Часть 1

Стоял погожий апрельский денек. Через открытое окно класса пробивался лучик уже довольно горячего солнца и отражался в узких очках сероволосого парня, сидящего за первой партой. Одет он был в строгую, идеально отглаженную накрахмаленную серую рубашку с черным галстуком, в отутюженные до скрипа брюки тёмного оттенка и натёртые до кристального блеска черные лаковые туфли. На спинке его стула висел потёртый коричневый пиджак. Парень выглядел очень озадаченным и встревоженным. — Двойка… Но… Этого не может быть… Тут… Какая-то ошибка… — в этот момент над ним склонилась чья-то тень. — Да, Куромаку, ты прав. Весь твой тест по «Строению желудочно-кишечного тракта» — это одна сплошная ошибка… Ты один единственный в классе, у кого нет НИ ОДНОГО правильного ответа! — эти и другие едкие замечания в свой адрес Куромаку выслушивал уже на протяжении двух месяцев… Класс, в котором обучался молодой человек, был исконно техническим — из него выпускались гении математики и физики. Но недавно школу урезали в бюджете, и руководству пришлось объединить несколько классов и перевести всех учеников на единую программу обучения. И теперь парням и девушкам с аналитическим складом ума приходилось по несколько раз в неделю присутствовать на таких уроках, как анатомия, литература, обществознание и информатика, так еще и делить аудиторию с людьми, которых абсолютно не интересуют точные науки. И всё бы ничего, да их старый учитель анатомии Герман Сергеевич ушёл на пенсию за 4 месяца до конца учебного года. И вместо этого тихого, скромного, добродушного старичка пришла ОНА — на первый взгляд, молодая студентка, практикантка, с копной ярко рыжих волос, в чёрной футболке и смешных больших круглых очках. Но больше всего во внешности привлекали её ангельские голубые глаза. Звали учительницу Николь Владимировна. С того самого момента, как она появилась на пороге класса «Анатомии» жизнь отличника, олимпиадника, гордости и надежды школы, старосты и признанного гения Куромаку пошла под откос. Максимальная оценка, на которую он мог теперь рассчитывать за предмет, была четвёрка, но для этого «любителю считать циферки», как за глаза называла его сама преподавательница, приходилось прилагать колоссальное количество усилий и времени. При этом он замечал, что анатомичка позволяла так себя вести только с ним. Остальным же ученикам многое сходило с рук. Особенно она обожала школьного клоуна Феликса и нарцисса Ромео. Куромаку не понимал, что же она такого нашла в этих абсолютно бездарных дуролеях: один, Феликс, ходит постоянно в своей ярко жёлтой футболке со смайликом, с растрепанными волосами, такого же цвета, безостановочно смеётся и строит из себя комика. Одним словом — клоун! Надо же было ляпнуть на первом же занятии, что его заветная мечта — работать врачом и помогать людям, и сразу стать любимчиком! А Ромео? Этот франт, в кислотно малиновом пиджаке и с не менее вырвеглазными розовыми волосами, раздражал Куромаку больше всего. Он просто нарцисс, который меняет партнерш, как перчатки! Так умудрился ещё и молоденькую Николь Владимировну в себя влюбить! А теперь сидит, ничего не делает и пятёрки получает… А он, Куромаку, часами корпит над невыносимо скучным учебником анатомии и всё равно получает тройки! Ах да, теперь уже и на двойки скатился… — Эх, Куромаку, Куромаку… Не видать тебе, видимо, красного аттестата с таким отношением к моему предмету… Жаль, конечно. Теряем медалиста, ну, что уж тут поделаешь. Не всем дано в строении своего организма разбираться… — продолжала свою тираду училка, глядя на понурого парня, который готов был сквозь землю провалиться от обиды и несправедливости. Куромаку впервые в жизни был на грани того, чтобы разреветься прям при всем классе. И пусть попробует кто-нибудь потом над ним смеяться. — «Вот же змеюка какая… Ещё и Феликс с Ромео ржут прям за спиной на весь класс… Вот как бы дать одному и второму сейчас по лицу, вмиг бы успокоились!» — в этот момент прозвенел спасительный звонок, и моральная экзекуция Куромаку завершилась. — Куро… Не расстраивайся ты так. Подойди к Николь Владимировне и попроси исправить двойку! Она добрая, не откажет — тихий голосок соседа по парте заставил парня отвлечься от яростного запихивания учебника в портфель. Куромаку не мог назвать Зонтика своим лучшим другом, но титул отличного соседа по парте он уже давно заслужил. Тихий, спокойный, скромный, редко подающий голос, бирюзововолосый Зонтик смотрел на Куро большими грустными глазами и улыбался. — Зонтик, ты опять плакал? — Куромаку протянул соседу бумажный носовой платок. — Да, немножко… Просто мне было так обидно за твой тест… Это просто несправедливо… — глаза Зонтика опять увлажнились. — Ладно-ладно, перестань! После уроков подойду к этой… (он хотел сказать «мымре», но вспомнил, где находится и передумал) Кхм… К Николь Владимировне и попрошу какое-нибудь дополнительное задание. Может, ты и прав, и она не такая уж скверная… — Куромаку наконец запихнул ненавистный учебник в портфель и поспешил на свою любимую алгебру. Остаток дня прошел великолепно, т.к далее по расписанию шли только нужные и интересные предметы: алгебра, геометрия и теория вероятности. С последнего урока Куромаку вышел в приподнятом настроении, но воспоминание о том с КЕМ ему сейчас предстоит разговор, стёрло с его вечно серьёзного лица мимолётную улыбку.