Часть 1.

Тоска, пораженные гноем честности, в мелких царапинах руки, каждый раз, когда опускаешь в мыльную воду, опухшие, саднят и, когда высохнут, зудят. — Да, — звонит он поздно ночью, — Да? Его голос всего каплю неясен, ровно столько, чтобы переспросить и пожалеть об этом. — Да, — продолжает спрашивать вражески грустным тоном, — Да? Он может говорить и свободен этим вечером, и уже он вооружился печалью, и с нею в руках бессильный. На другом конце в десятый раз за ночь жмут кнопку «ответить», стучится снова. Да? Нет ответа. Пятнадцать минут задержан звонок. Привет? Звук горенья в небе звезд, обороняющийся к тому же тучами, слышней ответа. Он отключает звонок. Набирает снова. Да? Его слушают. Да? Бесконечно, бесконечно, нет шума, безотказно нажимают «ответить», вовремя каждый раз.