011

Напряжение между мной и Баки на прошлой неделе было просто невыносимым. Я не уверена, что смогу прожить ещё хоть один день на этом этаже, хотя Стив и должен приехать через неделю (если в миссии всё пойдёт по плану). Зная правду, Питер неловко себя ведёт перед Баки… это тоже никак не помогает. Когда я рассказала всё Питеру, то думала, что он начнёт воспринимать Баки как живого человека с чувствами, а не устрашающую машину для убийств.       — О чём задумалась? — папа спрашивает у меня так внезапно, что я возвращаюсь к реальности.       — Как давно ты пришёл?       — Я стою здесь уже минут 5.       — Ага! — я чуть не вскочила со стула, когда услышала закрывающийся звук дверцы холодильника за своей спиной. Это была Пеппер.       — Мне так нравится грабить твой холодильник! Я заливаюсь смехом, но тут же успокаиваюсь из-за серьезного вида папы и Пеппер.       — Что-то произошло?       — Нам нужно кое-что тебе сказать, — улыбается папа и протягивает руку Пеппер, которая поедает мои крендели со сливочным сыром.       — Вы помолвлены!       — Кэсс, ты же давно это знаешь…       — Да, но ты никогда не говорил мне об этом. Я узнала из выпуска журнала Vogue за май 2018 года.       — Но это не то, что мы хотели… Я оглядываясь на Пеппер и замечаю, что из всего она ест только сливочный сыр. Всё встало на свои места.       — Боже так вы беременны!       — Как ты…?       — Пеппер ненавидит сливочный сыр…       — Ты всё испортила!       — Я хотела есть!       — Это просто потрясающе! Боже мой, я сейчас заплачу! Когда вы узнали? Я первая, кому вы рассказали? Какой пол у ребенка? Я в шоке…       — Около 6 недель; узнали 2 недели назад; да, ты первая; пол мы ещё не знаем, и, боже мой, я тоже до сих пор в шоке. Мы с папой ухмыляемся друг другу, пока Пеппер жуёт крендели.       — Так волнительно носить под сердцем ребёнка, вам очень повезло.       — Пеппер до сих пор в это не верит.       — Разве тебе не хочется стать мамой? — я подхожу к ней с распростёртыми объятиями.       — Старк, я стала мамой с тех пор, как ты вошла в мою жизнь. Улыбнувшись, я крепко обнимаю её.

***

Я просыпаясь от слишком знакомых стонов, доносящихся из комнаты Баки. Пол скрипит под моими ногами, когда я быстро выскакиваю из постели и направляюсь в нужную комнату. Бесшумно двигаясь к кровати и проскользнув под знакомое одеяло, я хватаю трясущиеся руки Баки и прижимаю их к своим губам. Наши лбы соприкасаются.       — Тссс, Бак. Всё хорошо, — бормочу я, чувствуя, как его руки обвивают мою маленькую фигуру.       — Привет, — хрипит он, притягивая меня ближе к себе.       — Привет, — я замолкаю, убирая пару прядей с мужского лица, блестящего от пота. Его грудь то вздымается, то опускается от слишком резких вздохов.       — Я действительно не хочу говорить о…       — Это необязательно, — я быстро качаю головой, глядя вниз. Закрыв глаза, мужчина пытается сосредоточиться на своём дыхание и успокоиться.       — Спасибо, — бормочет он, и я целую мужчину в лоб.       — А теперь поспи, — я мягко улыбаюсь, прежде чем уткнуться носом в его грудь .       — Эй, Кэсс? Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Мы лежим в умиротворённой 10-секундной паузе. Из-за небольшого света, проникающего в комнату с оживленных улиц Нью-Йорка, я могу различить глаза Бака, просматривающие каждый дюйм моего лица, прежде чем остановиться на губах. Мужчина наклоняет голову, чтобы нежно поцеловать меня в губы.       — Спокойной ночи.

***

Просыпаясь, я замечаю Баки рядом.       — Как будто ты никогда и не уходила, — мягко улыбается мужчина, прищурившись из-за тёплого утреннего солнца, залившего его спальню.       — Нам нужно поговорить об этом. Я поправляюсь в объятиях Баки в то время, как улыбка пропадает с его лица. Он кивает и призывает меня продолжить.       — Для чего всё это? — я спрашиваю, убирая руки с лица Баки и подпирая их за спину, чтобы сесть прямо. — Ты нравишься мне, правда…Если это для тебя просто способ…       — Ты тоже мне нравишься, — Баки садится, простыни соскальзывают с его подтянутого тела, и я подавляю улыбку, поджимая губы.       —Боже, звучит так, как будто мы ученики средней школы, хотя это не так уж и плохо. Рука Баки невинно скользит вверх и вниз по моему бедру.       — Я думаю, это серьёзный шаг для нас, — кивает Баки и оглядывает комнату.       — ПЯТНИЦА? Не могла бы ты заблокировать этаж на пару часов?

***

Я разговаривала с Баки на протяжении нескольких часов. Мы решили посвятить этот день друг другу и полностью разобраться в произошедшем. А к любым разговорам требуется много кружек чая и несколько заказов UberEats.       — Я думаю, что мне больше всего нравится чёрный чай, — говорю я, держа большую чашку руками, пока мы отдыхаем на диване. На моих ступнях пушистые носки, которые вскоре оказываются на Баки. Нам совершенно комфортно и спокойно в пижамах в 14:00 солнечным воскресным днем.       — А что касается еды? — одна рука Баки удобно лежит на моей внутренней стороне бедра, бессознательно выводя круги, в то время как другая — сжимает чашку чая.       — Вьетнамская еда, конечно, — я делаю небольшой глоток чая, и Баки в ответ хмыкает, соглашаясь со мной.       — Поставь чай, — Баки слегка кивает головой в сторону дымящейся горячей чашки, находящейся в моих руках. Я нахмуриваю брови и наклоняю голову набок: — Зачем?       — Просто поставь чай. Я неохотно ставлю чай на кофейный столик перед нами, и Баки следует моему примеру.       — Теперь я хотел бы узнать, почему… Внезапно, с визгом, мои ноги дёрнулись вперёд, и я неловко оказалась на коленях у Баки.       — Так понятно?       — Возможно в какой-то степени. Мы сидим в комфортной тишине около 5 секунд, и я наблюдаю, как взгляд Баки скользит между моими глазами и губами.       — Могу ли я поцеловать тебя? — его слова отдаются шёпотом. Я ничего не отвечаю, а вместо этого просто прижимаюсь к его губам.       — Это так странно, я никого не целовал на протяжении семидесяти лет, — улыбается он между поцелуями, и я хихикаю.       — На самом деле, — я отстраняюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на часы. — Ты никого не целовал около семи часов.       — Ох уж это игривое настроение.       — Да-да, — рука Баки нежно обнимает мою челюсть, и, прежде чем я успеваю сказать ещё одно слово, он втягивает меня в поцелуй.