Что на самом деле..

Теплый мартовский день. На небе ни облачка, лишь птицы пролетают мимо. Одноклассники наших героев, выбегали из здания школы, чтобы поскорее придти домой, помочь родным матерям, что остались одни дома, без помощи отца. Куда пропали все отцы и деды? Ушли воевать за родину. Печально было провожать дорогих людей на возможное самоубийство. Некоторые жены кричали, что к черту войну, пусть их любимые мужья остаются, пусть бегут подальше от войны. Но как бы они не хотели, они уходили. Все обещали вернуться живыми, принести всякие штучки с войны и хвастаться историями. Кто знает, может и вправду сдержат обещания. Солнце в этот день грело теплее обычного, приятно щекотало лицо, а прохладный ветерок успевал догнать пролетающие мимо листья, тем самым задевая волосы шатена. Парень лишь ухмыляется на резвые забавы ветерка. Кареглазый считает, что его резвый приятель — хулиган, ещё раз пролетит мимо него и поздоровается с ним. Тарасенко только вышел из дверей школы, а природа радостно встречает его. В это время когда, далеко в Москве идет война за родину, в маленьком городке около Самары все было мирно и спокойно, о врагах и слуху не было. Будто это все шумная байка, а все отцы и деды ушли отдыхать в Самару, на реку Волгу. Хоть Максим и понимал, каково положение сейчас, он относился ко всему со своей фирменной жизнерадостностью. Он сильнее всего хотел пойти на фронт, чем его отец и брат. Тарасенко был настроен изменить мир к лучшему — выиграть эту борьбу. А вот его лучший друг был настроен по-другому. Брюнет вовсе не хотел идти в мясо, он считал это неосознанным самоубийством. Попытки Ветреного отговорить Максима пойти на войну оказались жалкими и тщетными. — Как же ты не понимаешь! — язвил лучший друг — Мы сидим здесь, пока наши отцы нехотя отбивают нашу родину. — Но разве у тебя нет семьи, ты оставишь мать одну? — Андрей решил не повышать на шатена тон, поэтому продолжил спорить спокойным голосом — Твой старший брат итак ушел, ты единственный остался. — Я бы сказал, что моя семья — это ты — весело, с обнажающей зубы, улыбкой ответил Тарасенко Щеки Ветреного покраснели, а лицо смягчилось. Они вот так легко закончили нарастающий очередной конфликт. — Вот бы нас скорей забрали из этой глухомани — ныл Максим, устало опрокидываясь на друга по дороге домой из школы. Рука Тарасенко случайно дёрнула галстук, заставляя его живую опору тут же снять его, чтобы не задохнуться. Звук падения. Школьный портфель упал на землю. Прямо в грязную, не совсем глубокую, лужу. Резко лужа окрасилась в красный с оттенком фиолетового цвет. Краска из портфель вытекла, а сама краска на портфеле растворилась в луже Их школьные портфели были разукрашены краской, что они украли с уроков изобразительного искусства. Прямо из-под носа молоденькой Натальи Николаевны, что часто ворчала о их бездарности. Краска легко и приятно ложилась на портфель, видимо их новая добродушная подружка не была против использована в таких абсурдных поступках. «Здесь был Максим Тарасенко Тарасик» — было написало белой краской в верхнем уголке строго, черного портфеля. «Андрюшка моя хрюшка» — красовалась надпись с красной краской, левее сбоку от надписи с белой. Дальше надписей уже совсем не было, лишь смешные каракули, которым они дали в порыве смеха успели дать имена. — Блин блинский! Максим! — воскликнул брюнет. Ему явно не хотелось залезать руками в лужу, хоть и за такой ценной для него вещью. Парень быстро поправил среднем пальцем свои круглые очки, что были давно ему больше украшением, а не помощником увидеть что-то в дали, и скрестил крупные руки на груди, якобы обижаясь на случайность. В ответ на возмущенный возгласы Тарасенко закатал рукава белой рубашки, и полез руки в сердце этой не большой лужицы. Достать промокший на сквозь портфель было несложно, поэтому легкая победная улыбка проскользнула на лице, также быстро, как парень достал промокшую вещь. Все тетради промокли на сквозь, чернила поплыли, как и краски, что были плохо закрыты и открылись от неожиданного падения. — Не повезло. — бубнит себе под нос Ветреный, смотря на портфель, с которого падали на землю капли. — Не переживай, зайдем ко мне домой, высушим! — звонкий голос похлопал по плечу, выхватил из рук портфель и слегка потряс. — Смысл идти к тебе, если я могу это сделать дома? — недоумевающе спросил Андрей. — Тоже верно. — согласился собеседник. Его глаза начали что-то искать в окружающей среде, словно это ему поможет продолжить свою речь, а ладонь легла на подбородок, проще говоря, поза думающего человека, или поза человека, что делает вид, что думает. — Но я просто не знал как сделать так, чтоб ты проводил меня до дома. — с усмешкой закончил одноклассник. — Я и без этого тебя до дома провожаю, — бархатный и спокойный голос, невыносимо прекрасно, возмутился сказанными словами — и каждый раз с трудом отказываюсь от любимого чая, что предлагает твоя матушка. — обиженно и чуть громче произнес Ветреный, указывая на виновность Максима в этом отказе. — Ну, тебя в любом случае всегда ждут на чай. — шатен вновь улыбнулся. Замяв неловкую ситуацию обещанием о сладком чае и любимом вишнёвом пирожке Андрея, парни не спеша продолжили болтать, продолжив свой путь через излюбленный всеми в городе парк. Чистый голубой простор был без единого облачка, лишь иногда виднелись пролетающие птицы. Деревья начали дышать новой жизнью после долгой и мучительной спячки. Местные знаменитости — белочки, вышли из норок и сделали первые шаги. Это ещё весенние цветочки. Летом здесь одни сплошные ягодки. С июня парк становится местом для частых пикников, в то время как в марте в парке редко, кто осмелился гулять. Весной тает снег, а после снега одни лишь лужи на асфальте. Но для парней это было лишь очередным поводом сделать какую-то глупость. Была б здесь любимая Елизавета Хайритдиновна, она бы не упустила возможности отругать их, за их безобразные поступки. Только вот классная руководительница совсем недавно умерла от горя. Застрелилась, узнав о смерти сына и мужа на поле боя. Да и парни не в шестом классе, чтоб их ругать, а уже в десятом. Ругать двух друзей было бы странно и нелепо, поэтому никто особых замечаний им не делал. Андрей прилежный, но сильно противоречивый ученик, что учится на хорошие оценки, но много хулиганит вместе с кареглазым, в то время как сам Тарасенко был чуть ли не наихудшим учеником всей школы. Его спасала смекалка брюнета и его везучесть. Учеба сложно ему давалась, но он старался учить что-то, лишь бы не докучать другу. Ветреный это замечал, и конечно же ценил, на что получал счастливую улыбку шатена. Андрею нравилась такая спокойная жизнь, она была далека от жизни во время войны, но он не хотел геройствовать и идти под пули. Он был счастлив жить так, ему ничего более не хотелось менять, терять что-то. Больше всего на свете не хотелось терять лучшего друга, с кем он был вместе с первого класса. — Скажи Макс, ты разве не боишься умереть на войне? — Ветреный решил не создавать наводящих вопросов, как он обычно это делает, а спросить на прямую. — Немного страшно, но как бы банально сейчас это не звучало, то все мы же умрем. — голос старшеклассника был неутешительный. — Знаешь, я буду готов к потерям. Ты ведь будешь ждать меня здесь, верно? Поймав на себе редкий грустноватый взгляд шатена, Андрея внутри дергает, он толкнул друга в плечо. — Ты чего это? — усмехался брюнет — Нюни раньше времени развесил? Тарасенко лишь уныло улыбается и отводит взгляд. — Ты прав. Стоит приберечь это всё для могил наших товарищей. — Наших? — Ты ведь тоже пойдешь. — Знаешь, я не рвусь на войну, как суицидник Максим Тарасенко, что возомнил себя героем — в словах брюнета были явные нотки сарказма, а смех после сказанного, подчеркивал, что это всего лишь шутка. Но шатен замолчал, его лицо вмиг стало серьёзнее, чем обычно. У Ветреного по спине пробежали мурашки, от такого вида друга. Это лишь была шутка. Андрей не хотел идти туда, в самое жерло смерти. Да, он не увидит смерти лучшего друга, не услышит его последнее слово, но зато он будет жить с воспоминанием о самом лучшем друге, что всегда вселял в него светлую надежду. Он уже начал часто видеть картины, того как он приходит на могилу Тарасенко, рассказывая ему о своем дне, жизни, переживаниях и горьких сожалениях. Но это лишь шутка, он верил, что тот вернётся домой с победой и живой. Что он правда станет тем самым героем, что так стремиться стать, он правда верит. До последней каплей крови. — Ну и живи тогда, всю жизнь словно скот в загоне, чертов слабак — крик Максима отдался эхом. Воспоминания закончились в самом больном месте Пули пролетали мимо, но было слышно как они громко пролетали со свистом. Гранаты взрывались, унося за собой кровь их товарищей. Тарасенко с ужасом смотрит на кровоточащую рану, от бинтов не было ни малейшего смысла и пользы, что уж говорить про других. Он — очередной раненый солдат, что умрет на поле боя. Его лучший друг умрёт вот так, на его руках, что потянули его на эти войну. Бледные запачканные руки кровью, они привели его сюда, они и простятся с ним. Карие, глубокие, словно бездонная бездна, глаза, что сияли раньше, сильнее всех собранных звёзд, быстро тухли. Эти огоньки умирали, смотря на человека, что всегда зажигал эти огоньки. Друг умирает, а Тарасенко не в силах сказать и простого «прости». От этого становилось лишь сложнее и больнее. Физическая рана, гораздо больнее, чем душевная, но тогда почему ему страшно, будто умирает он? Почему он игнорировал страх Андрея умереть? Кто тянул его сказать, те слова, что заставили Ветреного пойти сюда и умереть? «Ну и живи тогда, всю жизнь словно скот в загоне, чертов слабак» — Я ведь знал, — среди пронзительного оглушительного шума гранат и пуль, четко послышался безрассветный голос Макса — что на самом деле, ты смелее всех нас. Теплый мартовский день. На небе ни облачка, лишь пули пролетают мимо. Вместо облаков черно-кровавый дым, вызванный конфликтом двух могущих стран. Военные товарищи наших героев, выбегали из окопов, чтобы поскорее придти домой, с радостной новостью, что они выиграли эту борьбу. Громкие резкие звуки давно заложили уши. Это никогда не важно, когда на твоих руках стынет тело, что раньше было тебе самым дорогим человеком. Так многое хочется сказать, не так ли? Только жаль, что его тоже уже не волнуют звуки вокруг него и черный дым смешанный с кровью их товарищей. Огоньки в карих глазах окончательно пропали, а веки опустились не в силах больше открыться, дыхание остановилось, без возможности начать снова дышать, губы замкнулись не в состоянии произнести какие-либо слова, а кровь все шла, окрашивая руки Тарасенко в красно-алую краску от которой снились кошмары. С этой ужасной отвратительной картиной вспоминается запах той краски, что они нанесли на портфели, ради забавы. А за ним в нос ударяет запах пирожков с вишней и черного чая. По лицу растекаются прозрачные, наполненные солью, слёзы. Из горла издается истошный крик, а тело переполняет ярость к всему миру. Шатен крепко прижимает к себе уже бледнеющее тело, что уже больше не встанет в бой. Пускай он будет весь в чужой крови, пускай сейчас ему нужно в бой, ему все равно. Он не в силах смириться с дорогой ему потерей. Как он заглянет в глаза его матери, зная что его друг мертв? Этого уже не нужно будет делать. Холодное, но такое желанное сейчас дуло, было у потного виска. Андрей умер героем, что спас многих людей, а шатен умрет другом героя, другом что дорожил им больше всего на свете. Это даже побудило Тарасенко не фальшиво искренне улыбнуться, перед тем как резкий звук попал в голову и отдался эхом. Не пройдет и несколько лет, как друзья встретятся вновь. Просто в другом, более светлом месте, где они будут вечно вместе и вечно счастливы. «Ты знаешь, раз прошли мы все страданья Что в прошлой жизни нам судьба преподнесла Позволь, пожалуйста, тебе дать обещанье Что в этот раз нам жизнь даёт тепла» Теплый мартовский день. На небе все спокойно, лишь ангелы пролетают мимо. Дружба наших героев, продолжалась даже, когда их земные тела окаменели окончательно. К Печально было провожать дорогих людей на возможное самоубийство. Некоторые друзья вслед своим друзья кричали, что вернись скорее, пусть без глаза, но живой, пусть бегут к ним после войны. Но как бы они не хотели, они приходили, не домой. Все обещали вернуться живыми, принести всякие штучки с войны и хвастаться историями. Кто знает, стыдно ли им за свои обещания, которые они понимали, что не выполнят? «И мы не поднялись, хоть просвистели пули Мы на земле лежали, за руки держась И не почувствуем с тобой мы больше боли Мы умерли, за Родину сразясь.»