Глава 28. Петунии хотели бы подать жалобу домовладельцу

Я никогда не была искусной лгуньей. Возрождаться — это вам не семечки щёлкать, а моя новая, выдуманная жизнь с самого начала давила на плечи свинцовой тяжестью. Поэтому, когда эта случайная знакомая, от которой пахло клубникой и текилой, с набитым поп-тартом ртом спросила, почему от меня «пахнет вампиром», моё лицо исказил немой ужас, а из горла вырвался лишь немой, потерянный звук: «А?» Но, похоже, это не имело ни малейшего значения, потому что она продолжила, словно я и не пыталась что-то сказать. — Этот запах не спутать ни с чем, так что не трать силы на отнекивания, — заявила она и наконец сглотнула. — Я больше удивлена, что ты до сих пор дышишь. В чём твой секрет? Только, молю тебя, не говори, что и ты пристроилась к какому-нибудь кровососущему кавалеру. — А ты?! — выдохнула я, и кусок поп-тарта застрял у меня в горле. Сирена лишь пожала плечами, разворачивая вторую порцию сладкой начинки. — У нас отношения… сложные. Но не обманывайся. Анджело — ходячая катастрофа с того самого дня, как мы встретились. Я уставилась на неё, ощущая, как почва уходит из-под ног. — …Анджело? — Ну да. Мы же говорим о вампирских бойфрендах. Не тормози, — она усмехнулась и снова откусила. — Так что там с твоей историей? Мой мозг отказывался формировать связные мысли, не то что слова. Вся эта ситуация была настолько сюрреалистичной, что напоминала дурной сон. К счастью, наше спасение в лице Райли подоспело как раз вовремя. — Изабелла, вот ты где! — он подбежал к нам, его лицо было раскрасневшимся и слегка потным. — Слушай, нам пора. Звонила тётя, и она, мягко говоря, не в восторге, что я тебя с собой уволок. — Ах, точно. Всё равно уже поздно, — с облегчением сказала я, чуть ли не швырнув недоеденный поп-тарт на скамейку и подпрыгнув на ноги, будто меня укусила змея. — Постой! Вы правда уезжаете? — возмутилась Сирена, её брови поползли к линии волос. — Ага. Было… познавательно, — пробормотала я, уже мысленно прокладывая путь к отступлению. Эта девушка была ходячим красным флажком, и у меня не было ни малейшего желания погружаться в сверхъестественные дебри глубже, чем я уже была. Кто знает, кем она могла оказаться — ведьмой, охотницей или чем похуже! Но прежде чем мне удалось ретироваться, её пальцы с неожиданной силой впились в моё запястье, и она с силой задрала рукав моей кофты до локтя. — Отстань! — прошипела я, пытаясь вырваться, но её хватка оказалась стальной. — Подожди секундочку, — пробормотала она, словно фокусник, из ниоткуда доставая перманентный маркер и снимая колпачок зубами. Чёрные чернила холодными змейками поползли по моей коже, пока она выводила на моём предплечьи ряд цифр. Говоря с зажатым в зубах колпачком, она произнесла: — Я не могу вот так, с первым встречным, обсуждать все эти… тёмные дела. Ты обязана позвонить мне, Иззи! Когда Джаспер называл меня Иззи, в этом была тёплая, почти братская снисходительность. Сейчас же это прозвище резало слух, вызывая мурашки. — Не зови меня так. Сирена закатила глаза, но, похоже, моя резкость её не задела. Вместо этого она вынула колпачок изо рта и сдалась. — Ладно. Изабелла, значит. Серьёзно, позвони. Мне не помешал бы друг, который… в теме. — Её мятно-зелёные глаза вдруг стали невероятно серьёзными и искренними. — Мне правда пора. На этот раз она разжала пальцы, и я, не теряя ни секунды, схватила Райли за рукав и потащила прочь, не оглядываясь. — Это кто такая? — пробормотал Райли, оглядываясь на загадочную фигуру на скамейке. Я сморщила нос. Мальчишки. Их привлекала любая загадка в юбке. — Поверь, тебе лучше не знать. Вместо того чтобы пробиваться обратно через адскую давку в доме, мы обогнули его и выскользнули через калитку в боковом заборе. — Твоя тётя и правда сильно злилась? — переспросила я, стараясь выровнять дыхание. — Да нет, — заверил он, одаривая меня своей самой беззаботной ухмылкой. — Она просто забеспокоилась. Но я знаю, что она позвонит моей маме, если я устрою какое-нибудь безобразие, так что я предпочёл бы, чтобы она об этом не знала. Я закатила глаза к звёздному небу. — Мой рот на замке. Ни слова. — О, спасибо, ты моя спасительница! — обрадовался Райли, по-дружески обняв меня за плечи. Я стряхнула его руку и решительно протянула ладонь. — Ключи. Давай сюда. — …Ты неумолима, — вздохнул он, но с покорностью вручил мне ключи от машины своей тёти. — Спасибо, — пропела я, подходя к водительской двери и скользя на сиденье. — И постарайся не блевануть на этот великолепный салон. Понял?

***

— …Что за чёрт, — вырвалось у меня хриплым шёпотом, когда я с трудом приподнялась на локтях, беспомощно моргая, чтобы разглядеть в полумраке незнакомую женщину, сидевшую в кресле у моей кровати. Та, не отрывая глаз от газеты, развёрнутой у неё на коленях, бросила в тишину: — Какая мажорная гамма использует пять чёрных клавиш на фортепиано? Я уставилась на её профиль, продолжая моргать, будто сова, пойманная в свет фар. — Чёрт… Не знаю. Соль-бемоль? — выдавила я, голос ещё сонный и тягучий. Она щёлкнула ручкой и что-то каллиграфически вывела на полях. — Хм. Сходится. — Поздравляю, — пробормотала я, протирая закисшие глаза и осматривая комнату. При дневном свете она выглядела совсем иначе. Мы ввалились обратно так поздно, что тётя и дядя Райли уже спали, и он, как джентльмен, проводил меня до единственной гостевой, сам вызвавшись ночевать на диване. — Чёрт. Вы — это вы. Вы — Заира. Она была не такой, как я себе представляла. Сначала, читая её книгу, я рисовала в воображении кого-то молодого. Лет на несколько старше меня. А потом, когда выяснилось, что она — тётя Райли, я ожидала увидеть кого-то постарше, мягкого и округлого, в вязаном кардиане. В реальности Заира Уайт состояла из одних острых углов и стройных, почти аристократических конечностей. Её кожа была тёмной, насыщенного шоколадного оттенка, как у Лии, а чёрные волосы, посеребрённые на висках, ниспадали за плечи тяжёлой, блестящей волной. Лицо было почти гладким, если не считать гусиных лапок у глаз и морщинок смеха — что казалось странным контрастом с её нынешним, абсолютно бесстрастным выражением. — Наблюдательность — твоя сильная сторона, — пробормотала она, не отрывая взгляда от кроссворда. Я сморщила нос, чувствуя, как нарастает раздражение. — Уверена, эта беседа была бы куда приятнее, если бы я не застала вас за подглядыванием за мной во сне. — Чёрт, от одного вездесущего вампира удалось отбиться, чтобы не шпионил, пока я сплю, и вот — пожалуйста, новая претендентка. — Я не подглядывала. Я работала над этим, — она постучала ручкой по газете, — пока ждала, когда ты проснёшься, — сказала она таким разумным, учительским тоном, что я едва не кивнула в ответ. — …И вам обязательно было делать это у моей кровати, потому что…? — Я не хотела, чтобы мой племянник опять вздумал что-нибудь эдакое. Как похмелье? Мои брови взлетели к линии волос. — Я не пила. Наконец она оторвала взгляд от газеты, и её тёмные, проницательные глаза уставились на меня. — Хм. Понятно. Если так, вставай и одевайся. Рон, наверное, уже почти закончил с завтраком. — Хорошо, — с облегчением согласилась я, безмерно радуясь, что она наконец оставит меня в покое. Я понимала, что это её дом, но, Господи, что же нужно сделать девушке, чтобы утром побыть одной? Я не стала долго возиться — натянула джинсы и свитер, с трудом распутала спутанные за ночь волосы и вышла в коридор, следуя за божественным, аппетитным запахом, ведущим прямиком на кухню. — Доброе утро, — робко сказала я, устраиваясь за столом напротив Заиры. — А! Ты, значит, и есть тот самый друг-реинкарнация Зи, — крикнул мужчина у плиты, бросив мне через плечо широкую, солнечную улыбку. Он был вылитый Райли — такой же высокий и светловолосый, хотя и не в такой олимпийской форме, да и макушка у него уже изрядно сияла. — Э-э, — я неловко переселa, чувствуя, как горит лицо. — Это что, теперь секрет Полишинеля в вашей семье? — Боже, нет, — фыркнула Заира, откладывая газету. — Знает только Рон. Райли всё ещё без задних ног на диване и, скорее всего, проваляется так до обеда, так что можешь говорить свободно. — А. Понятно, — покорно согласилась я и с лёгкой, смущённой улыбкой приняла из рук Рона тарелку. — Спасибо. — Внезапная, почти интимная атмосфера откровенности была таким облегчением, что я сама не знала, как на него реагировать. — Спасибо, дорогой, — Заира тоже взяла тарелку, доверху наполненную пушистой яичницей, хрустящими полосками бекона и золотистыми тостами. — Изабелла, верно? — переспросил Рон, подливая себе кофе. И, получив кивок, уточнил: — Кофе или сок? — Сок, пожалуйста! — выпалила я слишком быстро, всё ещё нервничая. — Будет сделано! Было сюрреалистично — сидеть и завтракать с этой парой. Они знали, кто я, но, скорее всего, не были вовлечены в остальную сверхъестественную ерунду, которую предлагал этот мир. И на мгновение мне стало интересно, какой была бы моя жизнь, окажись я в этой семье. Нормальной, но не совсем. Такой странной, уютной нормальности, о которой я иногда мечтала. — Итак, мне смертельно любопытно, малышка. Как ты догадалась, что история Зи — не просто вымысел? — спросил Рон над краем своей массивной кофейной кружки. Я аккуратно отложила вилку. — Я искала ответы. И тогда появился Азмон. — Я повернулась к женщине рядом со мной, ловя её взгляд. — Вы ведь встречались с ним, да? Заира нахмурилась, её тонкие брови сошлись. — Это имя мне ни о чём не говорит. Моё лицо вытянулось от разочарования. — Вам никто не рассказывал о том, что с вами случилось? — О! — она щёлкнула пальцами, и глаза её вспыхнули от внезапной догадки. — Ты имеешь в виду того странного типа с фиолетовыми глазами? «Странный тип» — не те слова, что я бы использовала для описания Азмона. Скорее уж «зловещий», «не от мира сего» и «вызывающий ледяной ужас». С другой стороны, я начинала понимать, что Заиру вряд ли можно было назвать обычной. Её шкала странности, видимо, была откалибрована иначе. — Да. Высокий, тёмная кожа, кудрявые волосы? — уточнила я, стараясь говорить ровно. — Хм. Да, думаю, мы встречались с одним и тем же парнем, — промурлыкала она с налётом полного безразличия, будто речь шла о заурядном почтальоне. — Ну, когда я встретила его, он листал вашу книгу. И сказал, что она может утешить меня, но не даст ответов, которые я ищу, — я пожала плечами, чувствуя, как снова накатывает та самая беспомощность. — Я решила, что в истории, которую вы написали, может быть доля правды. А потом прочла её, и она оказалась слишком точной, слишком… выстраданной, чтобы быть просто вымыслом. — Завораживающе, — воскликнул Рон, его глаза расширились от искреннего интереса. — Мы всегда задавались вопросом, насколько распространена ситуация Зи. Я и представить не мог, что её книга действительно приведёт ещё одну такую же прямо к нашему порогу. Я склонила голову набок, изучая его. — Вы, кажется, очарованы этой идеей. Улыбка Рона стала смущённой. Почти как у Райли, только более взрослой, с морщинками у глаз. — Ах. Прошу прощения. Я бестактен? Я быстро покачала головой. — Нет. Просто… мне интересно, как вы отреагировали, когда Заира впервые рассказала вам об этом. — Она упоминала, что там замешан парень? — Получив мой кивок, он продолжил, его голос стал теплее и задумчивее: — Не знаю, насколько похожа ваша ситуация, но я уже был с Заирой до того, как появилась Зи. Тут до меня дошло. Заира была для Зи тем же, чем Белла для Изабеллы. Оболочкой. Предшественницей. Я украдкой взглянула на неё, поймав её спокойный, оценивающий взгляд. — Извините. Вы предпочитаете, чтобы вас звали Зи? Она мягко улыбнулась, и впервые её лицо осветилось настоящим, не сдержанным теплом. — Да. — Хорошо, — кивнула я и снова посмотрела на Рона. — И как, чёрт возьми, это сработало? Ухмылка Рона не сходила с лица, он явно любил эту историю. — Как и девушка в её истории, Зи притворилась, что у неё амнезия. Несмотря на ужасные обстоятельства, я решил, что это будет как в тех романтических фильмах, где мне придётся снова заставить её влюбиться в себя. Представь моё удивление, когда она сказала, что не хочет иметь со мной ничего общего! Я рассмеялась, не в силах сдержаться. — Полагаю, это было не очень романтично. — И вовсе нет. Её семья особенно тяжело переживала её внезапное изменение личности. Это был настоящий хаос, но я отказался сдаваться, — он с нежностью посмотрел на жену, и в его взгляде читалась целая жизнь, прожитая вместе. — Я любил Заиру. Но к тому времени, как она призналась мне в реальном положении вещей, я уже влюбился в Зи. Правда лишь заполнила пробелы, которых мне не хватало, чтобы сложить пазл. Я улыбнулась, чувствуя, как в груди теплеет. — А вот это уже романтично. — Не правда ли?! И всё же она отказалась включить это в книгу! — он фыркнул, но это было беззлобно, по-семейному. Зи покачала головой, её губы тронула улыбка. — Книга и так была перегружена. Возможно, я учту это для сиквела. — Только если передашь, каким я был шикарным в шестнадцать, — подмигнул Рон. — В шестнадцать? Вряд ли, — парировала она, и в её глазах плеснулась насмешливая искорка. Я улыбалась, молча наблюдая, как они подшучивают друг над другом. Зи оказалась не той, кого я ожидала, но я была рада этому. В ней была глубина и покой, которых мне так не хватало. — Так что вот так, малышка, — ухмыльнулся Рон, возвращаясь к своему кофе. — Убедись, что твой парень влюблён в тебя, а не в ту, что была до, и у тебя не должно быть проблем. Я сглотнула, ощущая внезапную тяжесть на душе. — Верно. — Но не это беспокоит Изабеллу, — тихо, но чётко заметила Заира. Я что, писала об этом в письме? Не помню уже. — В чём же проблема? — спросил Рон, его брови поползли вверх от любопытства. — На самом деле… возможность говорить о том, как я… умерла, — прошептала я, уставившись на узор на скатерти, а потом повернулась к Зи, ища в её глазах понимания. — Как вам удалось это сделать? Говорить об этом? — Я не говорила, — просто сказала она. И, видя моё шокированное выражение, её взгляд смягчился. — Этот тип, Азмон… он же показал тебе, да? Мой голос стал тихим, как шёпот: — Да. Он… он не показывал вам? Она медленно покачала головой. — Он предлагал, но я отказалась. Я хотела знать, поэтому попросила его рассказать мне. Но я не хотела помнить. Я слабо улыбнулась, и в горле встал ком. — Умно. Зи пожала плечами, и в её движении была целая философия. — Может, да. А может, и нет. Я всегда буду задаваться вопросом, буду ли я сожалеть о незнании больше, чем о знании. Но что есть, то есть. — Верно, — прошептала я, и это было всё, что я могла сказать. — В любом случае, малышка, если кто и сможет помочь тебе пройти через это, так это Зи, — заверил меня Рон, и его голос прозвучал с такой непоколебимой верой, что мне захотелось ему верить. Я отвела взгляд, сгоняя предательски навернувшиеся слёзы, и прошептала: — Спасибо вам. Правда.

***

После завтрака Рон отправился вытаскивать Райли из объятий дивана, а Зи жестом пригласила меня последовать за ней в сад. Солнце уже пригревало, окрашивая мир в золотистые тона. Я нахлобучила соломенную шляпу и натянула перчатки. — Заранее предупреждаю — в садоводстве я полный ноль. — Хм. Неидеально, — констатировала она, вручая мне небольшую садовую лопатку. — Но я вчера уже подготовила почву. Сегодня нам осталось лишь посадить вот это. В мою другую руку она бережно поставила горшок с нераспустившимися розовыми петуниями, их бутоны были тугими и хрупкими. Забрав ещё два горшка с жёлтыми и фиолетовыми цветами, Зи вышла из сарая. Мы опустились на колени перед пустым участком взрыхлённой земли, от которой тянуло сыростью и жизнью. — Вот так, — она показала, как правильно копать. — И не слишком глубоко. Я задавала вопросы, пока мы работали, погружая лопатку в тёмную землю. Но чем больше я спрашивала, тем яснее понимала: её знания ограничены. Более того — я осознавала, насколько больше информации есть у меня. — Азмон навещал тебя лишь раз? Через год после твоего пробуждения? — Да, — она не отрывалась от работы. — К тому времени мне было достаточно простого подтверждения факта моей смерти. Я уставилась на неё, не в силах скрыть изумление. — И всё? Ты не пыталась найти путь обратно? Зи осторожно опустила ком земли с жёлтыми бутонами в лунку, затем встретила мой взгляд. — Год — это очень долгий срок. К тому моменту я уже прошла множество сеансов терапии и была почти принята семьёй этого тела. Думаю, можно сказать, я просто… адаптировалась. Азмон лишь подтвердил то, что я уже чувствовала интуитивно: я умерла, и дороги назад нет. Хотя мне всё ещё было трудно это принять, я наконец-то поняла разницу между нами. У Зи была поддержка. У меня — не было. Возможно, знание всего о Белле Свон не было таким уж преимуществом. И я начала сомневаться, не была ли эта поездка напрасной тратой времени. Потому что обратного пути действительно не существовало. Слова Зи прозвучали как последний гвоздь в крышку гроба. Когда все цветы были посажены, Зи нарушила тишину: — Ты позволяла себе горевать? Я моргнула, не отрывая взгляда от пёстрых лепестков. — Горевать? — прохрипела я, чувствуя, как в горле снова застревает ком. — Разумеется. Ты умерла и потеряла целую жизнь. То, что у тебя теперь есть новая, не делает прошлую менее достойной скорби. Я сглотнула, ощущая, как слёзы подступают к глазам. — Как… как это сделать? — Полагаю, для каждого по-разному. Но дать себе время принять правду — уже начало. Осознанное время. И слёзы — они приносят освобождение. Лучше не давать этому горю копиться и отравлять тебя изнутри. Я глубоко вдохнула. — Я уже через это прошла. — Неужели? Я наконец встретила её спокойный взгляд. — Ну да, после кошмаров или панических атак. Это было… ужасно. — Хм. Представляю. Но я имела в виду слёзы скорби, а не паники или страха. — …Я просто устала плакать. Едва я это произнесла, как почувствовала, как предательские слёзы наворачиваются на ресницы. Неожиданно мягко Зи обняла меня за плечи. — Плачь, Изабелла. Расскажи мне о своей потере. И тогда, возможно, ты сможешь выплакать всю эту боль. Я всхлипнула, и по моим щекам потекли горячие слёзы. Это было похоже на извержение вулкана — чего-то чудовищного, что копилось в самой глубине души. Вся тяжесть скорби обрушилась на мои плечи, заставляя согнуться под её грузом. — Боже, не могу поверить, что реву над чёртовыми петуниями, — всхлипывала я, вытирая лицо рукавами. Зи рассмеялась, и её смех прозвучал как бальзам. — Хорошо, что мы ещё не полили их. Я фыркнула, но шутка быстро угасла. Новая волна слёз хлынула из моих глаз. — Я… умерла. Я, чёрт возьми… утонула. — Я резко рассмеялась. — Можешь поверить? Каким дурацким, нелепым способом. — Да, — тихо промурлыкала Зи. — Очень дурацким. Я сказала это. Наконец-то. Слова, что душили меня все эти недели, были высказаны вслух. — Так глупо, — тихо повторила я. — Практически смехотворно. Зи мягко прервала мои мрачные мысли: — Что скажешь, если зайдём внутрь? Расскажешь мне ещё за сэндвичами и лимонадом. Ты любишь лимонад? — О да, — рассмеялась я, чувствуя, как лёгкость возвращается. — Одно из немногих удовольствий, что остались в этом теле. Всё остальное на вкус как дерьмо. — Ещё бы, — подхватила она мой смех. — Я устроила настоящую трагедию, когда узнала, что у этого тела аллергия на клубнику. — Это поистине трагично. А знаешь, я раньше ненавидела апельсины? А это тело от них без ума! Просто смешно. Так мы и провели остаток дня. Это было невероятно терапевтично. Нашу беседу прервал звонок телефона. — Извини, можно я отвечу? — Конечно. Мне пора начинать готовить ужин. Я вышла в коридор. — Привет. Что-то случилось? — У тебя есть минутка? Я на улице. — Тревога в его голосе была осязаемой. — Конечно. Я вышла на улицу и заметила его, прислонившегося к машине в тени платана. — Что происходит? — спросила я, едва оказавшись рядом. Вместо ответа Эдвард окинул меня пронзительным взглядом, затем резко притянул к себе. Его объятия были такими крепкими, что перехватило дыхание. Когда он ослабил хватку, я отстранилась. — Говори, Эдвард. Что случилось? Его янтарные глаза пылали отчаянием. — Изабелла, нам нужно ехать. Сейчас же. — Никуда я не поеду, пока ты не скажешь, что произошло. На мгновение он закрыл глаза, его черты исказились от мучения. — Элис… она увидела, как твоё будущее исчезло и изменилось. Если ничего не предпринять, ты станешь вампиром до конца весны.