндвичами с авокадо от Эсми, — с обожанием подумала я. — …И это всё, милая? — спросила Эсми, не сумев скрыть лёгкое разочарование. Я рассмеялась. — Да. У меня только один желудок, Эсми, — напомнила я, усаживаясь на один из стульев у кухонного острова, зная, что помогать мне не дадут. Эдвард, ловко увернувшись от попыток Эсми его отогнать, налил мне стакан лимонада. — Спасибо! — я радостно взяла высокий стакан из его рук, когда он сел рядом. Он успел чмокнуть меня в щёку, прежде чем я сделала глоток. Эсми напевала, доставая ингредиенты из холодильника, её сказочная красота казалась немного неуместной в их современной кухне. На мгновение мне стало интересно, была ли её мягкость следствием превращения вскоре после рождения ребёнка. — О, как насчёт десерта? — предложила она. — Элис купила мне новую книгу рецептов, и я бы хотела попробовать. Её стремление играть материнскую роль в моей жизни было так трогательно, что я не могла отказать. — Конечно. Думаю, Чарли не будет против, если я принесу что-то домой. — Я улыбнулась, когда она протянула мне новенькую книгу рецептов с яркой обложкой. Эдвард с любопытством заглянул через мое плечо, пока я листала страницы. — Выбери вот этот, — вдруг сказал он, указывая на фото бисквитного торта. — А? Почему именно его? — я подняла глаза и поймала ностальгический блеск в его взгляде. — Моя мама готовила их, когда я был ребёнком, — вспомнил он, черты лица смягчились. — Я не помню вкуса, но мама была не в восторге, когда обнаружила, что я пробрался на кухню и портил аппетит. Я хихикнула. — Почему-то не удивлена. Эсми подошла с другой стороны, чтобы взглянуть, и её улыбка тоже стала ностальгической. — Ах, да. Они были очень популярны в то время, не так ли, Эдвард? — Ты тоже помнишь их? — удивилась я. Я знала, как смутны их человеческие воспоминания, но услышать о далёком прошлом из их уст было невероятно. Эсми задумчиво вздохнула, возвращаясь к готовке. — Едва ли. Моя семья жила на ферме… хотя ты ведь уже знаешь об этом, да? — тихо рассмеялась она. Я замахала руками. — Нет! Ну, да, — смущённо призналась. — Но только в общих чертах! Я бы хотела услышать больше лично от тебя. Эсми задумалась, заканчивая мариновать курицу. — Рассказать особо нечего. Самое яркое воспоминание из человеческой жизни — это, конечно, моя встреча с Карлайлом. Всё остальное туманно, но я помню, как любила ездить в город. Мы делали это нечасто, но когда получалось, мама разрешала мне выбрать что-нибудь в пекарне. Я подперла щёки руками, слушая её короткие, обрывочные, но такие тёплые истории — о моментах с матерью, о лошадях, за которыми она ухаживала. Аромат жарящейся курицы донёсся до меня, и живот снова громко заурчал. — Ох, прости, дорогая! Я почти закончила, — поспешила заверить меня Эсми. — Не торопись! Мой желудок просто выражает восторг, — рассмеялась я, похлопав по животу. Эсми сияла от похвалы, но всё равно завертелась, нарезая салат, авокадо и помидоры, поджаривая хлеб, доставая майонез, и наконец собирая всё в восхитительный сэндвич. — Спасибо за обед, Эсми! — поблагодарила я, прежде чем приняться за еду. — Всегда пожалуйста, — она улыбнулась, открывая книгу рецептов. — Значит, бисквит? Я кивнула, прожевав кусок. — Конечно! Могу помочь? Например, быть дегустатором. — Буду рада, — она улыбнулась, пробежав глазами рецепт. — Мне нужно кое-что докупить в магазине. Скоро вернусь. — Чмокнув меня в щёку и потрепав Эдварда по голове, она выскользнула с кухни. Пока я доедала, Эдвард наконец заговорил: — Это было удивительно. Я наклонила голову. — Что именно? — Некоторые из тех историй, что рассказала Эсми, — пояснил он, убирая прядь волос за моё ухо. — Я никогда их не слышал. Я удивилась. — Серьёзно? Она твоя мама уже почти век, — поддразнила я. Он согласно кивнул. — Да, но твоё присутствие в нашей жизни… она приняла его всей душой. Оно пробудило в ней человеческие черты, дремавшие долгое время. Даже воспоминания. — Понимаю, — я тепло улыбнулась, думая о её заботе. Эдвард задумался, пока я допивала лимонад, и очнулся, только когда я встала, чтобы помыть тарелку и стакан. Он вытер и убрал их на место, а затем повёл меня обратно в гостиную. — Я хочу тебе кое-что показать, — сказал он, подводя меня к роялю. Мои глаза загорелись любопытством, когда я уселась на скамью рядом с ним. Эдвард слегка нервно кашлянул, прежде чем положил длинные пальцы на клавиши. Первой моей мыслью было: Это не колыбельная. Его пальцы затанцевали по клавишам, извлекая яркую, жизнерадостную мелодию, от которой на моём лице тут же расцвела улыбка. Эдвард поймал моё выражение и ответил сияющей улыбкой, его пальцы легко скользили в верхний регистр, левая рука стремительно перебирала аккорды, а правая выводила бодрый, почти озорной мотив. Я покачивала головой в такт, постукивала пальцами, притопывала ногой. Щёки уже ныли от улыбки, а в горле пузырился смех. Возможно, именно поэтому я не сразу заметила, как музыка начала меняться — становиться тише, печальнее. Левая рука Эдварда перешла в минор, глубокие аккорды создали меланхоличный фон для высоких нот, которые его правая рука выводила с такой скорбью, будто они плакали. Я замерла, когда грустная мелодия накрыла меня с головой, просочилась в самую глубь костей. Глаза затуманились. В горле неожиданно запершило от солёного привкуса, а дыхание стало прерывистым. Окончание прозвучало внезапно — словно песня осталась незавершённой. — Это не финальная версия, — тихо подтвердил Эдвард, убирая руки с клавиш, — но я хотел показать её тебе. — Она… — я безуспешно пыталась подобрать слова, способные передать, как глубоко проникла в меня эта музыка, как переплелась с тоской, сжавшей грудь, напоминая о боли и одновременно смягчая её. Но подходящих слов не нашлось, и я лишь слабо прошептала: — Это было прекрасно… спасибо. Эдвард тепло улыбнулся, его медовые глаза светились нежностью. — Хочешь сыграть? Я удивлённо моргнула и подняла руки. Но прежде чем пальцы коснулись прохладных клавиш, я замерла. Это не мои руки. Мои руки были широкими, с квадратными ладонями, длинными пальцами и ухоженными ногтями. А эти… такие маленькие, с узкими ладонями, короткими пальцами и облупившимся лаком. Я сжала их в кулачки и опустила на колени. — Нет, не сегодня. Возможно, никогда. Эдвард изучающе смотрел на меня, его взгляд скользил по потухшим глазам и сжатым губам. — Хорошо, — согласился он, проводя костяшками пальцев по моей щеке. — Тогда хочешь услышать песни, которые я сочинил для Эсми? Мои плечи расслабились. — Да, пожалуйста. Его пальцы вновь коснулись клавиш, и зазвучала нежная мелодия, которая могла принадлежать только Эсми. Я прижалась к его плечу и закрыла глаза, позволяя мягкому ритму его музыки окутать мою душу.