Глава 21. Дыхание моря

      Сквозь неплотно задернутые шторы в номер отеля пробивался солнечный свет, рисуя золотые полосы на простынях.       Кендес проснулась от сладкого напряжения, таившегося в лоне. Тело Хайнца было плотно прижато к её спине, а его твёрдая плоть настойчиво упиралось ей в ягодицы. Тепло руки, покоившейся на талии, добавляла интенсивность импульса.       Вдохнув прохладный утренний воздух, исходивший из приоткрытой форточки, она медленно опустила руку между бёдер и коснулась клитора, который буквально вопрошал внимания. Лёгкое прикосновение вызвало тихий стон, который утонул в подушке. Она провела пальцами чуть быстрее, чувствуя, как внизу живота становилось всё горячее.       В это время Хайнц сонно шевельнулся и пробормотал что-то нечленораздельное. Кендес прикусила губу и аккуратно взяла его член в ладонь, направляя в себя. Прогнувшись чуть вперед, она осторожно опустилась на него, позволяя ему медленно заполнить влажное лоно.       Девушка ахнула от ощущения, насколько его плоть горяча и тверда. Движения были медленные и тягучие, словно она боялась разбудить своего мужчину слишком резко. Она почувствовала, как его дыхание участилось.       Хайнц медленно приоткрыл глаза, ощутив давление ниже живота. Его взгляд был мутным. Первые секунды он не сразу понял, что происходит, а потом на лице возникло понимание и вместе с ним лёгкий румянец на щеках.       «Scheiße! Как узко и влажно!»       — Ох, милая… Ты…ты уже соскучилась, да? — с дрожью и хрипотцой в голосе выдохнул он.       — Моя киска шептала твоё имя, и я проснулась… Ты же не против? — промурлыкала девушка.       Хайнц быстро поморгал, окончательно прогоняя остатки сна, и растерянно улыбнулся.       — Я? Против?! Нет-нет! Ни в коем случае! Я, надо сказать, удивлён… Ты никогда прежде не будила меня так… Вау… Я с каждым днём всё больше восхищаюсь тобой!       Кендес задавала ритм, покачиваясь бёдрами и сжимая простыню, а Хайнц, отдаваясь её движению, от талии медленно повёл ладонью ниже. Пальцы нашли её клитор, и начали нежно массировать его круговыми движениями. Она одобрительно отозвалась тихим стоном на инициативу Хайнца.       Он губами скользнул по её плечу, оставляя горячие поцелуи, а ритм пальцев становился всё быстрее, подстраиваясь под её движения бёдрами. Хайнц целовал Кендес в её лебединую шею, прикусывал и легонько оттягивал мочку ушка, вызывая своими действиями россыпь мурашек по телу.       Каждый раз, когда он надавливал на эпицентр нервов чуть сильнее, ей хотелось кричать от удовольствия, но Кендес закрывала рот ладонью, чтобы не разбудить людей в соседних номерах.       — Боже… Да… — волна удовольствия приближалась к ней. — Ещё немножко!       Пальцы Хайнца работали с большим усердием, и вдруг, словно горячая волна, оргазм внезапно накрыл Кендес с головой.       Она вскрикнула, уткнувшись лицом в подушку, и содрогнулась, чувствуя, как мышцы начали сжиматься в сладких спазмах.       Хайнц не переставал ласкать, пока её тело не обмякло, а дыхание не стало чуть ровнее.       Теперь он сам стал двигаться в ней и уже был на грани — член чуть дёргался и пульсировал внутри неё, умоляя о разрядке. Хайнц стиснул зубы, чтобы продлить удовольствие от проникновения в такое узкое и жаркое лоно.       Кендес уловила это состояние: напряжение его бёдер и сбивчивое дыхание. В её глазах мелькнула лукавая искра, и, вместо того чтобы позволить ему делать своё дело, она улыбнулась через плечо и мягко выскользнула, чтобы развернуться.       Он уставился на неё с расширенными глазами и с недоумением следил за каждым движением. Её рука медленно прошлась по его худощавой груди задержалась на сосках, слегка дразня их, затем скользнула ниже по животу, чувствуя, как под её пальцами играют напряжённые мышцы.       — Ложись на спину.       Хайнц нахмурился, поражённый её внезапной инициативой, но послушно лёг на спину, опираясь на локти, чтобы ничего не упустить из виду. Кендес обхватила его член ладонью, провела по всей длине и склонилась, жадно взяв его в рот. Горячее дыхание и влажные губы заставили Хайнца застонать, откинув голову на подушку.       — Боже, детка… А-ах…       Она ласкала его жадно, будто оголодала. Её локоны щекотали бёдра, а каждый влажный звук отзывался в его груди глухим стоном.       «Что это с ней сегодня?» — мысль пронзила мозг, пока он лежал, вцепившись в простыню, и наблюдал, как её жадный рот двигался по всей длине.       Он всегда считал их близость пылкой, но то, что происходило сейчас, было другим, почти первобытным. Это не просто секс — это похоже на то, как изголодавшийся человек жадно вгрызается в еду, как будто всё её существо жаждало только этого.       Хайнц протяжно застонал и откинул голову назад. На шее туго задвигался кадык, подчёркивая каждое его прерывистое дыхание. Сухожилия натянулись, а под кожей проступила жила, делая его силуэт ещё более хищным и желанным. Пульс стучал в висках, отдаваясь в груди, а низ живота сводило от нестерпимого напряжения.       — Ты смерти моей хочешь, да?       Кендес только улыбнулась краем губ, не переставая двигаться, и ответила глухим, довольным мычанием, подтверждая его слова. Хайнц сжал простыню сильнее, от чего вены на руках проступили.       — Ещё немного, и я не выдержу, — хрипло предупредил он.       Она медленно отстранилась, облизала губы, оставив тонкую блестящую дорожку слюны, и посмотрела на него снизу вверх, с тем самым взглядом, от которого у него всегда перехватывало дыхание.       — А может, пора отпустить контроль? — прошептала она.       И прежде чем он успел ответить, поднялась выше, оседлав его.       Хайнц застонал и взял её за талию, помогая насаживаться. Она двигалась всё быстрее, её волосы падали на лицо, грудь вздымалась в такт, а глаза горели диким блеском. Хайнц почти рычал от напряжения, чувствуя, как приближается точка невозврата.       Вдруг он резко сел и, подхватив её за ягодицы, уложил на спину, а сам разместился между её ног.       — Я обязательно создам инатор, чтобы тот связывал тебя в кровати по нажатию кнопки, — пророкотал он, уперевшись ладонями по обе стороны её головы. — Слишком много провокаций, детка.       — А я думала, тебе понравится такая инициативность…       — Ох, нет! Конечно, нравится! Просто своими действиями ты напрочь рушишь мою выдержку!       Девушка рассмеялась, и её смех тотчас утонул в настойчивом поцелуе. Его язык нашёл её, а руки сжали бёдра, подтягивая ближе к себе. Она застонала ему в рот, и зарылась пальцами в тёмную шевелюру.       Хайнц одной рукой медленно направил себя и вновь оказался внутри, сдержанно выдыхая от ощущения тесноты и жара.       Казалось, после первой разрядки мышцы снова распускались, принимая его, и вместе с этим тепловая волна разливалась по животу, заставляя её выгнуться, впуская глубже.       Она обхватила его талию бёдрами и почувствовала, как внутри стало тесно.       — Господи… — пробормотал Хайнц, утыкаясь лицом ей в шею. — Я до сих пор каждый раз удивляюсь тому, что это всё для меня!       «Он вообще не меняется!»       Кендес тихо рассмеялась, но её смешок перерос в стон, пока мужчина постепенно наращивал темп. Она ещё сильнее сжала его талию, прижимая ближе к себе, и Хайнц, поймав её взгляд, не сдержал улыбку.       Каждое его движение прижимало её к матрасу, а лобок скользил по клитору, вызывая новый стон, который тут же утонул в её ладони. С каждым толчком трение усиливалось, и она чувствовала, что вот-вот её снова разорвёт на тысячи частиц от удовольствия.       — Мне ещё ни с кем не было так хорошо, Кендес! — признался он между поцелуями.       — И мне тоже, милый!       Девушка судорожно вцепилась в его плечи, прижимая его ещё сильнее, чтобы не терять изумительное трение. Её дыхание стало прерывистым, почти срывающимся, каждое движение приближало к грани.       — Хайнц!!!       Но ей не удалось договорить, горло парализовал мощный стон. Кендес было так хорошо, что на этот раз не было сил удержать его!       Хайнц чуть ускорился, чувствуя, как её мышцы сжимались вокруг него.       В следующий миг она вскрикнула, вонзилась ногтями ему в спину и провела вниз, оставляя алые полосы. Он резко втянул воздух сквозь зубы — горячая боль прожгла кожу, подливая масла в огонь. Хайнц на мгновение зажмурился, борясь с накатывающим оргазмом.       — Тигрица, — выдохнул он.       Новая волна удовольствия разорвала её изнутри, а Хайнц продолжал двигаться, пока мышечные спазмы не покинули тело девушки.       Теперь и его собственное напряжение стало невыносимым. Хайнц выскользнул из неё и, обхватив раскалённый член у основания, сделал несколько быстрых движений. С негромким, хриплым стоном он разрядился, а белоснежные капли легли на её живот, оставляя горячую дорожку, медленно стекающую по коже. Горячее семя легло чуть выше её лобка, и Кендес вздрогнула от контраста температуры. Она провела пальцем по одной из дорожек, размазывая её по гладкой коже, и посмотрела на своего мужчину с игривой улыбкой.       — Я люблю тебя.       Вместо слов он ответил ей жадным поцелуем, впечатывая её признание в свою память.       — Теперь можно и позавтракать, — довольно протянула она, потягиваясь на подушках.       Он тихо рассмеялся и лёг рядом, притянув её к себе.       — Кажется, мой «счастье-инатор» снова вышел из строя, — радостно прошептал изобретатель, целуя её в висок.       — Из-за превышения показателей?       — Именно так, детка!       Кендес уткнулась носом ему в ключицу, её тело слегка подрагивало.       Только спустя несколько минут они, наконец, выбрались из постели и пошли в душ. С довольной улыбкой Дуфеншмирц включил воду, а Кендес встала под струю, чувствуя, как по её телу стекала тёплая вода, смешиваясь с его семенем.       Он взял гель, намылил ладони и осторожно провёл ими по её животу, смывая остатки их утренней страсти.              Вскоре они вытерлись и оделись. Хайнц привычным движением поправил ворот гавайской рубашки, а Кендес, стоя в летнем платьице у зеркала, собрала волосы в высокий хвост.       Когда они вышли из номера, в коридоре уже пахло кофе и ароматной едой. Пара переглянулась и почти синхронно улыбнулась: сегодня их ждал новый день, а вместе с ним и новый этап путешествия.       Разумеется, без небольшой утренней суеты не обошлось. Пока у Кендес разбегались глаза на различные вкусности, лежавшие на шведском столе, её мужчина с кем-то активно разговаривал по телефону. Зажав устройство между плечом и ухом, он торопливо наложил себе салат и сочную говяжью вырезку средней прожарки, чтобы не терять времени, и поспешил за своей девушкой.       Наконец-то положив телефон сенсорным экраном вниз на стол, он пожелал Кендес приятного аппетита и принялся за завтрак.       — Кто звонил? — поинтересовалась она, поднося ко рту вилку с сыром, который щедро обмакнула в мёд.       — Уфф… Звонил Джозеф, мой коллега. Один из чертежей для будущего изобретения, который я предложил пару лет назад, э-эм… Им заинтересовался один важный инвестор… А у него запланирована встреча в Берлине через три недели.       — И что это значит?       Хайнц нежно взял её за руку и провел большим пальцем по костяшкам.       — Когда мы с тобой вернёмся, мне придется улететь в Берлин. Я просто обязан представить ему свой проект: показать чертежи и всё рассказать, чтобы он захотел денежно вложиться!       Его лицо озаряла радость, но уголки губ дрогнули, выдавая скрытое волнение.       Он был горд и счастлив, что его проект наконец-то нашёл отклик у важного человека, и в груди разливалось приятное тепло. Но где-то глубоко под этим теплом уже зарождалось лёгкое сожаление — мысль о том, что вскоре придётся оставить Кендес хотя бы на несколько дней, тревожила.       Хайнц сжал её руку чуть крепче, словно хотел дать понять, что эти две недели проведёт с ней так, чтобы потом их хватило ему на всё время разлуки.       — Ух ты! Я так рада за тебя, что твоей работой заинтересовались! На сколько дней ты летишь туда?       — Пока точно сказать не могу, ведь мне ещё нужно сообщить инвестору, что я прилечу туда.       После сытного завтрака они сдали ключ-карту, погрузили чемоданы в багажник такси и отправились к причалу. Когда они проезжали мимо главных улиц, Кендес с нетерпением сжала руку Хайнца и широко улыбнулась, представляя их домик.

***

      Солнце уже поднялось высоко, пахло морской солью и горячим песком. Кендес смотрела на белоснежный корпус парома, сверкающий на свету, и чувствовала, как внутри зарождается приятное волнение.       Погрузка заняла дольше времени, чем регистрация в аэропорту, но ожидание того стоило: когда они наконец поднялись на борт, Кендес не удержалась от радостного вздоха. Их провели по узкому коридору, чуть пахнущему краской, и показали небольшую каюту: один широкий матрас, светлое свежее бельё, аккуратный столик и большой иллюминатор, через который было видно игру солнечных бликов на воде.       Дуфеншмирц, едва поставив чемоданы с рюкзаком, устало плюхнулся на кровать и раскинул руки.       — Всё, я отсюда не встану, — заявил он, а Кендес засмеялась и рухнула рядом.       Первые часы пути пролетели незаметно. Они устроились на широкой кровати, прижавшись друг к другу. Через иллюминатор в каюту заливался солнечный свет, и на простынях играли золотые пятна, лениво качавшиеся вместе с ритмом волн. Кендес уткнулась носом в ключицу Хайнца, ощущая знакомый аромат его кожи, смешанный с лёгким запахом кондиционера для белья. Хайнц медленно проводил пальцами вдоль её позвоночника, иногда задерживаясь чуть ниже, вызывая у девушки рой мурашек.       Эти прикосновения были ленивыми, но чем дольше они продолжались, тем сильнее нарастало напряжение где-то в глубинах лона.       Кендес почувствовала, как внизу живота завязывался горячий узел, а сердце начало отплясывать быстрый ритм.       Казалось, вся нежность этого момента вдруг превратилась в сладкое томление, которое невозможно было игнорировать.       Она не выдержала и перекинула ногу через его бёдра, усевшись на него верхом.       — Кендес? — Хайнц моргнул, не успев полностью проснуться, но её требовательный поцелуй стёр все остатки сонливости.       Сначала он просто принимал её поцелуи, пока её волосы щекотали ему лицо и шею.       Но чем дольше она целовала его, тем сильнее Хайнц ощущал её бёдра, прижимающиеся к нему, лёгкое давление её таза. Тем быстрее ниже живота нарастал отклик.       Он вдохнул глубже, почувствовав, как тепло и кровь стремительно приливают к паху, и через несколько секунд его тело полностью пробудилось.       Не прерывая страстного поцелуя, Кендес лихорадочно расстёгивала пуговицы его гавайской рубашки, то задевая ногтями кожу, то задерживаясь на ключицах.       — Ох, детка… — сорвалось с губ, когда она расстегнула последнюю пуговицу и прильнула губами к груди.       Кендес оставила влажный след от поцелуя, затем прикусила кожу чуть выше соска, наслаждаясь тем, как Хайнц резко вдохнул и напрягся под её руками. Она двинулась ниже, к его животу, оставляя цепочку поцелуев, чувствуя, как его мышцы напрягаются всё сильнее. Кендес провела ладонями по коже, медленно скользя вниз, и пальцы замерли на поясе его шорт.       — Ты сегодня просто в ударе, солнышко!       Кендес, лукаво улыбнувшись, уже расстегнула пуговицу и медленно опустила молнию вниз. Хайнц тихо втянул воздух, когда она стянула ткань с его бёдер, и на секунду прикрыл глаза.       — Встань, — её голос прозвучал ниже обычного.       Хайнц встал возле края кровати, а Кендес встала на локти и колени, выгнув спину так, что её лицо оказалось на уровне бёдер. Она провела пальцами вдоль напряжённого члена, наблюдая, как он подрагивал от предвкушения, а затем медленно облизала налитую головку и взяла в рот. Хайнц хрипло выдохнул и взялся за её собранный хвост.       Девушка жадно ласкала его, будто хотела выпить до дна всё, что он может ей дать. Она чередовала глубокие заглатывания с дразнящими лёгкими проникновениями.       «У неё что, овуляция?» — мелькнуло в голове у Хайнца, и он едва не усмехнулся, но усмешка превратилась в тихий стон, когда головка упёрлась в стенку горла.       «М-м-м… Кажется, я прав».       Длинные пальцы сжали рыжие волосы, а бёдра дёрнулись навстречу.       В какой-то момент Кендес решила остановиться. Медленно отстранившись, провела языком по всей длине и оставила блестящую дорожку слюны, глядя на него снизу вверх. Затем она на четвереньках развернулась и приподняла подол лёгкого платья, предлагая себя.       Заметив горящий взгляд, который она бросила через плечо, Хайнц шумно выдохнул и незамедлительно среагировал на призыв к действию. Он сбросил с ног шорты, боксеры и скинул с плеч рубашку. Затем поднял её платье до талии, отодвинул ткань трусиков в сторону и одним плавным движением заполнил собой влажное лоно. Стон девушки утонул в матрасе, когда она уткнулась лицом в него.       «Будет крайне неуместно, если здесь буду стонать как обезумевшая. Не в отеле находимся».       Хайнц любовно провёл рукой по спине и талии, медленно двигаясь. И вдруг его лицо озарила хитрая ухмылка — он вспомнил кое-что, потому резко замер и вышел из неё. Кендес ахнула, выгнулась, но тут же почувствовала, как у неё внутри стало до болезненного пусто.       — Эй, — она прижалась лбом к простыне, — ты куда?       Тоска по теплу свела живот узлом. Её бёдра сами собой чуть дёрнулись назад, приглашая его вернуться на место.       Хайнц усмехнулся, заметив её нетерпение, и отошёл к рюкзаку.       — Ты издеваешься?! — она бросила на него возмущённый взгляд через плечо.       — Минутку, милая!       Он нагнулся, достал из рюкзака небольшой прибор, похожий на футуристический бластер, и с хищным видом повернулся к ней. Увидев устройство, девушка с подозрением нахмурилась.       Кендес совершенно не помнила, чтобы Хайнц брал его с собой.       — Ты что, всё-таки решил вернуться к злодеяниям? — насторожилась она.       — Ах, нет! Познакомься, это моё новое изобретение — антишумо-инатор! — провозгласил он. — Сейчас я захвачу им весь периметр нашей каюты, изолируя звук!       — Он же не причинит вред окружающим?       — Не должен. А даже если так, — он шагнул к кровати, прищурившись, — ты же не хочешь, чтобы все услышали твои крики, когда я довожу тебя до оргазма?       Её щёки залились густым румянцем, который коснулся шеи. Она резко отвернулась, уткнувшись взглядом в стену, давая понять, что возражений не будет.       — Н-нет… — пролепетала девушка, едва слышно, и это прозвучало как признание в том, что такая мысль сама по себе её заводит.       Изобретатель ухмыльнулся и, поставив рюкзак возле койки, направил бластер на стены каюты. Из дула вырвался тонкий лазурный луч, мягко коснувшийся металла. Свет пробежал по стенам и потолку, очерчивая невидимый купол. Воздух на секунду дрогнул, и гул двигателя пропал, будто они вдруг оказались под стеклянным колпаком.       Мир стал плотным, вязким и тихим — слышно было только их дыхание и учащённый стук сердец.       Хайнц снова оказался позади неё. Руки крепко легли на талию, а пальцы чуть вжались в кожу, удерживая её на месте. Секунда тягостного ожидания — и он уверенно вошёл в неё до упора одним глубоким толчком. Девушка громко вскрикнула и тут же зажала рот ладонью.       — Хайнц, — выдохнула она, обернувшись через плечо, её глаза горели смущением и неприкрытым желанием, — ты точно уверен, что нас не слышно?       Он наклонился к самому уху, обжигая кожу горячим дыханием.       — Абсолютно. Кричи, сколько хочешь.       Следующий толчок сорвал из её груди раскатистый стон, который будто отразился от стен каюты и вернулся к ним эхом. Кендес дернулась, будто сама испугалась собственного голоса, но Хайнц усмехнулся и повторил движение, на этот раз чуть резче.       — Вот так, — хрипло выдохнул он. — Давай, малышка… Не сдерживайся.       Она сдалась, прижавшись щекой к матрасу, её тело выгнулось навстречу — а стоны стали отчаяннее. Хайнц двигался быстрее, каждый толчок был точным и глубоким, так что бёдра Кендес дрожали. Его рука нашла клитор и стала массировать, подстраиваясь под фрикции.       Девушка вцепилась пальцами в простыню, но теперь не пыталась глушить звуки. Наоборот, их стоны и ритмичные шлепки бёдер по ягодицам наполняли каюту, подстёгивая сильнее.       — Скажи, что ты моя! — выдохнул он, склоняясь ближе.       В его хриплом голосе послышалась мольба, от этого звучания по её телу пробежала волна мурашек.       — Я твоя, Хайнц! — простонала она, обернувшись через плечо.       Голубые глаза блестели от удовольствия и преданности к нему.       Хайнц зарычал ей в ухо и двинулся быстрее. Его пальцы на клиторе ускорились, синхронизируясь с толчками, превращая каждый новый стон Кендес в маленький взрыв.       — Скажи это ещё раз… — пробормотал он, теряя дыхание.       — Я твоя! — выдохнула она, и голос сорвался на крик, когда оргазм накрыл её с головой. — О боже, да!!!       Тело выгнулось дугой, бёдра задрожали, а пальцы так и не отпустили простыню. В это время Хайнц продолжал двигаться, пока спазмы не отступили, а затем, стиснув зубы, ускорился ещё сильнее.       — Scheiße… — выдохнул он, и в последний момент вышел из неё, сжав талию чуть сильнее.       Хайнц наклонился вперёд, нависая над ней, и с низким стоном разрядился. Тёплые брызги легли на её ягодицы широкими, неровными мазками, будто кто-то оставлял импульсивную картину на живом холсте. Он задержался на мгновение, глядя на результат, почти не моргая, будто хотел выгравировать этот образ в памяти. Уголки его губ дрогнули в довольной ухмылке.       Хайнц с неохотой отстранился, всё ещё тяжело дыша. Его грудь часто вздымалась, а взгляд не мог оторваться от её задранного платья и белых мазков на коже. Он потянулся к рюкзаку, достал влажные салфетки и вернулся к ней. Присев рядом, осторожно коснулся её бедра, и только потом стал очищать кожу.       «Он такой нежный! Я таю!»       Вскоре Хайнц отключил действие инатора и аккуратно вернул его на место, потом снова лёг на кровать и потянул девушку к себе. Кендес устроилась на его груди, лениво проводя пальцами по коже. Хайнц всё ещё касался её губ короткими, медленными поцелуями, и в полудрёме они незаметно задремали под тихий гул двигателя и приглушенный шум моря за иллюминатором.       К обеду они проголодались и спустились в ресторан на нижней палубе. Там тихо играла музыка, пахло лимоном и свежими морепродуктами. Кендес, не удержавшись, достала телефон и сделала пару кадров. На заднем плане море, которое рассекает их паром, а фокус взяла на стол — где стояли тарелки с пищей: с салатом из морепродуктов, мяса и фруктов. Рядом располагались бокалы белого вина. Они неспешно ели, разговаривая обо всём: о планах в Ираклионе, о том, какие сувениры купят друзьям, какой у них будет досуг.       После трапезы они неторопливо вышли на палубу. Солнце мягко касалось кожи, словно тёплые ладони, ветер играл с её выбившимися рыжими волосами, заставляя отдельные пряди щекотать щёки. В воздухе пахло солью, йодом и свежестью моря, а на губах оставалась тонкая солёная пленка от брызг, которые разлетались, когда корабль рассекал воду.       Они шли медленно, будто растягивая это мгновение, иногда останавливались, чтобы посмотреть, как за кормой остаётся длинная белая борозда, растворяющаяся в бескрайней синеве.       Кендес подошла к фальшборту, положила на него ладони и закрыла глаза, наслаждаясь тем, как ветер обдувает лицо, а лёгкие качки убаюкивают тело. В этот момент Хайнц подошёл ближе и обнял её сзади, его ладони мягко легли на её талию. Она почувствовала его тёплое дыхание у себя на шее, и на коже пробежали мурашки.       — А ты знала, что корабль слегка изгибается, когда идёт по волнам? — прошептал он ей на ухо, едва касаясь губами.       — Получается, что мы пружиним?       — Точно! — оживился он, довольный её реакцией. — Представь, что корабль — это гигантская рыба. Когда нос поднимается на волне, корма остаётся ниже, и весь корпус чуть прогибается. А инженеры специально рассчитывают, чтобы металл выдерживал эти нагрузки. Здорово, правда?       Она тихо рассмеялась, повернула голову и взглянула на него через плечо:       — Может, и здорово. Но сейчас мне куда важнее то, что ты рядом.       Хайнц улыбнулся и поцеловал её в щёчку.       К вечеру небо стало густеть, превращаясь в тёмно-синее полотно, и постепенно загорелись первые звёзды. На палубе зажглись мягкие фонари, их тёплый свет ложился золотыми кругами на деревянные доски. Ветер стих, только лёгкие порывы время от времени играли с её волосами, принося свежий морской запах. Воздух был прохладным, но приятным. Им хотелось вдыхать полной грудью.       Они снова вышли на палубу после ужина. Вокруг было тихо, слышался лишь ритмичный плеск волн и далёкий рокот двигателя, убаюкивающий и ровный. Небо теперь было чернильно-чёрным, усеянным звёздами, которые сверкали особенно ярко, будто свисали совсем низко.       — Смотри, — прошептала Кендес, запрокидывая голову. — Они такие близкие, будто можно дотронуться.       Хайнц тоже поднял взгляд и на секунду задержал дыхание. Звёзды действительно казались бесконечными. Он достал из грудного кармана маленький полароид, который прихватил из дома «на всякий случай». Камера тихо зажужжала, и белая карточка выскользнула наружу. Когда изображение начало проступать, Кендес взяла фото в ладони и ахнула от восторга: мир на снимке казался почти волшебным.       — Сфотографируй меня!       Он чуть улыбнулся её азарту, поднёс фотоаппарат к глазам и щёлкнул ещё раз. Кендес встала у поручня, подняла лицо к небу. После характерного звука появилась карточка с её сияющей улыбкой и мерцающими точками над головой легла в его ладонь.       Хайнц смотрел на Кендес, слегка прищурившись, и думал, что никакая техника не способна передать то, как она прекрасна в этот миг.       — А теперь я хочу совместную фотографию!       Кендес огляделась по сторонам: по палубе прогуливались ещё несколько пар и небольшая компания туристов. Её взгляд встретился с немолодой женщиной, и она, тепло улыбнувшись, протянула полароид:       — Извините, вы не могли бы нас сфотографировать?       — Конечно!       Хайнц встал рядом с Кендес с лёгкой нерешительностью, но она сразу прижалась к нему, обняла за талию и положила голову на плечо. Он чуть смутился, прочистил горло, однако не удержался от улыбки, которая мягко тронула его губы.       — Мужчина, придвиньтесь ещё ближе, пожалуйста, — подсказала туристка.       Он подчинился, крепче притянув Кендес к себе. Камера загудела, и спустя миг из неё мягко выскользнула белая карточка. Женщина бережно протянула её вместе с фотоаппаратом.       — Благодарим вас! — почти в унисон произнесли они с Хайнцем.       На фотографии изображены они вдвоём, их силуэты в золотом свете палубных фонарей. Над головами россыпь звёзд. За их спинами переливались спокойные волны, мерцающие в темноте. Кендес прижала фото к груди и воскликнула:       — Мы здесь такие милые! Фотографию в рамочку — и в спальню! Что скажешь?       Дуфеншмирц запустил пальцы в волосы, смущённо откашлялся и пробормотал:       — В спальню… э-э… ну… звучит очень по-семейному, не находишь?       Кендес только хитро прищурилась и, слегка наклонив голову, ответила:       — А что, это плохо?       Он отвёл взгляд, будто пытаясь скрыть румянец, и пожал плечами.       — Хотя знаешь… почему бы и нет? Это же научно доказанный факт: визуальные воспоминания укрепляют эмоциональную близость!

***

      Такси довезло их до небольшого прибрежного посёлка, где дорога упиралась в череду уютных домиков, утопающих в зелени. Машина остановилась чуть поодаль, на узкой дорожке. Их домик стоял вдоль склона: белые стены, крыша с терракотовой черепицей и узкая плиточная терраса, ведущая прямо к морю.       Когда они вышли из такси и подошли ближе, перед глазами открылось настоящее чудо: домик словно сливался с пейзажем, а прямо перед ним раскинулась терраса, выложенная расписной плиткой с синими и белыми узорами, которые мягко поблёскивали в свете фонарей. Вдоль стены были расставлены горшки с цветами и кактусами, а справа росла пышная розовая бугенвиллея, свисавшая гроздьями. У стены тянулся длинный диван, устланный множеством подушек с восточными узорами. Чуть ниже начинался спуск к пляжу — узкая лестница вела прямо к песку, где волны мягко накатывали на берег.       Хайнц аккуратно поставил чемоданы у порога и подошёл к небольшому сейфу, встроенному в стену рядом с дверью. Пальцы осторожно набрали цифровой код, который ему заранее прислала хозяйка в мессенджере. Щёлкнул замок, и дверца мягко откинулась. Внутри лежал ключ от дома. Хайнц достал его, повернул в замке входной двери, и та, тихо скрипнув, впустила их внутрь.       Дом оказался простым, но удивительно уютным. Белые стены отражали мягкий свет, а потолочные балки из светлого дерева придавали помещению особый шарм. На полу лежали яркие коврики с восточными узорами, будто собранные из разных уголков мира.       Сразу у входа располагалась небольшая кухня: компактная плита, мини-холодильник, деревянные полки с аккуратно расставленной посудой и корзиной фруктов. Чуть дальше была гостиная зона: плетёное кресло у окна, небольшой столик с керамической лампой и стопкой книг. На верхней полке стояла аккуратная укулеле — будто ждущая, когда её возьмут в руки и наполнит дом музыкой.       В глубине находилась спальня. Большая кровать с лёгким покрывалом и парой пёстрых подушек приглашала упасть и отдаться отдыху. Окно выходило прямо к морю, и через него в комнату проникал солёный ночной воздух. Рядом располагалась ванная комната: светлая, с простой керамической плиткой и душем.       Здесь всё дышало домашним теплом, и казалось, что время в этом месте текло иначе: неторопливо и мягко, как волны, накатывающие на песчаный берег. Они ещё немного осмотрелись, но усталость от дороги и поздний час брали своё. Без слов оба поняли: чемоданы подождут до утра.       Хайнц стянул лёгкую гавайку вместе с шортами и оставил их прямо на спинке стула. Кендес распустила волосы, которые рассыпались мягкой волной по плечам. Её нежное платье оказалось сверху на одежде Хайнца. Они почти одновременно опустились на широкую постель, и та мягко приняла их, укутывая уютом.       Хайнц протянул руку и молча притянул Кендес к себе. Она устроилась на его груди, слушая ровное биение сердца. Его пальцы бессознательно скользили по её плечу, а он сам уткнулся носом в распущенные пряди, пахнущие шампунем и морским воздухом.       За окном лениво перекатывались волны, их гулкий шёпот пробирался в комнату. Дыхание Хайнца стало размеренным, и спустя несколько минут Кендес, наконец, сомкнула веки, отдаваясь покою.