x

Она не должна быть здесь. Единственная мысль, крутящаяся в голове. От которой не отделаться. Ева пыталась, но все попусту. Перед ней выступала одна из групп, к которой она прониклась симпатией, но даже это не было серьезным стимулом… — У-у-у! — завопила Рэйчел, в который раз, поднимая руку вверх. Ева посмотрела на подругу, беззаботную, радующуюся жизни. Она просто… хотела бы сейчас побыть в ее шкуре, забыться вот так, от всего, и наслаждаться концертом. — Обожаю его, — сказала Рэйчел, конечно имея в виду солиста. Ева бросила на него еще один взгляд, но затем начала осторожно озираться. Так гремела музыка, отовсюду кричали люди, к тому же прилично стемнело. Это наряду с кошмарными мыслями не давало нормально сосредоточиться. А Ева все равно смотрела по сторонам, думая, что может заметить Джеймса. Быстро идущего к ней, чтобы схватить и начать уводить отсюда. Если он появится здесь, если он уже здесь, так и будет. А потом… уже наедине… — Ну ты чего? — Рэйчел тронула ее за плечо, и она вздрогнула, от внезапности. Подруга пританцовывала и улыбалась. — Не будь букой! Расслабься! Ева кивнула. Для вида. Нет, она не могла. Думала, что возможно, когда Рэйчел буквально тащила ее сюда, думала, что два процента из девяноста восьми ей повезет, но все-таки не могла. Джеймс… Она должна быть дома. С ним. Он ведь волнуется… Места себе не находит. А вместо того чтобы скорее броситься к нему, она находилась здесь. Но Рэйчел так звала, так упрашивала ее. И к ним приехала такая группа, что было событием. Ева снова вытащила телефон, чтобы узнать время. Восемь минут десятого. Они здесь где-то минут пятнадцать, а она уже вся была на иголках… Еще максимум пять минут. И она пойдет. Ей нужно к нему. — У-у, класс! — вновь дала комментарий Рэйчел, когда как раз кончилась еще одна песня. — Ребята, мы вас любим! — завопила она, приложив руки ко рту, и это наверняка дошло до адресата… — Ну-ка пошли, — Рэйчел без лишних слов взяла Еву за руку и повела за собой. — Куда? — в панике вопросила Ева и плелась следом на непослушных ногах. — Встанем ближе, отсюда почти ничего не видно, — они и впрямь подобрались поближе к сцене, и с этого ракурса наблюдать за происходящим было лучше, но… Рэйчел подтолкнула Еву в плечо, направляя объектив камеры своего телефона на выступающих и едва не подпрыгивая от эмоций. — Давай живо делать фотки. Это были далеко не первые ее фотки. Ева видела. Рэйчел подлавливала буквально каждый момент, любое незамысловатое движение, говоря, что потом среди тысячи кадров отберет самые лучшие. Еве тоже хотелось бы сделать несколько снимков, но она не могла. Джеймсу это не понравится… Она просто не сможет сохранить их и пересматривать, когда появится желание. Поэтому это было бессмысленно. Лучше еще раз проверить время. Тринадцать минут. Как раз пять уже прошло. Пора уходить. У нее только быстрее колотилось сердце, когда она представляла глаза Джеймса, знающего, где она. Его грусть, глубокую печаль… Ева сделала шаг в сторону. — Эй, куда ты? — громко сказала Рэйчел, стараясь перекричать других. Ева обернулась. — Домой! — в таком же ключе отозвалась она, а чтобы подчеркнуть контекст, нервно постучала по не существующим часам на запястье. — Время! — Шутишь? Еще слишком рано! К сожалению, Рэйчел не могла понять того, как она тряслась буквально из-за каждой пройденной минуты… Ева все равно ее не винила. Она помотала головой, собираясь напоследок сказать, что пошла. — Ну нет, ну-ка вернись, — подруга взяла ее за руку, потянув к себе, и она с большой неохотой поддалась, сразу думая только о плохом. Рэйчел пригладила ее волосы. — Живо соберись. Еще не спеты лучшие песни, ты что? Это было правдой. Взять хотя бы те две, которые они вместе порой напевали… Ева мешкала пару секунд, а этого нельзя было делать, потому что она подвела саму себя. Рэйчел уже приобняла ее за плечи, приняв молчание за согласие и веселясь дальше. У Евы свело живот от волнения. Когда она осмотрелась вокруг, то в один момент в толпе разглядела знакомую рубашку, и у нее дрогнуло сердце… На счастье, она быстро поняла, что обозналась. Это был какой-то парень, в похожей одежде, не Джеймс… Она озиралась еще, чувствуя привычные мурашки, бегающие по телу. Куча людей. Крики. Чья-то брань. Мужской дружный смех, где-то вдали. Ева обратила внимание на небо, темнеющее все сильнее. Прошло где-то еще десять минут. За это время… Она не хотела думать, что за это время. Визги Рэйчел. Ева попыталась сосредоточиться на выступлении и дала себе слово, что еще одна песня — и все. Больше тянуть было некуда… Она не знала, как бы поступила, если Джеймс позвонит снова. В последний раз это было до концерта, у Рэйчел дома, и он считал, что она по-прежнему там. Или ей хотелось так думать. Он совсем не был дураком, он прекрасно все мог понять… И еще сильнее настораживало, что он не звонил. Хотя, если бы он думал про посиделки у подруги, то уже определенно бы сделал это. — Ага! — крикнула Рэйчел. До Евы не сразу дошло, что она отвечала на какую-то реплику парня, подошедшего к ним… Ей подурнело. Моментом. Она непроизвольно отступила на несколько шагов. Желая отгородиться, не быть причастной к Рэйчел, словно они не знакомы. Нет, нет… Ева смотрела на болтающих подругу и парня с волосами до плеч; успела заиграть песня, что из числа многих нравилась ей больше, а она представляла только то, как ее сзади схватит рука, цепкой хваткой, и тогда начнется ад. Этому игриво улыбающемуся парню очень бы не повезло. Он смог бы так себя вести еще нескоро… В какой-то момент он, кажется (кажется), бросил взгляд на нее, но потом вернулся к Рэйчел. Все равно этой секунды хватило; это подтолкнуло на мысль о том, что Ева могла ему тоже приглянуться и он собирался перейти к ней позже… Или же нет, не собирался, его устроила Рэйчел и все на этом. Обычное внушение, чтобы запутать себя, — он ведь действительно посмотрел на нее. Довольно… Этот момент. Это был хороший момент, чтобы уйти. Пока Рэйчел отвлечена. Пока этот парень в порядке. Ева не могла не думать, что, если он понравится подруге, и так сильно, что она не только проведет с ним ночь, но и продолжит общение, это будет не к лучшему, потому что… он был симпатичным. Очевидное невооруженным глазом. Тогда он все равно не будет в порядке. В конце концов. Она стала упорно твердить себе, что не стоит сейчас об этом думать, и по-быстрому побрела прочь, уже скоро теряясь в толпе и очень надеясь, что Рэйчел ее не разглядит. Джеймс… Больше не было ничего важнее. *** Первую половину пути Ева преодолела просто быстрым шагом, но затем не выдержала и помчалась к дому. Ей казалось, ей все казалось, что может случиться что-то страшное, если она не будет торопиться. Если уже что-то не случилось. Нет… Джеймс бы не поступил так. Он был дома, с ним все было хорошо. Может, прямо сейчас он спокойно заваривал чай, чтобы затем неторопливо попить его на кухне за столом… Ева побежала быстрее, потому что чувствовала всем сердцем, что было как угодно, только не так. Главное, что она знала: Джеймс не мог быть спокоен. Никак. Он мог расхаживать по той же кухне туда-сюда, и это было куда вероятнее… Она хотела позвонить ему, сказать, оповестить, что она уже в пути, но боялась, что он поймет все по голосу. У нее ведь еще была крохотная надежда, что Джеймс подумает, будто она пошла домой, а Рэйчел — на концерт, в одиночестве. А если сейчас он услышит ее сбивчивое дыхание… Неважно, это все неважно. Ева уже поднималась по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек. Быстрее… Сердце и так выскакивало из груди, от бега и стресса, но по мере приближения к квартире оно вовсе билось как безумное. Ева встала перед дверью, пытаясь скорее справиться с одышкой, вставила ключ и повернула его. Внутри было темно. Она зажмурилась, вспомнив, как совсем недавно не увидела в окнах света, и поспешила включить его в прихожей. Медленно направилась вперед. Не пытаясь делать это бесшумно, даже желая быть услышанной. Очень. Теперь она дома, это позади, они с Джеймсом снова будут вместе… будут играть во что-нибудь, или смотреть телевизор, или просто лежать в обнимку — будут заниматься чем угодно, только… только бы все было хорошо. Только бы он не успел никак навредить себе. Она нашла его в спальне, на полу. Джеймс сидел, раскинув ноги, опираясь спиной на тумбочку, и как раз делал (очередной) глоток из бутылки… Несмотря на его невнимание, Ева была уверена, что он знал об ее присутствии. Конечно же знал. Он… Она поскорее добралась до выключателя, чтобы осветить комнату, а сделав это, бросилась было к Джеймсу, чтобы убедиться, что с ним все в порядке… но он сам начал подниматься на ноги. Держа в руке спиртное. Ева осталась на месте, быстро осматривая Джеймса и не находя никаких травм, хотя бы при первом взгляде… У нее стало полегче на душе. С ним все в относительном порядке… Боже, это было настоящее облегчение. Она тихо выдохнула, вглядываясь в него и все равно пойдя вперед. Джеймс наблюдал. Он смотрел со злостью, даже с презрением, но Еву согревало понимание того, что с ним ничего не успело случиться… — Ну… Нашлындалась? — сказал Джеймс немного заплетающимся языком. Не обращая внимания на боль, она продолжала идти вперед. Стала к нему еще ближе. Он не сводил глаз и, Ева замечала, дышал не совсем ровно. Это не было хорошим знаком. — Джеймс, — начала она… — Отвечай на вопрос, блядь, — продолжал Джеймс. Достаточно спокойно, но это по-прежнему не значило ничего хорошего. По крайней мере не в такой ситуации. И Ева сомневалась, что последнее его слово относилось к междометию. — Я… — Она замолкла, лихорадочно думая о том, как ей это сказать. Прикрыла глаза. Солгать про уход от подруги все еще было у нее в мыслях, по дороге, но теперь она чувствовала за это стыд. Она по-прежнему не смогла бы врать Джеймсу, просто никак… — Я… — Где ты была?! — завопил он, и Ева сжалась. Это было ожидаемо… У Джеймса не было много терпения, а она мешкала с ответом. Вина снова была на ней. Она на миг опустила глаза, не выдержав, слыша его ускорившееся дыхание, и заставила себя посмотреть вверх снова. Джеймс буравил ее убийственным взглядом. Он был таким, что от него невольно, несмотря ни на что, хотелось убежать куда-нибудь, потому что предчувствие подсказывало, что вот-вот может случиться… что-то плохое… Там, вдали от их района, продолжало идти веселье. Его было плохо слышно, но все же слышно, и Джеймс слышал его с момента начала. Он слышал его и в эту секунду, и ничего нельзя было сделать. — На концерте… — очень тихо сказала она. Джеймс замахнулся и ударил ее по лицу. Ева коротко вскрикнула, отступая на шаг… Она взялась за щеку и быстро посмотрела в эти глаза, тут же бросилась вперед, навстречу, пока Джеймс снова отпивал из бутылки, а потом швырнул ту на пол. Посыпались осколки. Она сильно вздрогнула, на секунду переключившись на это… — Что ты там делала?! М?! — Джеймс поджал губы, широко раздувая ноздри. Ева чувствовала, как ее бросает в дрожь, и от бессилия приобняла себя. Джеймс резко надвинулся на нее, но она осталась стоять. — Встретила кого-то? Флиртовала? Или еще успела чем там заняться?! Отвечай! — Нет! — сказала Ева в отчаянии, смотря, но с таким трудом. — Я ничего не делала!.. Я только… — ЧТО?! — Я хотела… — Слезы подступили к глазам, и Ева не смогла удержать их. Джеймс дышал ей прямо в лицо, и она ожидала, что в любой момент он накинется на нее вновь. — Я… просто… — Что — просто?! — кричал он. Она зажмурилась, всхлипнув, и взяла его за бока, желая лишь, чтобы он успокоился, чтобы вернулся он, прежний. — Что, пошла со своей подружкой? Много хуесосов подловили? Чего тогда ты приперлась сюда? — Я никого не подлавливала! Я… — Ева подумала о том парне. Стоило сказать о нем… верно? Потому что Рэйчел он наверняка приглянулся, и Джеймс все равно о нем узнает, тогда лучше сейчас, чем потом, но это значит, что ей может достаться снова… — Рэйчел. Не я… — Да? Чем докажешь? Чем ты, сука, докажешь, — он схватил ее за руку и встряхнул. — Смотри, когда я с тобой говорю! Ева посмотрела. В любимые глаза, в которых была одна ненависть. Джеймс резко притянул ее к себе. — Слушай сюда, — зашептал он на ухо, — если я узнаю, что ты общалась там с каким-то пидором, хотя бы парой слов обмолвилась, тебе не жить. Я прикончу тебя, — когда он начал сильнее сжимать ее предплечье пальцами, Ева не удержалась от вскрика. — Больно? А теперь думай, каково мне, — он собирался будто бы отстраниться, но она сама потянулась к нему, удерживая, взяла свободной рукой за лицо. — Пожалуйста, прости… — заговорила она, что хотела сказать минуту назад. — Пожалуйста… — Джеймс только смотрел на нее ледяным взглядом. — Я не хотела… обидеть… Рэйчел… — Ева не сдержалась и все равно закрыла глаза, потому что шла против себя, начиная о таком. — Рэйчел меня просила… Она так просила! Я не смогла отказать. Мы просто… — Внезапный удар не дал закончить мысль. Он был таким сильным, что вынудил отлететь в сторону. Ева неожиданно оказалась у стены и схватилась за нее, едва не потеряв равновесие… В левом ухе, с какой стороны пришелся удар, зазвенело. В области щеки стало жечь. Но больнее всего было глазу. На какое-то время Ева будто вышла из реальности, держась за него и чувствуя неутихающую боль и пульсацию. Когда она открыла глаза, то поняла, что в левом все расплывалось. И тревожный дискомфорт не исчезал. Джеймса не было рядом. Он появился снова, с другой бутылкой. Начал тянуть бесцеремонно за руку. — Вставай, — Ева по-быстрому оказалась на ногах. Ее попытка прикрыть глаз ладонью не увенчалась успехом — Джеймс быстро оттолкнул ее руку, рассматривая ушиб. — Ничего, — заключил он через несколько секунд, очень просто, — жить будешь, — и отпил после этого еще спиртного, отворачиваясь. — Иди умойся. Вместо того, чтобы послушать (она знала, что это плохо), Ева наблюдала, как Джеймс отходит в сторону. Теперь он был пьянее… На сколько она отключилась? Все было туманно, после этой оплеухи, и даже сейчас она не могла сказать, что отошла до конца. — Неясно сказано? — гаркнул Джеймс, глянув на нее. — Шуруй в ванну… Сама шлюха, выглядишь так же. У Евы болезненно сжалось сердце. Как всегда в такие разы. — Никого не было… — проронила она, не успев подумать. — Что? — громко переспросил Джеймс. — Говори нормально, я не слышу тебя… Этой прошмандовине с такой же интонацией отказывала? Ева почувствовала обиду за подругу. Понятную обиду. Джеймс не должен был говорить так, это же очевидно. Но глядя на него, она не понимала, как могла бы перечить. Да и Рэйчел — все ведь получилось так из-за нее. Она получила сейчас из-за нее. Удары, а не ласку… На то, как он обозвал ее, или как наверняка будет обзывать еще в будущем, можно было просто не обращать внимания… Она вдруг заметила, что Джеймс бродил рядом со стеклом. Оставшимся от прошлой бутылки. А он был, как обычно, босиком, мог запросто пораниться. Ева бросилась к нему. — Не надо, — она мягко взяла его под локоть, начиная тянуть к себе. Не надо… все. Она хотела закрыть эту тему, но не меньше хотела уберечь Джеймса от осколков, которые не дай Бог могли быть разбросаны еще черт знает где. — Любимый… — Он принялся отдергивать руку, но Ева упорно не отпускала. — Прошу, давай сядем. — Не хочу я никуда садиться, — Джеймс пошатывался на месте, и это лишь усиливало страх от мысли, что он мог бы потерять равновесие, а значит рухнуть. — Отошла… — Нет, — Ева стала сильнее. Когда до кресла оставалось немного, Джеймс оттолкнул ее. — Джеймс… — Я сказал, отвали. — Его поведение из-за новой порции выпитого стало заторможенным. Прямо сейчас он стоял, прикрыв глаза и хмурясь. Ева беспомощно наблюдала. Все, чего она хотела, это уложить его скорее в кровать, чтобы он отдохнул. — Сука. Мне плохо из-за тебя. — Прости, — она бросилась к нему, вставая впритык, быстрее, даже не успевая думать о последствиях, обхватывая руками его лицо, — прости меня. Слышишь?.. — Ева заглядывала ему в глаза, смотрящие на нее, прекрасно замечая, как он накрывает ее руку. — Прости. Я не должна была… так поступать… — Да. — Я больше не стану. Клянусь, — ее вдруг снова потянуло на слезы, от этого момента, что она находила трогательным. Джеймс, несмотря… на его поступки, на слова, казался (не казался, таким и был) ранимым и, боже, она не испытывала к нему ничего, кроме любви. — Если меня кто-то однажды попросит пойти на концерт, я ни за что не пойду — я пойду домой, к тебе, и мы будем… делать то, что сами захотим, у нас будет свое веселье, гораздо лучше. Пожалуйста… — Она не выдержала, поднялась на носки и оперлась лбом на его лоб, чтобы подчеркнуть, как же он ей дорог. — Прости меня… Джеймс смотрел, но… будто бы сквозь нее. Она могла себя обманывать сколько угодно, что это из-за алкоголя, но дело было не в нем. Он ведь смотрел на нее так же и в трезвом состоянии. Ева кое-как сглотнула. Даже если так. Это был Джеймс, и если он не мог иначе, она готова была это принять… — Пошла ты, — сказал он через секунду, отстранился и, пошатываясь, побрел в сторону ванной… — Нет! — Ева бросилась за ним, но не успела. Не успела. Джеймс зашел первым и захлопнул дверь. Нет. Нет. Нет. НЕТ! НЕТ! Он заперся. Заперся! Снова… Снова, нет. Ева принялась тарабанить, и тарабанить, и тарабанить. — Открой! — Она била кулаками изо всех сил, думая, как Джеймс мог прямо сейчас резать вены или глотать таблетки, если они там, и готовая упасть от бессилия. Но она продолжала бить, наваливаться весом на дверь. — Джеймс! Джеймс!.. Джеймс! ДЖЕЙМС! — Съебись! — послышался ответ, кажется, что через нереальную вечность. Ева сжала зубы, пытаясь совладать с собой. — Съебывай отсюда! Она била еще, рвалась и рвалась еще, борясь до конца. — Пожалуйста, открой! — И тут все будет, — сказал Джеймс, судя по всему, бессвязно. Он же был пьян, он не мог здраво мыслить, мог, находясь там, запертый, сделать что-нибудь с собой, даже того не желая… — Вспорю вены, наконец… Этого же хочешь? — НЕТ! Пожалуйста, открой, я прошу тебя, открой! Не надо, — у Евы почти не оставалось сил… Она истязала дверь, уже больными руками, ее била дрожь, было тяжело дышать. Она ревела, потому что нервы не выдерживали, и все равно продолжала. Она не допустит, нет, НЕТ, не допустит, чтобы он снова… — Джеймс… — Ева знала, знала, что он слышал. Он не успел сделать с собой ничего. Нет. Она не переживет другого. — Джеймс, прошу… — Ее голос превратился в писк, в то время как она представляла страшные вещи. Джеймс находился совсем рядом. И она не могла добраться до него. — Джеймс… — На двери были следы крови от ее кулаков. Ева осела на пол, но поскорее встала заново и била дальше, по одному месту, пытаясь проломить насквозь. — Джеймс! НЕТ! Вдруг, в какой-то момент, она не знала, в какой, Джеймс отпер дверь. Ева тут же, осознав это, бросилась к нему, понимая, что он в порядке, но он толкнул ее и пошел, снова, прочь. Она пошла за ним, ее ноги заплетались. — Джеймс… — Не ходи за мной! — крикнул он, обернувшись. Ева замерла, всхлипывая. Ей серьезно было нечем дышать из-за плача. Джеймс помолчал, а потом отпил еще из бутылки. Его неровное дыхание было прекрасно слышно, и Еве всего лишь до безумия хотелось обнять Джеймса. Только и всего… Сказать, что все хорошо. Все, что требовалось, это просто крепко его обнять, прижать его к себе и больше не отпускать из хватки — и тогда Джеймс сдастся. Тогда станет легче, и уже можно будет отвести его к кровати, уложить, чтобы он отдохнул после этого стресса… Пока Ева думала, он перестал смотреть в сторону и, будто решив что-то, развернулся и отправился к двери. Ко входной двери. Он шел не совсем быстро, и Ева его догнала, за этот короткий момент ощутив, как неприятно сжалось сердце. Она схватила его за руку, вставая между ним и дверью. — Куда ты? — Джеймс, не обращая внимания на вопрос, начал тянуться к ручке, но Ева мешала ему это сделать, все пытаясь встретиться с его глазами. Когда он взглянул на нее, она почти испугалась… но не отступила. Нет… только через ее труп. Ей все равно незачем будет жить, если с Джеймсом что-то случится. Даже… даже если он будет сейчас избивать от того, что она стоит на пути, лучше уж это, чем вовсе без него. — Отойди с дороги, — грозно сказал Джеймс, и это было именно им… предвестником того, о чем она думала. Это вполне вероятно могло случиться. Ева мотнула головой, опираясь спиной на дверь. Ему ничего не помешало бы отшвырнуть ее, как пушинку, в сторону, и потому она ухватилась за стену, как можно крепче, надеясь, что это как-то поможет. — Ты не слышала? — Его голос был не громким, но от этого не делалось легче, даже наоборот. — Не уйду… — прошептала Ева, с трудом сглатывая. Она уже все… Превратилась в камень, приклеилась к этому месту, и ее уже было отсюда не оттащить так просто. — Убивай, не уйду. — О, та́к решила пойти? — С каким же презрением Джеймс смотрел… Все равно — зато он останется с ней. А если случится, что он выйдет из дома, она побежит за ним и не допустит, чтобы с ним случилось что-то плохое. — Отходи. Пойду лучше напьюсь где-нибудь. — Не надо, — твердила и твердила она. Нет. Он снова свяжется с плохой компанией, ему снова может достаться… — Останься… прошу, со мной… Джеймс нанес удар по двери, рядом с ее головой, куда более сильный. Ева резко зажмурилась, но вскоре распахнула глаза. Вдобавок он приблизил лицо, и его выражение… Было бы это впервые, она бы уже давно умерла от страха. Она и сейчас дрожала, все равно… И все равно смотрела. Не отводила взгляд. Плотнее прижалась к двери, но с одной целью — не выпускать никуда Джеймса отсюда. Только через ее труп. Только через ее труп. — Схожу тоже на концерт, — вдруг сказал он. У Евы заколотилось сердце с новой силой. — Посмотрю… что да как. Может, тоже кто-то встретится. Потрахаемся, — Джеймс вновь потянулся к ручке. — Нет! — Ева вцепилась в дверь, на что не получила… понимания, и чувствовала, как бессилие накрывает ее. — Нет… не поступай так… — Тебе можно, мне — нет? — Это было сказано таким тоном, что были сомнения, что Джеймс спрашивал. В следующую секунду он оттолкнул ее, в который раз подтверждая, что ему это ничего не стоит, и вот-вот собирался уйти. — Нихуя подобного. Ева в отчаянии схватила его за плечи, прижавшись сзади, и изо всех сил потянула на себя, не давая переступить порог. Прилагая все, все силы… — Отпусти, мразь. — Нет… — Она уткнулась в него, всхлипнув, и не отпускала, сжав в объятиях только крепче. Джеймс все равно рвался вперед. Они уже оказались на лестничной площадке. — Нет, Джеймс! Останься, останься со мной… — Он схватил ее за руки, больно впиваясь пальцами, пытаясь отцепить. — Джеймс, прошу-у… — Сказал, отъебись от меня! — Джеймс попытался резко развернуться, она знала, чтобы оттолкнуть, уйти, и крепче некуда стиснула его руками, после этого от безысходности переводя одну вниз. К его животу. Ева оперлась лбом на его шею сзади, ведя еще ниже и приложив к его члену. Джеймс дернулся снова, очевидно, пытаясь освободиться. Ева продолжала… Она начала трогать, наглаживать, все равно, все равно замечая, как он борется уже не так упорно. Уже не так, нет. Ей стоило поднажать еще немного, чтобы… Джеймс успокоился, чтобы этого хватило хотя бы для того, чтобы добраться снова до квартиры. И она его не отпустит, ни за что. — Перестань. — Нет, — его тело становилось уже не таким напряженным, он впадал в это состояние, Ева чувствовала. Она, с этой толикой храбрости, приподнялась и прижала губы к его шее сбоку, очень боясь, что в какую-то секунду Джеймс все-таки решит, что ему это не надо, возьмет и отстранится… — Вернись… ко мне, — это было все, о чем она просила… — Пожалуйста… Джеймс взял ее за руку, которую она уже просовывала ему в штаны, и не отстранялся. А Ева молилась. Мысленно, снова и снова. Она взяла его член, принимаясь ласкать, и не в таком уж медленном темпе. Как ему нравилось. Именно так… Вдруг Джеймс издал тихий стон, и он будто означал саму победу… Ева не переставала, испытывая счастье, что приятно начало разливаться по телу. Это было как наркотик, в котором она отчаянно нуждалась. И получила. Получила. — Милый… — Она тихо, но глубже подышала, пытаясь успокоиться. Пустила на руку, вторую, слюни, взявшись мастурбировать Джеймсу уже ею. Он немного запрокинул голову. Ева поцеловала его в волосы. Его волосы… Она должна была сделать это с его волосами, придя домой от подруги, не отправившись ни на какой концерт — она должна была прийти тут же, как освободилась, чтобы привычно обнять Джеймса и поцеловать его в любимые волосы… Ей и сейчас хотелось обниматься, просто обниматься, насладиться этим ощущением, осознанием, что он точно остался с ней, сполна. Но карты легли иначе. — Пожалуйста… Как можно аккуратнее она потянула Джеймса на себя. Медленно, но все ближе… Джеймс вдруг начал поворачиваться, и Ева испугалась, прежде чем оказаться прижатой к холодной стене. Она все равно не шевельнулась, только наблюдая, как… как он все еще не отстранялся от нее, а потом, напротив, приблизился сильнее. Джеймс вздохнул, прикрывая глаза, и в этом Ева тоже нашла хороший знак. Это не могло быть к плохому, нет. Такое ведь случалось… Джеймс топтался на месте еще немного, посмотрел в сторону, что не могло не насторожить. — Неси бутылку. У Евы вновь заколотилось сердце. Она понимала, что речь о той бутылке, которую Джеймс пил в последнюю очередь, но она не могла принять… — Прошу, Джеймс… — Принеси бутылку, — повторил он с угрозой. От этого все сжалось внутри. Ева неуверенно попятилась к двери, смотря в его глаза, и, так и не дождавшись другого, вошла в квартиру. Она быстро забрала спиртное с тумбочки и вернулась в подъезд. Джеймс отобрал бутылку, чтобы сделать пару глотков, а Ева не могла не думать только об одном. Если он так вел себя, значит не собирался домой, а значит… Она протянула руку и ухватилась за его кофту, намереваясь идти за ним по пятам. Джеймс будет противиться, будет отталкивать, как всегда, но она все равно не отступит, не допустит, чтобы с ним что-нибудь случилось… Он неряшливо дотронулся до верха своих штанов, что так и были расстегнуты, а Ева сильно волновалась, как бы кто не вышел к ним в любую секунду… Вдруг она поняла, что Джеймс и не собирался прятать это. Он просто многозначительно посмотрел, и все. — Вперед. Ева не реагировала. Она стояла, вглядывалась в его глаза и даже не могла вымолвить ни слова. Джеймс погладил ее по плечу, поцеловал в губы… Она невольно сжалась снова. В голове крутились мысли о том, как это небезопасно… — Хочешь, чтобы не ушел? — тихо сказал Джеймс, и Ева отрицательно помотала головой, а осознав ошибку, наоборот, помотала положительно. Пусть он не уточнял, она почти не сомневалась, что он не об уходе от нее вовсе, а уходе сейчас, но и на это пойти было никак. Хоть даже если… — Тогда делай. Пока она продолжала молчать и бездействовать, Джеймс толкнул вниз, взял ее, без церемоний, за затылок, притягивая ближе к члену. Ева подняла глаза. — Джеймс, прошу… — кое-как вымолвила она. — Соседи… Он молча припустил одежду, поводив по члену рукой. Ева видела это, но сама смотрела на Джеймса, прекрасно понимая, что придется осуществить его желание, несмотря ни на что… В горле встал ком. От очевидного волнения. Она все равно толком не знала, как смогла бы это сделать. Джеймс уже подоспел на помощь, схватив за голову и насадив на член — Ева только успела открыть рот. Она промычала от неожиданности, но после закрыла глаза, чувствуя, как Джеймс начал делать неряшливые фрикции. Он тихо запыхтел. Ева попыталась отстраниться, хотя бы слегка, но Джеймс не позволил, удерживая ее голову. Все, что оставалось делать, это только принимать… Снова и снова. Ева взяла его за бедра, чтобы держаться, и подняла взгляд на его лицо. Джеймс стоял с закрытыми глазами и продолжал покачиваться. В один момент он посмотрел на нее. Пусть не как ей того хотелось, но по крайней мере не с той злостью… Она напряглась, когда Джеймс вошел глубже, задерживаясь в таком положении. И вдобавок зажимая ей нос. Воздуха стало не хватать очень скоро, Ева завозилась, попыталась первым делом отодвинуть его руку, слегка сжимая ее. Джеймс перестал, но когда она нервно делала четвертый по счету вдох, перекрыл ей кислород снова… В то же время он быстро проникал членом в рот, и у Евы не оставалось шансов. Она убрала свою руку, чувствуя, что это бесполезно, и съежилась, закрывая глаза и терпя изо всех сил. В конце концов это прекратится — и наступит то, чего она так ждала. Джеймс, она, они в квартире, умиротворение… Ради этого можно было пойти на что угодно. После того, как он вновь несколько минут грубо насаживал ее на свой член, Джеймс отпрянул, переводя дыхание. Ева начала делать это с еще большим пылом. Ей катастрофически недоставало воздуха, она как можно быстрее делала каждый его глоток, опасаясь, что в любую секунду все начнется заново… и не прогадала. Джеймс был уже тут как тут, хватая ее за волосы, притягивая обратно… — Заткнись, — сказал он, когда Ева замычала, пытаясь хоть что-то выдавить. — Давай. Соси. Она делала это — так хорошо, как только могла, — но не могла выбросить из головы то, что они… Где они находились. По-прежнему. Ева даже не хотела думать о том, как это небезопасно, но продолжала. Только об этом и были ее мысли… И еще о Джеймсе, в первую очередь о нем, что она никак не перестала бы, ведь он мог уйти. — Джеймс… — вновь позвала она, в то время как он держал ее за голову уже двумя руками. У нее появилась боль из-за грубых движений, а ноги были ватными из-за отека. — Джеймс, любимый… — Она успела сказать только это, и Джеймс вновь глубоко оказался в ней. Очередные позывы к кашлю… Ева не выдержала и оперлась на пол руками, чувствуя слабость. — Блядь, — Джеймс, очевидно, заметил это, но она ничего не могла поделать, это было так непросто… Он недовольно зарычал и лишь прибавил ритм. — Никчемная сука… Не знаешь, как давать в рот? Плохо учили? — приговаривал Джеймс, насилуя и насилуя… — Джеймс, прошу тебя, я пр… — Ева замолкла, по известной причине. — Прошу! Соседи!.. — В рот их ебать, — просто сказал Джеймс, с силой надавливая на ее затылок. — Как тебя. Слюни… Ева не успевала сглатывать, и ее слюни, уже приличное количество, падали вниз, пачкая пол подъезда. Она пыталась вытирать их рукавом, но затем появлялись новые. И новые, и новые. Она, казалось, замарала бы здесь все прежде, чем это закончится. Любая попытка подтолкнуть Джеймса одуматься, будь то прикосновение или взгляд на него, ни на что не влияла. Он делал и делал это, бесцеремонно, вымещая свою злость за то, что она так глупо поступила… А Ева не могла идти против себя и считать, что совсем не заслужила такого, потому что она не отказалась насчет концерта, когда это следовало сделать. Это она была виновата, в первую очередь. Как сейчас можно было противиться заслуженному наказанию?.. — Шлюха. Ты со своей тупой пиздой, — Ева понимала, что Джеймс о Рэйчел. — Поперлась… Подцепила там… кого-то… — Он сделал еще один толчок. Ева не издала ни звука, хотя ей давалось это очень тяжело. Чуть ли не каждую секунду ей казалось, что она вот-вот сдастся, начнет отодвигаться, чтобы это прекратить, но все еще терпела и только мысленно хвалила себя. Она заслужила это «испытание» и должна была пройти его до конца, если Джеймс так решил. — Взяла чей-то номер… Что, так? — твердил Джеймс, уже своим заторможенным голосом. Ева вздрогнула, когда получила легкий, но подзатыльник. — Я проверю… Лучше молись, — услышала она, но также было еще что-то… Внизу. Кто-то скорее всего вошел в подъезд. Вошел и поднимался… Ее сердце забилось вдвое чаще. От страшного понимания, что этот кто-то мог подняться к ним, на самый верх, и застукать… Конечно, это было маловероятно, такое совпадение, но шанс был… Тогда она бы умерла от стыда. На месте. Но шаги не затихали. Наоборот. Этот неизвестный (или неизвестная) шел дальше… Джеймс больше не двигался, потому что, очевидно, тоже слышал чье-то приближение, но это все равно не спасало от того, в какой позе они находились… Ева поспешно закрыла глаза, уже теряя надежду — и правда… Кто-то уже поднимался на их этаж. Увидел… Она зажмурилась вовсе. В этот момент Джеймс отпрянул, вынимая член из ее рта, приложил пальцы к щеке, пока кто-то оказался совсем рядом, а потом зашагал в левую сторону, к квартире возле их собственной. Он передвигался не медленно, весь этот путь по ступенькам, и Ева подумала, что это может быть взрослый племянник соседа. Он ведь приходил в такое время несколько раз, когда еще были эти скандалы… Ева отвлеклась от мыслей, когда Джеймс ввел член обратно, продолжая входить дальше. Его движения были такими же бесцеремонными. Ева взяла его за ноги, машинально открывая рот пошире и поднимая глаза… Джеймс смотрел. Безэмоционально. Первые секунды. Потом его лицо превратилось в злую маску, еще более злую, чем раньше, и он начал двигаться только резче. Он делал это так, будто мстил за только что произошедшее, что им помешали… Ева понимала, что не будто. Так оно и было. После ряда других толчков Джеймс схватил ее за руку выше локтя, поднимая на ноги. Она послушно побрела к двери, на ходу вытирая рот, думая об оставшихся следах на полу, а Джеймс уже толкал ее в спину, вынуждая быстрее очутиться в квартире. Ева поспешно обернулась, чтобы узнать, идет ли он тоже, не собирается ли закрыть дверь и уйти… На улицу или же все-таки разбираться с этим беднягой. Нет, он зашел, зашел следом, и закрыл дверь уже за собой, отталкивая теперь к стене… Ева оперлась на нее руками, наблюдая, как Джеймс быстро оказывается перед ней. Он начал грубо спускать с нее штаны. Для очевидного… Она взяла его за руку, просто так, а он, сделав то, что хотел, схватил ее за плечи и не медля уложил на пол, нависая сверху. — Раздвигай… — Когда Ева подчинилась, Джеймс пустил слюней на ладонь, увлажняя их интимные места, и вошел. Ева затаила дыхание, чувствуя, как очень скоро он задвигался, причиняя какую бы то ни было боль. Поскорее ухватилась за его спину. Ничего… Все было в порядке. Плевать на эту боль — главное, что Джеймс с ней, он с ней, самое страшное не случилось… — Сука. Ева не знала точно, к чему именно относилась последняя фраза, но потом Джеймс привстал, беря ее за горло, и начал грубее. А она, готовая, смиряясь с таким исходом, решила, что причина в прошедшем мимо человеке. Джеймс злился из-за этого. Наверняка. Ее глаза, которые она успела прикрыть, вновь немного увлажнились. — Ебанный пидор, — сказал Джеймс, только подтверждая догадку. Он делал бесцеремонные толчки и порыкивал от злости. Ева поморгала, пытаясь видеть, прежде чем приподнять голову, вовсе потянуться к нему, взять за любимые плечи. Это был очень маленький шанс, но она все равно потянулась к его губам и поцеловала, получая слабый удар в грудь. Она сдержалась и не создала шум, оказалась на спине и все равно гладила Джеймса, по рукам, лопаткам, до чего могла дотянуться… — Убери, блядь, — он оттолкнул ее руки, принимаясь еще грубее. Ева не выдержала и на этот раз вскрикнула. Зажмурилась, пытаясь терпеть. — Пидор… Растреплет всем… — Джеймс вдруг резко наклонился, и Ева воззрилась в его полуприкрытые от выпитого глаза. — Все, блядь, из-за тебя. Доходит? — Она закивала. — Заебись. Спасибо, за еще одну охуенную проблему. — Прости, — Еве было тяжело говорить. В горле появился спазм от давления. Джеймс не отпускал, только немного ослабил хватку. — Прости, малыш… — Нахуй твои извинения, — пробормотал он, закрывая глаза и просто делая дальше, постепенно не так активно. Его лицо немного смягчилось. Он засыпал… Ева взяла его за затылок, становясь ближе, еще явственнее чувствуя его дыхание. Обретя смелость, она стала ласково гладить Джеймса по волосам. — Не надо… — Надо, — он попытался отвернуться, но она прижала к себе, отчего он уткнулся ей в шею лицом. Ева вмиг ощутила мурашки, пробежавшиеся по телу… — Хватит. — Нет, — когда Джеймс снова собирался встать, она обняла его, не отдавая. Никому. Он все равно привстал и разглядывал несколько секунд. — Он тебе нравится? — задал он невнятно вопрос. Ева не могла знать наверняка, о ком речь, но вновь подумала о племяннике соседа. Она скорее поднялась вслед, обхватывая его за шею двумя руками и придвигая лицо максимально близко. Не целуя, потому что Джеймс бы этого не хотел, но замечая, как он в самом деле смягчается… — У меня только ты, — честно ответила она, полностью искренне. Все же оперлась лбом на его лоб. Джеймс смотрел еще немного, сделал еще несколько грубых толчков… Ева зажмурилась, но быстро оклемалась, переводя мягко руку на его щеку, слегка прижимаясь к ней губами. — Пожалуйста… любимый. Если бы он только знал, по-настоящему знал, как она любила его. Что ей больше никто не был нужен. Она разглядывала его закрытые веки, видела, как он дышал через рот, и понимала, что он скоро дойдет. Его дыхание… Ева не могла, несмотря ни на что, оставаться равнодушной, уже некоторое время, и сейчас, когда Джеймс был близко, это невольно завело ее еще сильнее. То, что ему станет хорошо, вот-вот… Он ускорился, мотнул головой, видимо, чтобы прогнать сонливость. Двигался и двигался, стиснул челюсть, вот уже жмурясь… — А-а-а, — застонал он, а Ева почувствовала, как в нее полилась порция спермы. Привычно. Так приятно… Она негромко выдохнула, беря Джеймса за руки, играя с пальцами, пока он делал последние толчки. Он тяжело дышал, и в какой-то момент его лицо оказалось совсем рядом, поэтому Ева не упустила этого, все-таки потянулась и поцеловала его. Джеймс ответил… Вяло шевеля губами, но делая это. Ева понимала, что его проявление любви по сути по причине разрядки и выпивки, как всегда, но она ценила этот момент, как и все остальные, относящиеся к теплым. Она обхватила Джеймса руками и сама начала нежно целовать его лицо. До той поры, пока он не открыл глаза, снова пробудившись. Ева немного напряглась, не смогла этого не сделать, потому что допускала его новую вспышки злости… Это ведь было вполне вероятно. Что есть, то есть. Она надеялась, что этого не будет, но сжала зубы, уже готовая. Джеймс поразглядывал ее, ничего не говоря, делая только это. Потом он тронул ее лоб, завозился и вовсе начал вставать. Ева наблюдала, как вот он в итоге оказался на неустойчивых ногах, возвышаясь над ней, и с тяжело бьющимся сердцем ждала… Джеймс склонился и протянул руку. Она сразу же взялась за нее, слегка стиснула пальцами, но совсем не хотела отпускать, и поднялась тоже. Всмотрелась в Джеймса… Он неопределенно кивнул головой в сторону, но все равно появились догадки, что именно имелось в виду. — Иди, — сказал он следом. — В спальню. — Взял за плечи и подтолкнул к нужной комнате, а Ева, конечно, немедля подчинилась, все равно, все равно радостная. — Продолжим...