Часть 1

В пять лет Тсуна — девочка добрая, мягкая, прямо Ямато Нэдесико, конечно, если не присматриваться. В пять лет Тсуна — ребёнок до ужаса любопытный. — Ока-сан, ока-сан! А тут четыре, смотри! — Тсу-чан, осторожнее, запачкаешься. — Но, ока-сан! Тсуна дуется по-детски умилительно. Хмурит бровки, округляет обиженно губы. Нана смеётся, утирая с замызганного лица зеленоватые растительные разводы. — Ты большая молодец, Тсу-чан. Четырехлистный клевер встречается очень редко. — Да? А почему? — Тсунаеши сдвигает чужие заботливые руки со своего лица, фыркает как-то смешливо на совсем необидный смешок Наны и подается вперёд, сверкая большущими любопытными глазами. Савада улыбается, вплетая в торчащие каштановые пушинки сорванный с клумбы листок: — Четырехлистный клевер символизирует удачу. Он появляется, когда трёхлистный клевер, будучи растоптанным, продолжает расти со шрамами. Тсуна слушает, затаив дыхание, смотрит взволнованно-жалостливо на стойкий зелёный стебелёк и выдыхает: — Ока-сан, он такой сильный… В пять лет Тсуна его жалеет. Через восемь лет, в свои тринадцать, когда в дом врывается смешной в своей нелепости ребёнок, Тсуна сравнивает его с собой. Над ней издеваются, её бьют, топчут, морально истязают и смеются над её глупостью и никчемностью. Тсунаеши только сжимает кулаки на это. Хмурит брови, прямо как в детстве, и упорно поднимается с теплого пола в доме, с грязной земли на улице и холодного асфальта, упрямо кусает губы, чтобы не сказать ничего, о чем позже можно пожалеть, и молчит, игнорируя и синяки на коже, и царапины, и раздражение великого киллера от очередной сорвавшейся проделки. Ещё не время. Ещё рано. У неё ещё есть шанс. Ей совсем не больно. Тсуна знакомится с Хару по пути в школу, когда киллер внезапно решает, что не проживет сегодня без ещё одной чашечки кофе. Встречает Бьянки, разыскивающую наследницу и не признавшую её в обычной японской школьнице, коих в избытке бродит в округе, отводит домой потерявшегося ребёнка в пятнистом костюме и успевает пробежать в класс перед носом членов Дисциплинарного комитета. С каждым днём она всё больше получает от Реборна, обзаводится новыми, иногда пугающими, друзьями и ввязывается вместе с ними в проблемы, кружащиеся вокруг них плотным вихрем (вырывается из них, правда, она тоже легко и бескровно, уже привычно отделываясь синяками и ссадинами). Ей не больно. «Совсем не больно», — думает Тсуна, получая очередной синяк на спине от маленькой ножки. «Ни капельки», — упрямится, сжимая зубы, когда киллер в очередной раз насмехается над её внешностью, характером и жизнью. «Я справлюсь, тратить возможность на такое — слишком глупо». Тсуна убеждает себя в этом всё чаще, медленно вытягиваясь в росте и приобретая нежные женские черты. Она не четырёхлистный клевер, выросший в боли и грязи, но она справится. Точно. И Тсуна справляется. Замораживает Занзаса за доли секунды до выстрела, сжигает Бьякурана за мгновение до атаки. Ей больно, признает она в девятнадцать. Признает, когда позади уже и битва колец, и один из вариантов будущего. Признает уже после «предательства» Энмы и битвы с Туманом первого поколения. Признает, сидя на коленях перед кроватью Наны в больнице. — Удача придёт, когда тебе будет больно, Тсу-чан. Признает и сдергивает с волос резинку с вплетённым в упругий материал листочком того самого клевера. — Поправляйся скорее, ока-сан, — с улыбкой, с болью в уголках приподнятых губ. Тсуна вплетает всё такой же зелёный клевер ей в волосы и уходит, сжимая до боли в ладонях бледные пальцы. Она справится и без него, как и обычно. С поджатыми губами, стиснутыми от боли кулаками. Как всегда делала, как всегда будет делать. А шанс… шанс она лучше оставит Нане. Тсуна уходит, цепляя на губы обманчиво спокойную, мягкую полуулыбку, уже не видя, как золотится в солнечном свете живая травинка, не чувствуя окружившую бессознательную женщину силу, так похожую на ту, что сейчас окружает саму Тсунаеши. Удача приходит, когда хозяину клевера делают больно. И совсем неважно что там решает человек. Это Тсуна, глупая маленькая Тсуна решила, что шанс будет только один.