❤️‍🔥

По подоконнику застучали звонкие капли осеннего дождя. Девушка повернула голову к окну, мысленно прося его не будить никого из детей в комнате. Вообще-то, шестнадцатилетних подростков врятли можно назвать детьми, но все же здесь они все лишь по одной причине, из-за которой оказались как раз в детстве. Кристина оказалась в приюте когда ей было пять месяцев от роду. Ее принесла женщина лет двадцати пяти и отдала в руки самой наставницы. Больше та женщина никогда не приходила. Девочка выросла, стала чуть ли не первой красавицей в приюте, всем помогала, всех любила, воспринимала девочек как сестер, а мальчиков — как братьев. Но был один среди всех парней ее возраста один, к которому она относилась вовсе не как к брату. Паша Вершинин. В него она была влюблена с пяти лет, когда он только появился в приюте. Уже тогда при виде него у Кристины порхали бабочки в животе, а голова кружилась, словно карусель. Но не смотря на их хорошие отношения, Паша так и не осмеливался предложить ей встречаться или хотя бы поговорить с ней об этом. Он слишком скромный для этого. Время близилось к полуночи. Андреева рисовала в блокноте, который ей подарили на прошлой неделе на день рождения, не думая о последствиях, если ее увидят за столом в такое позднее время суток. Вдруг дверь сзади жалобно скрипнула и чуть отворилась. Кристина резко обернулась.  — Паша?  — Крис, — он в паре шагов оказался около нее, ибо был очень высоким, — Ты не занята?  — Когда на часах без пяти двенадцать, я разумеется свободна, — с нотками сарказма в голосе ответила девушка, закрыв блокнот, — Что тебе нужно? — она развернула стул к нему.  — Сегодня ночью я ухожу, — Вершинин опустил голову, но глаза его ярко горели голубым сиянием, — У моего покойного троюродного дяди остался дом за МКАДом. Об этом я узнал неделю назад совершенно случайно, когда мне кто-то по почте прислал ключи от этого дома.  — Что ты собираешься делать?  — Сбежать. Сегодня. Прямо сейчас.  Затем Паша нагнулся к ней, уперевшись рукой в стол. Их лица были в пяти сантиметрах друг от друга и он смотрел ей прямо в глаза. Кристина затаила дыхание.  — С тобой. Я хочу сбежать с тобой.  — Почему именно со мной? Здесь в приюте полно девушек намного привлекательней и красивее меня. Паш, почему со мной? — Ты мне нравишься, — Девушка вскинула голову, — Сколько себя помню ты мне всегда нравилась. Я люблю тебя, Крис. Надеюсь, наши чувства взаимны, но даже если нет, ты обретешь свободу, сможешь жить вместе со мной, начать работать… А потом и встретить кого-нибудь…  Андреева внимательно слушала парня, который говорил каждое слово на одном дыхании, которое ощущала всей кожей лица, воспринимая все как сон, но нет, это была реальность. И их чувства взаимны.  — Паш, я тоже тебя люблю, — перебила она его на полуслове, — Но я боюсь… — Мы сбежим с тобой, Кристина, есть место, куда можно бежать. Только верь мне, Крис, прошу тебя… — прошептал он ей на ухо. Девушка глубоко вздохнула.  — У нас есть девять минут, — посмотрев на часы, тихо произнес Вершинин, — Через десять минут заведующая начнет ночной обход. Быстрее, собирай вещи!  Кристина вскочила со стула; она не хотела ждать и томить, слишком долго она уже ждала, шестнадцать лет точнее. Взяла свою сумку под кроватью, положила в нее старую поношенную одежду с заплатками, которые делала сама, свой блокнот, в котором так любила рисовать и карандаш с ее именем, которое выгравировала с помощью циркуля в семь лет.  — Пойдем, — Паша стоял уже около лестницы со своей сумкой, когда Кристина вышла из комнаты девочек.  Они спустились вниз, избегая ступенек, который скрипят, миновали комнаты заведующих и оказались около главного входа.  — Последний шаг, — Вершинин достал из кармана ключи, вставил в замочную скважину, пошевелил и дверь открылась, — Готово. Этот ключ я сделал сам.  — В смысле? — Мне подарили на день рождения рюкзак и я его продал. На вырученные деньги я сделал слепок ключа.  Ребята вышли на улицу и бросились бежать со всех ног в сторону дороги. Детский дом находился недалеко от дома, про который рассказывал Паша, поэтому идти было недолго. Они отправились в путь вдоль дороги, мимо проезжали машины, водителей которых даже не беспокоило, что в такое темное время суток около дороги шли двое несовершеннолетних подростков.  — Как ты думаешь, — нарушила тишину Андреева, согревая руки, подув на них, — нас будут искать? — Конечно будут, — отозвался Паша, оглядываясь назад, — Лет до восемнадцати, а потом перестанут, ибо наступит совершеннолетие. Вообщем, мы сможем устроится на какую-то подработку, чтобы зарабатывать деньги на учебы и жизнь, а потом и на полноценную работу. Ты на кого хочешь поступить? — Я не хочу в университет, я закончу школу, а потом пойду работать… например, баристой в кофейню.  — Отлично, но я хочу доучиться в школе, потом в университете и стать учителем.  — Любишь педагогику? — поинтересовалась Кристина.  — Ага.  Так они дошли до домика, который был отдален почти от всех домов. Чем-то напоминал заброшенный дом, в котором когда-то давно Крис со своими друзьями лазала и искала приключений на свою пятую точку. На остром склоне крыши густым слоем лежали желтые пожухлые листья, а весь двор зарос густыми деревьями и кустарниками.  — Прибраться надо будет, — словно самому себе напомнил Вершинин, шагая по крыльцу.  На крыльце стоял деревянный столик, застеленный порванной белой скатертью, а стулья у стола отсутствовали. Паша вставил ключ и открыл дверь домика. — Добро пожаловать… — …домой, — закончила предложение девушка, проходя в маленькую прихожую.  В доме царила гробовая тишина. Вся мебель стояла на своих местах, просто некоторая была сдвинута в сторону. Но в доме снова появилась жизнь.  Чайник вскипел, Кристина разлила по фарфоровым кружкам с цветочками горячий чай, достала из сумки бутерброды и разложила по тарелкам с такими же узорами как и на кружках. Паша в это время расстилал постель на двуспальной кровати. Постель была полностью белоснежной, чистой и пахла чем-то родным и близким. В детском доме постель постоянно пахла стиральным порошком, а иногда затхлым запахом тухлых яиц, потому что постельное белье редко стирали.  Кристина и Паша пили чай молча, не проронив ни слова. Было как-то уютно, что-ли… Еще и атмосфера была такая, что разговаривать совсем не хотелось, чтобы не нарушать покой старого дома. Тусклая лампочка, светящая оранжевыми оттенками, за окном лил дождь, тихо тикали часы над столом, на которых время близилось к трем часам ночи.  — Нас будут искать, — вздохнул Вершинин, отпивая горячего черного чаю.  — Пусть, — ответила Крис, — Меня это не сильно беспокоит. Хорошо, что мы с тобой вместе.  — Это точно.  Он молча встает, берет обе кружки и моет их в раковине. Девушка бесшумно подходит сзади, обнимает со спины, кладет голову ему на плечо. Вершинин поднял голову, как только домыл кружки, поворачивается к ней, берет ее за руки.  — Мы все эти годы почти не разговаривали друг с другом… — глаза Кристины почему-то слезятся.  — А надо было? — Паша вытирает ее слезы большим пальцем, касаясь нежной щеки, — Мне кажется, как только мы увидели друг друга и слов не надо было, чтобы понять, что мы любим друг друга. Все эти годы я знал это, просто не знал как тебе сказать, Крис.  Он задерживает руку на ее щеке, смотрит прямо в ее карие глаза. Секунда, и вот Паша целует ее в губы, прикрыв глаза. Девушка приоткрывает рот, позволяя языку парня ворваться в ее ротовую полость, изучая каждый ее зуб, лаская их языком. Вершинин, спуская руки на ее предплечье, притягивает ближе к себе, делая поцелуй более настойчивее и страстнее.  Он взял ее на руки и понес в спальню. Положив девушку на кровать, он порывисто поцеловал ее в губы.  — Уверена?  Она кивнула. Ему ничего не оставалось больше делать, так как ему тоже этого так сильно хотелось, что он больше не мог себя сдерживать.  Он перевел взгляд на ее серую рубашку, отогнул воротник в сторону, касаясь тонкой шеи кончиками пальцев, затем стал расстегивать пуговицу за пуговицей. Его горячее дыхание обжигало ее кожу. Руки не слушались и дрожали от трепетного волнения, которое он был не в силах скрывать. Паша снял с любимой рубашку; ему открылся взор на ее аккуратную грудь, спрятанную под лифчиком. Кристина рвано вздохнула. Волнение и предвкушение. Вот, что она сейчас испытывала, пока он тем временем снимал с нее лифчик. Застежка бюстгальтера щелкнула и ткань полетела в неизвестное направление. Она скрестила руки на груди. Ее грудь была маленькой, еле-еле дотягивала до третьего размера. Рыжие веснушки, словно мелкие звездочки, которыми была покрыта вся грудная клетка, так раздражали ее, но Вершинин молча убрал ее руки, улыбнувшись ей, как бы говоря, что ей не стоит стесняться его. Девушка закрыла глаза, испустив тихий стон, когда Паша осторожно коснулся влажным языком ее мягкой груди. Она с интересом разглядывает его лицо, пока он ласкает ее грудь. Впалые щеки и темные круги под глазами так идеально дополняли его острые черты лица. Узкое круглое лицо, прямой нос, тонкие губы и, конечно же, его голубые неотразимо красивые глаза.  Крис снимает с него футболку и ее сердце судорожно сжимается, а по коже бежит табун мурашек, когда она видит перед собой его тело. Такое мужественное телосложение и подкаченный торс она никогда в жизни еще не видела. Паша был худой, но не слишком; он был очень привлекательным в ее глазах. Бледная, даже болезненная, кожа, красиво очерченный рельеф тела. Около ключиц были мелкие шрамы, а ближе к грудной клетки длинный, похожий на молнию рубец.  — Не заглядывайся ты так, — задыхаясь произнес он, посмотрев на ее удивленное и одновременно захватывающее лицо, — Я не такой уж и красавчик… — С дуба рухнул? Ты очень красивый.  Он усмехнулся, наклонился и мягко поцеловал ее в шею. Девушка неуверенно провела рукой по его грудной клетке, чувствуя как парень над ней заметно напрягся. Он посмотрел в ее глаза, проведя грубой рукой по ее гладкой щеке. Кристина затянула его в поцелуй, а ее рука тем временем гуляла по его торсу, спускаясь ниже к прессу. Вершинин стиснул зубы сквозь поцелуй; черт, эти движения действительно заставляли его сильнее возбудиться. Кристина притянула его поближе к себе за затылок и коснулась маленьким ртом его ключиц, куснув обе. Он быстро выдохнул вместе со стоном. Она улыбнулась; ему нравится. Внутри него все пылало ярким огнем, настойчиво требуя незамедлительного продолжения. Крис слегка царапает ногтями его мощную грудь, иногда нежно проводя по ней руками, а затем грубо врезаясь ноготками в его пресс. Паша, не стесняясь, стонет, закидывая голову назад, шумно выдыхая. Это так приятно.  Вершинин оставляет беспорядочные поцелуи на ее ключицах, шеи, груди, животе, медленно спускаясь к пышной юбке. Сняв клетчатую ткань, он осторожно касается двумя пальцами ее половых губ и начинает массировать сквозь тонкую белую ткань. Кристина вспыхивает ярким румянцем, зажмурив глаза. Он усмехается, отмечая про себя, что действует правильно, принимаясь снимать с себя ремень с брюками. Девушка видит его накаченные ноги, закусывая губу, смотрит на них с интересом, пока он возится с брюками. Паша нежно гладит ее по ляжкам, несильно сжимая их, с удовольствием получая от нее довольное мяуканье. Затем его сильные руки крепко прижали девушку к его разгоряченному от возбуждения телу, и она почувствовала его стояк сквозь резинку боксеров. Вершинин еще раз поцеловал ее в губы, прежде чем освободить ее от оставшегося нижнего белья. Парень расплылся в довольной улыбке. Он поймал на себе ее напряженный и нервный взгляд: — Страшно?  — Побаиваюсь, — кивнула она.  Он успокаивающе поцеловал ее в губы: — Я постараюсь быть нежным.  Девушка прикусила нижнюю губу; он не способен на нежности, но доверилась ему.  Паша сначала невесомо коснулся ее губ, якобы ожидая ответа, а потом затянул ее в очередной властный поцелуй. Когда воздух все же закончился, парень невольно отстранился от нее, глядя прямо в глаза. Он молчаливо смотрит на ее такие желанные губы, придерживая одной рукой ее за затылок, другой же касается подушечками пальцев ее щеки, заставляя девушку покраснеть от его трепетных и безмятежных касаний. Она в свою очередь смотрела также молча на него, изучая его острые черты лица. Яркие, словно язычки пламени, рыжие локоны девушки распластались по подушке, растрепанные и слегка кудрявые, но ему так нравилась она в этом виде. Узкое овальное личико украшает маленький аккуратный носик с целым рядом ярких рыжих веснушек, которые так подходили именно ей. Слегка пухленькие губки, которые чуть приоткрыты, хватая ртом воздух и маленькая, аккуратная грудь, которая быстро вздымалась и затем медленно опускалась. Паша аккуратно раздвинул ее ноги, сжав в своих руках ее бедра. Любуется ею, улыбается, мягко гладит внутреннюю часть бедра. Она так идеальна, во всех смыслах. У нее такая мягкая и нежная кожа, она так прелестна, особенно без одежды. Он не верил в то, что сейчас происходит. Кристина была настолько прекрасна, что он не мог не налюбоваться ею, прежде чем перейти к основной, более увлекательной части. Он безумно рад, что именно он ее завоевал, именно он будет у нее первым, как и она у него. Он еще раз поцеловал любимую в губы, аккуратно приподнимая ее голову за затылок. Ласкает двумя пальцами ее половые губы, кружит вокруг них, играет, прежде чем аккуратно проникнуть одним пальцем внутрь влажной промежности. Девушка тяжело дышит, чувствуя проникновение, закидывая голову назад, ждет и чувствует это сладостное томление. Она смутилась, затаив дыхание, пытаясь расслабиться, но живот всякий раз судорожно сжимался, когда парень шевелит пальцем внутри нее. Вершинин осторожно вводит один палец дальше, а остальными зажимает клитор, массируя его круговыми движениями. Другой рукой он гладит ее по волосам, зарывается в них, наматывает на указательный палец одну из прядей ее рыжих локонов. Крис, сама того не желая, раздвигает ноги еще шире, чтобы Паша мог расположится между ними.  — Ты доверяешь мне? — он взял ее лицо в руки, внимательно посмотрев на девушку.  Она кивнула.   — Мне нужен четкий ответ, Крис.  — Да, — она встретилась с ним взглядами. Вершинин снимает свои боксеры, с улыбкой чувствуя, что краснеет. Разгоряченное тело он не в состоянии контролировать, хотелось прямо сейчас войти в нее как можно скорее, но он ждал и медлил, чтобы все прошло гладко. Подняв взгляд, он заметил, что она отвела взгляд в сторону.  — Не-не-не, так не пойдет, — парень снова припадает к ее горячим губам, посмеявшись в поцелуй, — Дай свою руку.  Паша взял ее потную ладошку и положил ее на свой член. Девушка еще больше засмущалась, робко проведя рукой по всей длине его стояка. Она никогда не видела мужское достоинство, поэтому с интересом разглядывала его. Вершинин заворожено выдохнул. Кристина повторила движение, чуть ускорившись, вновь посмотрев на парня.  — Твою ж… это приятно… — Паша с трепетом целует каждую ее губу по очередности.  Он встал с кровати, достав из тумбочки крем для рук, который лежал там не так давно, судя по сроку годности, чтобы использовать его в качестве смазки, и обмазал кремом свой член. Девушка залезла под одеяло, чтобы приступить к самой главной части. Паша забрался к ней, нависнув сверху. Оба нерешительно касаются друг друга, проводя по телам, что горели словно пламя. Она провела рукой по его скулам, еще раз потянувшись за поцелуем. Парень со страстью ответил на поцелуй, затем взглянул в ее пронзительные карие глаза. Он чувствовал ее быстрое сердцебиение всей грудной клеткой и это заводило его еще больше.  Вершинин вошел в нее медленно и лишь наполовину, затем замер, боясь сделать что-то не так. Девушка шикнула от боли, ногтями впиваясь в его грудь. Он напряженно задышал, стараясь сохранить спокойствие и уверенность. Внутри нее было безумно горячо, узко, влажно и, не то чтобы мягко, наоборот слишком твердо, что было очень неприятно и создавалась легкая пульсация в его члене. Паша зашипел, поддаваясь вперед еще немного, жмуря глаза еще больше. Он  успокаивающе поцеловал девушку в губы, прерывая ее тихий крик. Нежно целует ее в ложбинку между груди и плавно входит в нее до конца. Крис зажмурила глаза, вцепившись руками в его мощные плечи, поцарапав их ногтями.  — Паш…  — Тише-тише, Крис… Все хорошо… Он провел носом по шее девушки, со стоном вдыхая едва уловимый аромат. Аккуратно вышел из нее, ласково проведя рукой по ее сочащейся природными соками промежности. Девушка испустила стон, похожий на всхлип, рукой зарываясь в его темно-каштановые волосы. Вершинин накрыл ее горячие губы своими, вновь попробовал войти, медленно и осторожно. Андреева как можно ближе прижималась к любимому, несмотря на боль. Некое чувство достаточности чувствовала она в себе. Это было необъяснимое чувство, когда над ней возвышался ее любимый, который в это же время находился в ней. Боль отдавала в области живота, но в то же время она чувствовала сильное удовольствие и расслабление каждой мышцы, каждой клеточки ее тела, словно она пробовала на вкус что-то большее, чем самую вкусную сладость в мире. Стоило ему качнуть бедрами вперед, как она довольно застонала, схватив его за плечи, боясь отпустить. Паша улыбнулся, погладив ее по щеке большим пальцем; ей нравилось, это главное.  Девушка сжала губы, чтобы сдерживать подступавшие к горлу стоны, дабы соседи не услышали. Он осторожно попробовал войти дальше, стараясь действовать как можно нежнее и медленнее. Он понимал, что если действовать быстро, можно сделать больно ей. Кристина лежала неподвижно, иногда издавая тихие всхлипывающие стоны, поджав губы. Удовольствие сменялось болью и страхом, а затем наоборот и так по кругу. Двое дышат одним воздухом. И в легких запах друг друга, что заставляет задыхаться.  Целуя за ушком, Паша, не двигаясь внутри девушки, медленно проводит ладонью от ее лица, поглаживая пальцами ее щеку, спускаясь ниже. Когда доходит до живота, девушка судорожно сжимается, выбивая весь воздух из легких. Кристина старается не всхлипывать, но не сдерживает себя, когда его пальцы дотрагиваются до гладкого лобка, а потом скользят ниже, легко ложась на пульсирующий клитор. Она расслабляется в его объятиях, когда он двумя пальцами начинает водить по кругу, и чуть постанывает. Парень выходит, а потом резко снова входит, растягивая, но не прекращая движения пальцами. Слизывает со своего лица мелкие капельки пота, бросая взгляд на ее лицо, что сейчас было таким красным. То ли от смущения, то ли от жара, то ли от возбуждения.  Уильям еще немного входит в нее, чувствуя, как пульсирует на грани. Крис оставляет поцелуи на его шеи, ключицах и плечах, обхватывает его плечи, выгибаясь в экстазе. Вершинин усмехается, поглаживает гладкий лобок, а затем несколько раз шевелит пальцами ее клитор из стороны в сторону, пока не получает долгожданные удовлетворенные стоны любимой. Девушка судорожно хватала ртом воздух, ерзая на постели. Андреева смотрит в его глаза, проводит рукой по его щеке и затягивает в очередной поцелуй, потому что не может не почувствовать вкус его губ. Паша лишь на секунду отстраняется от ее губ, набирая в рот побольше воздуха, чтобы снова почувствовать ее губы на своих. Девушка со страстью отвечает на поцелуй, простонав в губы парня. Только сейчас она осознает, как же сильно она его любит и не может без него жить. Сколько же лет ей понадобилось, чтобы понять это? Вершинин отстраняется, возвышаясь над ней, продолжая толкаться внутрь нее, смотря на ее лицо. Крис не переставала краснеть и тереться своими ногами об его.  Затем он чувствует как его член передернул внутри нее, извергая семя.  Паша аккуратно выходит из нее, достает пачку салфеток из тумбочки и аккуратно вытирает все до последней капли. Он чувствует кончиками пальцев, что ее промежность все еще горяча, так как не доведена до оргазма, поэтому Вершинин наклоняется к ней и неуверенно проводит влажным языком по ее половым губам, на что получает немедленную порцию положительных стонов от девушки. Андреева тяжело дышит, извиваясь на простыни. Паша подхватил ее за бедра, надавив языком на ее половые губы, смачивая их своей слюной. Они были такими горячими и сладкими. Девушку пробила сладкая дрожь, а затем все тело обмякло, наслаждаясь только что полученным оргазмом.  Собрав всю влагу салфеткой с ее промежности, он ложится рядом с ней, притягивая к себе за руку.  — Паш, я… — ее язык заплетается и она не может связать слова в предложение.  — И я тебя люблю, Кристиночка.  Паша поглаживает ее голову на своей груди, зарываясь в ее волосы, пока девушка засыпает.  Дождь за окном кончился, солнце встанет еще не скоро, ведь осенью солнце встает позже. В спальне пахло дождем, любовной атмосферой, горячим сексом и надеждой на будущее.