Глава 29. Контекст

      К исходу второй недели разлуки тоска, заполнившая всё нутро, начала трансформироваться из самоедства в обиду на Хайнца. Сначала Кендес досконально пережёвывала собственную ошибку, возвращаясь к той встрече с Джереми. Надо было отказаться, не ехать, дождаться Хайнца, но она не сделала ничего дурного. А поцелуй в лоб застал её врасплох. Однако Хайнц застал лишь этот момент, и первое время Кендес признавала его правоту, зная, как могло это выглядеть со стороны. Особенно учитывая тот факт, что Хайнца неоднократно обманывали. Неудивительно, что попытка всё объяснить не обвенчалась успехом. Кендес даже попыталась снова, расчитывая, что её любимый чуть успокоился за это время. Ей нужна была хотя бы жалкая минутка, чтобы объяснить, что она действительно ждала из Германии именно его. Но Хайнц проигнорировал звонки и единственное сообщение, которое она оставила на автоответчике. Теперь же, просыпаясь в своей комнате и по привычке протягивая руку к телефону, Кендес злилась на себя за то, что продолжает ждать невозможного.

***

      Несколько дней назад Хайнц получил короткое сообщение от Перри, в котором говорилось, что Кендес в порядке и после последнего происшествия на неё больше никто не покушался. Хайнц облегчённо выдохнул, поблагодарил Перри и положил телефон на стол.       Сегодня был выходной. Заказчик получил сделанную работу ещё вчера, поэтому Хайнц наконец запустил обновление системы на рабочем компьютере. Не дожидаясь завершения, он созвонился с Ванессой. Они встретились в парке и остановились возле пруда. Ванесса отщипывала от булки маленькие кусочки и бросала их уткам, толпившимся у берега. Хайнц сидел рядом на скамейке, рассеянно следя за расходящимися по воде кругами.       — Как ты себя чувствуешь, пап?       — Намного лучше, чем неделю назад.       Ванесса понимающе кивнула. Несколько секунд они молча наблюдали за утками. Одна из них неожиданно выбралась на берег и уверенно направилась к ним.       — Кажется, она требует добавки, — заметил Хайнц.       Ванесса тихо рассмеялась и бросила последний кусочек хлеба.       — Спасибо, что вытащила меня из дома.       — Иногда тебе полезно переставать разговаривать только с компьютерами.       — И с роботами, — уточнил Хайнц.       — Особенно с роботами.

***

      Хайнц вернулся домой под вечер. Прогулка немного развеяла тяжёлые мысли, но стоило ему переступить порог опустевшей квартиры, как всё вернулось на свои места. Норм поприветствовал его из гостиной, а он первым делом заглянул в лабораторию. Компьютер застыл на семидесяти четырёх процентах, а заказчик как назло прислал срочные правки. Тогда Хайнц вспомнил о старом ноутбуке, которым Кендес пользовалась во время работы над дипломом. Он лежал между папками с чертежами и коробкой старых проводов. Несколько месяцев назад Хайнц привёл его в порядок, когда Кендес нужно было заниматься дипломной работой. Она сидела с ним то в гостиной, то на кухне, то прямо в лаборатории, забираясь с ногами в кресло.       Хайнц вытащил ноутбук и сдул с крышки тонкий слой пыли. Заряда почти не осталось, поэтому пришлось искать подходящий провод. Через несколько минут экран наконец засветился. Хайнц вставил флешку, на которой хранились все его проекты, и принялся за правки. Когда он закончил работу, открыл браузер и перед ним тут же загрузилась раннее открытая вкладка социальной сети. Хайнц сначала не понял, почему видит не свою новостную ленту. Затем заметил фотографию Кендес в верхнем углу и вспомнил, что она входила в свою учётную запись с этого ноутбука. Хайнц потянулся к крестику, собираясь закрыть вкладку. В правой части экрана было раскрыто небольшое окно переписки. Последнее сообщение пришло от парня со светлыми волосами. Хайнц узнал в нём того человека, которого он увидел с Кендес в день своего возвращения. Пальцы замерли над сенсорной панелью. Хайнц случайно прочёл одно из сообщений:       «Я жду тебя в кафе».       Он прекрасно понимал, что страницу следовало немедленно закрыть. Теперь, когда между им и Кендес, вероятно, ничего не осталось, он тем более не имел права вторгаться в её личную жизнь. Однако сообщение уже успело зацепиться за сознание. Хайнц нажал на окно переписки. Сделав это, сразу почувствовал себя мерзко, но закрывать страницу уже не стал.       Джереми: Ещё раз спасибо, что пришла. Я знаю, тебе было непросто после всего, что между нами случилось.       Кендес: Я пришла, не только потому что ты попросил, а потому что мы слишком долго были частью жизни друг друга, чтобы я могла просто сделать вид, будто мне всё равно.       Джереми: А ему ты рассказала?       Кендес: Нет.       Хайнц задержал дыхание. Вот оно. Подтверждение тому, что она скрыла встречу.       Кендес: Я размышляла над тем, что надо бы рассказать это Хайнцу, когда он вернётся.       Кендес: Но и я не сделала ничего, за что должна была бы оправдываться, но знаю, как это могло выглядеть со стороны. И сейчас я переживаю последствия.       Кендес: Ты поцеловал меня в лоб. Это, конечно, не измена, но и этим ты подставил меня.       Джереми: Извини, правда! Я был на эмоциях от того, что видел тебя в последний раз, и позволил себе лишнего. Я знаю, как сильно ты его любишь. Наверное, окончательно понял именно в тот момент, когда ты отстранилась.       Кендес: Да, я правда люблю его и не хочу возвращаться к прошлому.       Джереми: Знаю. Я уважаю твой выбор, честно. Мне жаль, что я когда-то сделал тебе больно. И что в эту встречу всё усложнил. Хочешь, я напишу Хайнцу? Я мог бы сказать лично, но иначе упущу свой самолёт.       Кендес: Не нужно. Я сама справлюсь.       Джереми: Ладно. Мне пора. Будь счастлива, Кендес. Надеюсь, он понимает, насколько сильно ты его любишь.       Хайнц сидел неподвижно. Теперь сцена, которую неделями прокручивал в голове, выглядела иначе. Он снова видел Кендес и Джереми у дома, только на этот раз замечал то, чего тогда не захотел рассмотреть: её опущенные руки, напряжённую спину, движение головы назад. Хайнц видел только то, что ожидал увидеть. И ушёл прежде, чем у неё появилась возможность повернуться. Он закрыл переписку. Затем вышел из учётной записи Кендес, зашёл в свою и отправил работу заказчику. Аппетит и вовсе пропал. Хайнц поднялся, дошёл до окна и остановился, скрестив руки на груди.       Теперь он знал правду, которая не принесла ожидаемого облегчения. Было бы проще, окажись Кендес действительно виновата. Тогда можно было продолжать злиться, держаться за своё упрямство и считать собственное молчание оправданным. Можно было годами вспоминать её как ещё одного человека, который однажды выбрал кого-то другого. Но она никого не выбирала вместо него. Это он выбрал не верить ей. Хайнц опустил голову и тяжело выдохнул. Он хорошо помнил сообщение двухнедельной давности от Кендес, оставленное в автоответчик:       «Хайнц, послушай меня. Я не изменяла тебе, правда. Дай мне всё рассказать. Когда захочешь и сможешь выслушать, ты знаешь, где меня найти.»       Это сообщение до сих пор осталось без ответа. Хайнц не хотел тогда слушать её. Ему было достаточно собственной версии произошедшего. Она слишком хорошо совпадала со всем, чего он боялся. Теперь следовало написать ей. Хайнц достал телефон, открыл их переписку и долго смотрел на пустую строку. Он положил телефон на подоконник и прикрыл глаза. Попросить прощения оказалось гораздо тяжелее, чем обвинить.       До рассвета Хайнц так и не лёг, зато смог поесть. Несколько раз он возвращался к телефону, набирал новые варианты сообщения и стирал их, едва дочитав до конца. Любая фраза казалась либо слишком сухой, либо похожей на попытку облегчить собственную совесть. Он мог написать, что ошибся или признаться, что прочёл переписку. Мог попросить Кендес встретиться с ним. Но после двух недель молчания несколько строк на экране выглядели бы оскорбительно.       «Странно и неловко писать ей простенькое сообщение после такой размолвки».       Около пяти утра Хайнц прошёл на кухню, налил воды и остановился возле стола, не сделав ни глотка. Его взгляд невольно задержался на пустом стуле напротив. Кендес обычно сидела там по утрам, обхватив ладонями кружку, и постоянно отодвигала сахарницу к окну, хотя он ставил её ближе к кофемашине.       Хайнц очень скучал по Кендес, хоть и неоднократно ловил себя на этой мысли и заставлял думать иначе. Уже несколько недель он не мог нормально спать. Квартира по-прежнему казалась неправильной без её вещей и голоса. Ещё в первый вечер он снял со стены спальни их фотографию и спрятал в кладовой. Теперь к тоске добавилось знание, от которого невозможно было отвернуться. А он наказал Кендес своим молчанием за предательство, которого не было.       К восьми часам Хайнц принял душ, переоделся и вышел из дома. На улице он сел в машину, но вместо того, чтобы сразу направиться к дому Флинн-Флетчеров, долго смотрел на руль. Приехать без предупреждения было неправильно. После всего случившегося Кендес могла не захотеть его видеть. Возможно, стоило всё-таки сначала позвонить — дать ей возможность отказаться от встречи, не вынуждая делать это у собственного порога.       Хайнц достал телефон. Её имя всё ещё стояло первым в списке избранных контактов. Палец задержался над кнопкой вызова, но он так и не нажал. Если она услышит его голос, то может сразу положить трубку. Если он напишет, то снова получит возможность спрятаться за сообщением. Нет, на этот раз он должен был появиться сам.       К дому Флинн-Флетчеров он подъехал ближе к полудню. Машина ещё некоторое время стояла у тротуара с работающим двигателем. Теперь Хайнц знал, что увиденное у дома было не тем, чем показалось. Это не отменяло того, что Кендес встретилась с Джереми и решила рассказать обо всём позже, но и не оправдывало его собственного бегства.       Хайнц заглушил двигатель и вышел из машины. Поднявшись на крыльцо, он остановился перед дверью. В стеклянной вставке отражалось его напряжённое лицо. Хайнц провёл ладонью по волосам, выдохнул и поднял руку, но костяшки так и не коснулись двери. Он опустил её, раздражённо поджал губы и оглянулся на припаркованную машину, будто ещё мог передумать. И всё-таки постучал, подавляя нараставшее желание уехать. Хайнц сунул руки в карманы брюк, затем тут же вытащил их и сцепил за спиной.       Из дома не доносилось ни звука. Он посмотрел на соседний участок, переступил с ноги на ногу и уже решил, что Кендес либо не услышала, либо не собирается открывать. Кендес наконец-то открыла дверь. Девушка стояла на пороге в домашней футболке и коротких шортах. Волосы были собраны наверх, на лице не было косметики. Увидев Хайнца, она замерла и крепче взялась за дверную ручку.       — Привет, — тихо начал он.       — Привет… Что ты тут делаешь?       Кендес смотрела на него так, будто пыталась понять, настоящий ли он вообще. За две недели ожидания она столько раз представляла этот момент, что теперь едва верила в происходящее. Хайнц медленно выдохнул.       — Мы можем поговорить?