Часть 10. Мегахит

В квартире прокурора Гэвина царил хаос. Повсюду, куда ни глянь, валялись смятые куски исчерканной бумаги, какие-то провода, усилители и музыкальные инструменты. Сам хозяин квартиры нервно носился от одного инструмента к другому, время от времени останавливаясь у рабочего стола, чтобы сделать какие-то пометки. Аполло Джастис с ужасом взирал на все это, периодически вздрагивая от очередного резкого аккорда. Наконец его терпение лопнуло. — Клавьер, любовь моя, может хватит? — спросил он с жалостью глядя на своего возлюбленного. — Может, стоит сделать уже перерыв? Ну знаешь, чаю там попить, принять ванну, поспать… Давай? Прокурор прекратил свою беготню и уставился на Джастиса покрасневшими от недосыпа глазами. — Ты не понимаешь, mein Liebling! — возмущенно заявил он. — Я не могу отдыхать! У меня на носу выход нового альбома, а заглавного хита до сих пор нет! Это фиаско, мои фанаты меня не поймут! Он с ненавистью смял очередной листок и швырнул его в общую кучу. — Вообще-то самый большой твой фанат — это я, — метко заметил Джастис. — И я уже месяц живу в кошмаре. Я не могу нормально отдохнуть после работы, у тебя вечно какие-то импровизации и репетиции. Наши соседи вынесли мне весь мозг своими жалобами, что мы шумим в режиме двадцать четыре на семь. И они правы. Ну сколько уже можно? — Ты неправильно ставишь вопрос, — заявил, слегка успокаиваясь, Гэвин. — Не сколько можно, а сколько нужно! И мой ответ — сколько потребуется! Я не виноват, что эта чертова песня никак не пишется! — Ты создал уже сто пятьдесят вариантов этой злосчастной песни, — сердито возвразил, закипая, Аполло. — У нас весь дом в бумагах! Такое впечатление, что они размножаются делением! Я уже устал подбирать их и выкидывать в мусорное ведро! — Подумаешь, сто пятьдесят вариантов, — беспечно заявил Клавьер. — Значит, будет сто пятьдесят первый и сто пятьдесят второй! Кстати, оцени мой последний вариант… — взял он очередной листок со стола. — Ну уж нет! — взвыл адвокат. — Я не могу больше слушать про «шепоты в ночной тиши», где «рядом нету ни души» и тому подобную ересь! Это похлеще китайской пытки водой! — Не смей критиковать мою лирику! — вспылил Гэвин. — Или ты считаешь, что можешь написать лучше?! Вот о чем бы ты писал на моем месте?! Вопрос прокурора застиг Джастиса врасплох. Он опустился в кресло и крепко задумался, подперев голову рукой. — На твоем месте, — наконец заговорил Аполло, тщательно подбирая слова. — Я бы написал о том, что меня беспокоит. Например, об отсутствии вдохновения. Как тебе такая идея? Гэвин лишился дара речи. — Отвратительно! — возмущенно заявил он спустя минуту. — Полли, ты совсем с ума сошел?! Как я могу писать о своих проблемах?! Меня же засмеют! — А что в этом такого? — возразил Джастис. — У всех бывает творческий кризис. Почему бы не написать? Откуда твои поклонники будут знать, что ты пишешь именно о себе? — Оттуда! — окончательно разозлился Клавьер. — Ну вот как ты себе это представляешь?! Что я должен по-твоему писать?! Что я хочу написать песню, но не знаю с чего начать?! И не просто песню, а мегахит, который звучал бы сутки напролет, даже когда город спит?! — Именно, — улыбнулся Аполло. — Смотри, как хорошо получается: «Я бы хотел написать мегахит, но не знаю с чего начать. Говорят, он должен звучать, даже пока город спит…» — Тьфу, какой же бред, — лицо Гэвина страдальчески исказилось. — Меня сейчас вырвет от такого. Ну ладно, допустим. А что я дальше по-твоему писать должен? Что мне очень нужны деньги, чтобы мы с тобой смогли выплатить очередной кредит? — Про кредит писать не надо, — посерьезнел Джастис. — А про деньги напиши, только как-нибудь завуалировано. Типа «Ведь мне очень поддержка нужна в виде денег, ну а пока…». — Чего «пока»?! — простонал Клавьер, хватаясь за голову. — Mutter, bitte, роди меня обратно, это невыносимо! Я просто хотел написать мегахит! Просто пытался найти слова! Чтобы он был очень простым и понятным как дважды два! Полли, пойми, я просто хотел написать мегахит на любой искушенный взгляд! — и он от души заехал ногой по ближайшему усилителю. Удар оказался слишком сильным и прокурор запрыгал по комнате на одной ноге, тихо матерясь по-немецки. — Знаешь, — осторожно сказал Аполло, наблюдая за его прыжками. — Я боюсь тебе это говорить, но, кажется, твой хит звучит уже три минуты подряд. — Was? — Клавьер замер, мгновенно забыв про боль в ноге. — Что ты сейчас сказал? — Я сказал, — чуть смелее заговорил Джастис, — что твой хит звучит уже три минуты подряд. Ты сам этого не замечаешь, что ли? — Nein… — во взгляде Гэвина вспыхнул неприкрытый интерес. — Ты это о чем? Давай-ка поподробнее… — Ну вот о твоем «Я всё хотел написать мегахит, всё пытался найти слова, чтобы он был очень простым и понятным, как дважды два…» и так далее, — пояснил, краснея, Аполло. — Знаешь, хорошо звучит. Жизненно так и в рифму… — Жизненно, говоришь, и в рифму? — голубые глаза Клавьера подернулись дымкой — он крепко задумался. — А, знаешь, ты похоже прав, в этом что-то есть… Надо срочно записать! — ринулся он к столу. Аполло облегченно вздохнул. Кажется, его ежедневные пытки наконец подошли к концу. — Вот видишь, а ты боялся, — примирительно сказал он. — Всего-то нужно расслабиться и начать писать о том, что тебя волнует… — Ja-ja, не мешай, — отмахнулся Клавьер, лихорадочно строча карандашом по бумаге. — Только, Полли, сразу предупреждаю — я укажу тебя как автора всего этого бреда. Во-первых, это твоя идея. Во-вторых, я не хочу, чтобы мои поклонники заподозрили, что я исписался… — Хорошо, я согласен, — скрипя сердце, разрешил Аполло — он ненавидел любую публичность. — Но только из любви и уважения к тебе. — Договорились, — удовлетворенно произнес Гэвин, ставя смачную точку в конце бумажного листа. — Вроде что-то получилось. Вот, послушай… Прошло полгода… — Ну как прошла очередная музыкальная премия? — поинтересовался Аполло, едва Клавьер переступил порог их дома. — Удалось что-нибудь выиграть? — Потрясающе! — Гэвин сиял ярче страз на его костюме. — Полный триумф! «Лучшая песня», «Лучший альбом», «Группа года» и так далее. Дважды пел на бис, еле отпустили со сцены. И, кстати, — протянул он Джастису блестящую статуэтку. — Это тебе! — Что это? — недоуменно спросил Аполло, вертя приз в руках. — «Лучшему автору песни»… ЧЕГООООО?! — возопил он во всю мощь своих «Стальных аккордов», осознав, что это значит. — Ja, — прокурор жизнерадостно похлопал его по спине. — Поздравляю с творческим дебютом. Кстати, после сегодняшнего вечера у тебя пятьдесят заказов на новые тексты. Как думаешь, ты справишься? — Нет… — громко простонал Джастис, хватаясь за голову. — Нет, только не это! — А еще в ближайшие две недели тебя ждут на крупнейших телеканалах страны, — продолжил Клавьер как ни в чем не бывало. — Журналисты жаждут взять интервью у восходящей звезды шоу-бизнеса… — Нет, — в ужасе попятился Аполло. — Нет-нет-нет! — A, ja, чуть не забыл… — глаза Гэвина блеснули лукавством. — Я позволил себе заключить от твоего имени контракт с одной звукозаписывающей студией. Подумал, тебе будет полезно… — НЕЕЕЕЕТ! — адвокат завопил так громко, что Клавьер невольно присел. — Протестую! Протестую! Протестую! — Тихо, тихо, успокойся, — испуганно заговорил Гэвин. — Расслабься, mein Liebling, я пошутил. — В самом деле? — с облегчением выдохнул Джастис. — Ja, — обезоруживающе улыбнулся прокурор. — Про контракт со студией. Но не про интервью и пятьдесят заказов. Аполло закатил глаза и грохнулся в обморок.