Часть 1

Чимин смотрит на тебя так, будто впервые видит. Стоит, как вкопанный, и дышит настолько громко, что, кажется, его дыхание вполне можно расслышать вне стен твоей квартиры. Парень сжимает в руках баночку с пресловутыми таблетками, от которых, ты уверена, сейчас напрямую зависит твоя хрупкая никчёмная жизнь, и не ступает и шага в направлении тебя, такой маленькой, беззащитной и до боли в мышцах нуждающейся в его помощи. - Чимин... Быстрее.. Прошу... - вымучено, с паузами, жадно глотая пропитанный собственным запахом воздух. Но друг отчего-то не торопится тебя спасать, продолжает пребывать в мощнейшем оцепенениии, глядя на девичью фигурку, облачённую в шёлковую коротенькую сорочку, что задралась призывно на бёдрах своей хозяйки, оголяя аппетитные формы. Чимин даже имеет возможность лицезреть треугольничек белого хлопкового белья, обильно пропитанного смазкой. Заметив, сквозь пелену своего течного состояния, куда именно смотрит парень, ты в неловкости сжимаешь ножки и мысленно благодаришь судьбу за то, что твой друг омега. Окажись рядом с тобой на данный момент альфа, ты была бы уже растерзана. Хотя, возможно, для тебя это не такой уж плохой вариант, учитывая предательскую ломоту во всём теле и ноющие беспрерывные спазмы внизу живота, твоё тело словно живёт отдельной жизнью, просит, умоляет дать необходимое, прописанное самой природой в твоём ДНК жирным шрифтом, дать самца. Но что бы не шептали инстинкты, человеческое сознание никто не отменял, поэтому бросаться первому встречному альфе в объятия ты не готова, пока не готова... Но, "чёрт тебя подери, Чимин!" если он продолжит стоять, как истукан с подавителями в руках, то ты рада будешь позабыть, что являешься человеком и ради освобождения от этой агонии примешь любого, кто окажется в доступной близости. Такова сущность омег, как бы они с собой не боролись, зверь заточённый внутри, изнывающий от боли и желания, в любой момент готов вырваться из временного пристанища и в период течки, сдерживать его всё равно, что попытаться сосчитать волосы на голове - практически невозможно. Благо в современном мире имеются все средства, призванные помочь и омегам, и альфам пережить без ущерба для здоровья и психики трудные времена. И если бы ты была не такой конченной идиоткой, напрочь забывшей пополнить запас подавителей, то непременно оценила бы все прелести цивилизованной жизни. Но вместо этого ты мечешься по поверхности кровати словно одержимая, стонешь, с силой, до ломоты в костях сжимая бедра и беспорядочно сминая под собой простынь, вся взмыленная и полностью обессиленная. Не выдержав очередной волны напряжения внизу живота, скользишь ладонью между ножек и накрываешь ей взмокшую ткань своих трусиков, надавливая, словно это способно унять твои ощущения. Чувствуешь усилившийся в разы запах лесных ягод с лёгкой примесью перечной мяты и чуть не давишься, заполнившей трахеи, морозной сладостью. Твой собственный запах осенних яблок с еле уловимой ноткой чабреца, почти меркнет в смешении с посторонним, таким манящим и изнуряюще обволакивающим, пока его владелец до сих пор смиренно стоит в оцепенении напротив твоей кровати. - Чимин... Пожалуйста... Я больше не могу... - еле выдавливаешь из себя и устремляешь полуприкрытый взгляд, с кричащей в нём мольбой, на омегу напротив. И видишь то, что меньше всего ожидаешь.. Ладонь Чимина разжимается, словно в замедленной съёмке, и баночка с таблетками срывается вниз, призимляясь с противным звуком. - Милая.. - парень тяжело сглатывает, в смятении, облизывая свои губы, - позволь помочь тебе. Без этой дряни. - бросает беглый хмурый взгляд на таблетки. Ты не понимаешь ни черта, смотришь на него широко раскрытыми глазами, мысленно прикидывая, сколько тебе ещё осталось, не способная сопротивляться, принимать здравые решения и уж тем более осознать, что нашло на твоего друга. С Чимином у вас довольно доверительные отношения, вы можете по-долгу не видеться, но так или иначе вы всегда участвуете в жизнях друг друга, разделяя между собой, как светлые, так и тёмные времена. По этой причине он стал единственным кандидатом, которому ты сегодня доверилась в своей просьбе, доверилась предстать перед ним, в, до боли, до бестыдства, уязвимом виде. В таком же, как и Пак перед тобой однажды... Его образы, тебя до сих пор преследуют, не отпуская и пробуждая в тебе рой противоестественных фантазий, совсем не свойственных для подруги и тем более для омеги по отношению к другой омеге. Но парень был таким обжигающе красивым, с капельками пота на голом торсе, широко раздвинутыми ногами и дрожащей ладонью беспрерывно скользящей по тонкой ткани домашних брюк от затвердевшего члена до пульсируюшей точки между ягодицами, обильно пропитавшей влагой предмет гардероба. Такой обезумевший, стонущий, жаждущий разрядки, беспрерывно мечащийся по обивке дивана, время от времени приподнимая таз и сильнее обхватывая чувствительные зоны между ног уже обеими руками, в очередном приступе возбуждения откидывая голову назад до, выпирающего, контурным рельефом, кадыка на блестящей от влаги шее. Тот день ты никогда не сможешь выжечь из своей памяти, как бы не старалась, это была первая течка, которую ты увидела. Чимин решил наглядно объяснить, вечно беспечной и витающей в облаках подруге, насколько важно для омеги отслеживать свой цикл и вовремя принимать подавители, какой бы дрянью они не были, пока ты не встретишь постоянного альфу. В этом весь Чимин - забота на грани.. на грани нормального, но вполне достаточная, чтобы даже такая инфантильная особа, как ты, поняла и не стала случайной жертвой беспринципных альф. Так думал парень ровно до того момента, пока ты не позвонила сегодня и дрожащим голосом не простонала, что забыла купить таблетки. "Ну что за дура! А если бы она сегодня была не дома.. Даже думать не хочу о том, что с ней могло случиться. Чёрт, т/и, ну когда ты уже повзрослеешь! Ты словно нашла призвание в том, чтобы изводить меня своим бестолковым наплевательским отношением к себе. Словно проверяешь, где моя граница терпения, с каждым новым абсурдным поступком. Я порой и сам готов придушить тебя, освобождая от необходимости вредить себе. Например, как в тот раз, когда ты сошлась с этим ушлёпком Кимом, я, чёрт возьми, еле сдержался, чтобы не придушить тебя. Ты бы знала на какие извращения он способен во время гона, поверь к такому твоя наивная натура точно не готова. Повелась на смазливое личико этого альфы-недоноска? На его выпирающий в ширенке член даже в невозбуждённом состоянии? На что, т/и, ты повелась? Ещё и обиделась на меня, когда я высказал своё громкое "фи" по поводу твоего бездарного выбора, решила, что я ревную, своего бывшего к тебе. Какая же ты всё таки беспросветная дура... Да, ревную, но не его, т/и, не его.. " Чимин аккуратно подходит к твоей кровати, словно крадётся, боясь спугнуть свою добычу. Ты в полулежащем состоянии, оперевшись локтями на матрас, смотришь на него в изумлении, принимая новую волну спазмов внизу живота, дышишь словно рыба выброшенная на, огненный, испепеляющий всё живое, песок, и сжимаешь свои многострадальные бёдра до белых пятен. - Сейчас станет легче, - шепчет парень забравшись на кровать и в мгновение оказывается непозволительно близко, чуть ли не упираясь в твою гулко вздымающуюся грудь своей. Приближается к твоим приоткрытым губам, и в твой ротик сразу же проникает терпкая перечная мята, её словно становится больше, она доминирует над слегка уловимым шлейфом лесных ягод. И ты почти забываешь, насколько ситуация ненормальна, жадно вдыхая аромат мужчины, именно мужчины, чувствуешь это настолько твёрдо, что хочется отвесить себе пощёчину и напомнить, кто сейчас перед тобой. Да, Чимин мужчина, красивый, потрясающий, обворожительный, мягкий и изящный, волевой и бескомпромиссный, с множеством граней и противоречий, но мужчина - омега, а, значит, не для тебя. Но как же легко об этом забыть, когда ты лежишь под ним, оцепеневшая, дышишь его дыханием, чувствуешь, как мужские пальцы гладят мокрую насквозь ткань трусиков, и расфокусированным взглядом ловишь его - прямой, уверенный, полный.. желания? Он смотрит безотрывно, глотает жадно выдыхаемый тобою воздух с привкусом яблока и чабреца и, отодвинув кромку нижнего белья, до иступления медленно и тягуче, погружает в тебя свои пальцы. Для тебя, истощённой течной ломкой на протяжении нескольких часов, его проникновение ощущается неожиданно остро, словно кто-то впервые дотронулся до твоей эрогенной зоны. Так хочется запомнить это чувство, запечатлеть в мышечной памяти своего тела, оно мучительное в своей долгожданности и словно нераскрывшийся цветок- прекрасный и незавершённый, источающий безмерный потенциал. Чимин вынимает из тебя свои пальцы, вызывая твой жалобный скулёж, и отстранившись от твоего лица, приближает их к своим сочным влажным от частного облизывания губам. Юрко проходится по поверхности пальцев своим язычком, прикрывая веки, ты видишь, как часто вздымается его грудная клетка, затем погружает оба пальца в свой горячий рот и начинает медленно с непрекрытым удовольствием сосать. "Да он издевается?!" - Давно хотел тебя попробовать, - томно выдыхат, приближаясь к твоим губам. Лёгким нажимом большого пальца на нижнюю губу, приоткрывает шире твой ротик и без лишнего такта проникает своим языком, глубоко.. очень глубоко.. Скользит по всей доступной полости рта, задерживаясь на чувствительном нёбе, распалённый твоим довольным мычанием. Сплетается с твоим языком, вступая в незамысловатый чувственный танец, ловит его своими губами и сосёт, будто самую сладкую конфету в мире. - Ты оказалась даже вкуснее, чем я себе представлял. Везде.. - улыбается хитрым лисом, смещаясь по линии шеи мокрыми поцелуями, задерживаясь на ярёмной впадине. Руками мнёт оба полушария мягкой груди, так, как всегда хотел, несдержанно, неаккуратно, местами болезненно, но именно так, как тебе сейчас нужно. Пальцами находит вздыбленные соски, перекатывает их сквозь тонкий шёлк сорочки и тонет, тонет в твоих стонах, словно оголодавший кот в чане с молоком. -Чимин, пожалуйста.. - будто в бреду малоразборчиво шепчешь, в надежде, что парень вскоре прекратит эту пытку и сжалится над бедной течной омежкой, что скоро затопит их обоих своими соками. Друг на мгновение приходит в себя, стягивает футболку быстрым движением, оголяя изящное, вмеру подкаченное поджарое тело. Ты смотришь, заваражённая его природной омежьей грацией и непривычной для омег крепостью мышц и ловишь себя на мысли, что Чимин один из немногих, по кому невозможно на первый взгляд определить к какому вторичном полу он принадлежит. Твой взгляд спускается ниже, туда, где прямо сейчас мужские пальцы ловко рассправляются с металлической пряжкой ремня на чёрных облигающих джинсах и утыкается в красноречивую выпуклость ниже пояса. Ты испытываешь смешенные чувства от увиденного. Ведь до последнего думала, что Чимин ведом лишь желанием препадать тебе очередной дружеский урок, в, понятной только ему, изощрённой форме. Думала, что парень помучает тебя, дабы его непутёвая подруга больше никогда не забывала про таблетки, и, возможно, сжалившись в завершении трахнет пальцами, после чего вдоволь накормит подавителями, приговаривая "до чего ты меня, дура, довела". Но ведь тебе не мерещится, Чимин возбуждён? Твой друг далеко не святоша и омеги у него бывали, но.. все они были мужчинами и ты искренне верила, что Чимина девушки ни в каком виде в принципе не привлекают. Но похоже, ты круто ошиблась и, как говорит Чимин, правда, дальше собственных ресниц ничерта не видишь. Потому что через мгновение горячий, рельефный от вздувшихся вен, член одним резким движением оказывается глубоко в тебе. Настолько глубоко, что из глаз сочится непрошенная влага от внезапной остроты давно желанных ощущений. Член у Чимина не такой толстый, как у тех альф, что у тебя были, но, что тебя удивляет, судя по частым толчкам головки в шейку матки, он гораздо длиннее. Вскоре ты окончательно теряешь способность размышлять о чём-либо, ровно в тот момент, когда Чимин наращивает темп движений, а по комнате с большей громкостью разносятся твои, его стоны и бестыжие хлюпающие звуки разгорячённых тел. Парень жадно и мокро вылизывает твои соски через ткань сорочки, насквозь пропитывая её собственной слюной, кусает и снова лижет, отправляя тебя всё глубже в лапы удовольствия. Неистово сдирает с твоих грудей, ненужную тряпку, заставляя ощутить скольжение горячего мясистого языка без каких-либо преград. Тебя неподдельно ломает, когда Чимин переворачивает тебя на живот, прибивая всем весом к смятым простыням, раздвигает одним движением властной руки твои ноги и входит, постепенно набирая темп, упираясь лобком в упругие ягодицы во время фрикций. В момент, когда твои волосы, в слегка уловимом давлении, натягиваются рукой парня, ты себя не контролируешь. Слабо слыша на периферии собственный не то, стон, не то жалобное поскуливание, ощущаешь нестерпимый жар между ног и бесконечное желание подчиняться этому мужчине. Если он попросит, ты готова умереть вот так под ним, пусть только попросит. Решающую точку Чимин ставит, когда касается своим горячим языком твоего позвоночника, сначала на шее, потом спускаясь им чуть ниже, повторяя траекторию движений вновь и вновь. Лижет, мокро целует сосредоточение нервных окончаний и по совместительству твою персональную эрогенную зону, о которой ты самостоятельно поведала ему в одном из откровенных разговоров. От этих ощущений тебя расщепляет на мелкие осколки, это ярче щекотки, но столь же остро. Мощнейшим очагом неги взрывается нечто острое, прожигающее в местах касания его губ и распределяется остаточной волной по всему телу, обильно оседая в промежности. Парень чувствует, как хрупкое девичье тельце под ним содрогается, его член изнывает, сжимаемый твоими стеночками, это лучшее, что он ощущал в своей жизни. Какие, к чёрту, альфы? Он сильнее натягивает твои волосы, ведомый неведомыми ему ранее инстинктами, шумно дышит и почти рычит в твою шею, жадно глотая твой аромат, настолько необходимый ему сейчас, что кислород без него покажется ядом. Обезумевший зверь внутри мужчины, словно пробудившись, после долгой спячки, требует, велит ему подчинить, присвоить, взять своё по праву, схватить мёртвой хваткой и никогда отныне не разжимать стального оскала. И Чимин следует природной воле, припадая своими зубами к нежной тончайшей коже, впивается с остервинением, игнорируя мольбы разума о необходимости остановиться. Твоё тело пронзает острая боль, но такая естественная и быстро растворяющаяся в общем потоке чувств, что ты не придаёшь ей большого значения, ощущая сладость собственной разрядки, обволакивающую бездну и рай в каждой клеточке тела. Чимин кончает следом, совершив несколько завершающих движений, успевает выйти и излиться на твои румяные от трения ягодицы. Его губы в твоей крови, на языке сладковатый привкус, парень виновато и обескураженно смотрит на укус на шее с выступающими капельками алой влаги. "Красиво..." он пугается собственных мыслей и с досадой понимает, какой же он кретин, решивший поиграть в альфу. Только игрой он это может назвать разве, что с большой натяжкой, поскольку, всё произошло бесконтрольно, без притворства и натужного желания выдать себя за кого то другого. Это был он, и все его действия до боли естественны. Парень склоняется к месту укуса и, словно побитый щенок, зализывающий свою рану, мягкими движениями языка мажет по капелькам ещё не засохшей крови, будто в попытке спешно исцелить тебя или стереть следы собственной провинности. - Т/и - ша... прости, я не хотел, правда. Не знаю, что на меня нашло.. - полушепотом, лишь на мгновение отрываясь от твоей ранки, шепчет тебе в затылок. - Чимин... Ты уверен, что ты омега?