Часть 2

—Кто явился! Обиделась и ушла, да? Ну поплачь, поплачь. Где ночевала? — жёстко произнёс отец с порога вместо приветствий. Сколько раз она уже это слышала..? Захотелось обратно к Веспер. —Неважно. Хлёсткая пощёчина. Отец каждый раз спрашивал, где пропадает Нова, и каждый раз она уходила от ответа. Она понимала, что это может создать ненужные проблемы. И самой девушке, и, конечно же, Веспер. При чём второй куда более серьёзные. Отец из неё все соки выжмет, если узнает, что Нова сбегает именно к ней. Нова стерпела пощёчину. Сил спорить не было. Голова со вчерашнего дня болеть не перестала. Как же Нова мечтала поскорее сбежать от этого всего. Сбежать от непонимания, равнодушия. Не видеть безразличное лицо отца и следы от его ударов на своей коже. —Прости. Я пойду. Надо переодеться.. —Что, провоняла за ночь? А нехер шляться.. Девушка не дослушала. Скрылась за дверью, быстро щёлкнув замком. Захотелось курить. *** —Пап.. Я не хочу отращивать волосы. —Надо, деточка. Будь похожей на маму. Ей всегда нравились длинные локоны.. —Но ведь мамы больше нет. *** Вновь это воспоминание. Наверное, оно самое яркое из детства. Это было ещё до того, как отец разочаровался в Нове. Его жена, она же мать девушки, умерла давным давно. Нова так и не поняла, из-за чего: отец не хотел признавать её смерть вообще. Видимо он так любил жену, что хотел воссоздать её образ в дочке. Только вот сама дочка этого не хотела. Сопротивлялась, не желала быть той, кем не являлась. Отец со временем понял это. С тех пор исчезла хоть какая-то стабильность. Его бросало от равнодушия к тотальному контролю, от жалкого подобия ласки до звонких пощёчин. Нова села за уроки. Всё вокруг казалось таким.. серым. Словно краски скрывались под грязной пеленой, боясь, что их кто-то заметит. Ну когда? Когда, когда же это закончится?! На место желания курить встали слёзы, которым не суждено было вырваться наружу. Как только Нова отодвинула от себя тетрадь, поняв, что в таком состоянии ничего не напишет, в дверь настойчиво застучали. Это чёртов день сурка. Всё повторяется. Снаружи слышались слова про шлюх, неблагодарность и мать. Да, девушка знала, что мама бы не гордилась ей. Но она мертва. Мёртвые не чувствуют вообще ничего, им плевать. А Нова здесь. Жива, здорова и подавленна. Спустя несколько минут стуки стихли. Девушка подумала, что надо как-нибудь пробраться на кухню за успокоительным. На них она сидела уже несколько месяцев, вот только эффект от них становился всё слабее и слабее. А более действующие продавались только по рецепту, которого у неё, конечно же, не было. Аккуратно выглянув за дверь, Нова осмотрелась. Наверное, отец так же заперся в своей комнате, как и его дочь совсем недавно. За долгие годы проживания в этом доме Нова научилась ходить абсолютно бесшумно. Не касаться скрипящих половиц (она знала нахождение каждой практически наизусть), дышать ровно и не глубоко, шагать широко, чтобы быстрее дойти, но плавно, чтобы не издать ни звука.. Это всё она знала с детства. Пришлось знать. Наконец, девушка оказалась на кухне. Шторы во всём доме были задёрнуты, поэтому на кухню практически не пробивался свет. У Веспер же всё было абсолютно по другому. Солнечные лучи в её доме легко светили через прозрачный тюль, освещая каждую комнату. Капля. Вторая. Третья.. Ровно пятнадцать. Разбавила водой. Быстро выпила. Пошла в комнату. Полежала там минут 30, смотря в потолок.. И заснула.